Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 139)
На имя руководства страны регулярно поступала информация ОО НКВД и о борьбе с дезертирством. Так, 29 октября 1941 г. из сектора охраны Москвы было сообщено И.В. Сталину, В.М. Молотову и А.М. Василевскому, что с 15 по 28 октября были задержаны 75 568 военнослужащих, в том числе 6038 начальствующего состава. Из числа военнослужащих выявлены и переданы в ОО 760 дезертиров, 933 антисоветских элемента, из них высланы – 122, арестованы – 214, переданы местным органам НКВД – 597 человек[1175].
В ходе Московской битвы агентурная разведка была нацелена на бесперебойное обеспечение командующих фронтами сведениями о противнике. Было достоверно установлено, что с 1 по 11 ноября 1941 г. немцы из глубокого тыла перебросили в полосу Западного фронта девять дополнительных дивизий. Активно действовали в тылу противника РДГ Калининского, Западного, Брянского и Юго-Западного фронтов. Военной разведке в сентябре 1941 г. удалось установить точно день начала операции «Тайфун». Получить такие сведения смог военный разведчик, ст. лейтенант В.В. Бочкарев, который проводил допросы захваченных в плен немецких летчиков. Один из них – капитан Г. Мессершимит сообщил, когда начнется наступление вермахта на Москву. Эти сведения были доложены Сталину[1176].
Сталин продолжал внимательно следить за обороной Ленинграда. Находившийся в городе первый красный маршал К.Е. Ворошилов, положивший в начале войны 1-ю танковую дивизию в Ленинградской области, а следом, вернувшись в город Революции, издал приказ об изготовлении на заводах десятков тысяч наконечников для пик, чтоб «нанизывать» на них немцев, которые вот-вот должны ворваться в северную столицу[1177].
Небезынтересно, что Верховный главнокомандующий считал «безнадежным» положение Ленинграда. 23 октября 1941 г., в 3 часа 30 минут, он через А.М. Василевского передал следующее указание А.А. Жданову и Н.Г. Кузнецову: «…Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении и не в состоянии помочь Вам необходимыми силами. Либо Вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность всеми войсками отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы все попадете в плен. Мы требуем от Вас решительных действий. Сосредоточьте дивизий восемь или девять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда.
9 ноября 1941 г. нач. 3 Управления НКВД СССР Кобулов обязал нач. 2-го, 3-го, Экономического и Транспортного управлений ОО 1-го отдела и 3-й части Спецотдела НКВД СССР максимально нагрузить находившихся в Москве оперативных работников работой с агентурой. 17 марта 1942 года НКВД СССР потребовал усилить борьбу с вражескими диверсантами, которые различными путями стремятся проникнуть в тыл с разведывательными и диверсионными целями. Вся оперативно-розыскная деятельность по выявлению разведывательных и диверсионных групп должна быть сосредоточена в НКВД СССР и УНКВД[1178].
Эта работа могла быть успешной лишь при всемерной помощи населения столицы сотрудникам ОО и территориальных органов. Только в районах оперативной деятельности партизанских отрядов Московской области и в первую очередь в 17 северо-западных, западных и юго-западных ее районах оперативными работниками НКВД и НКГБ на добровольной основе было завербовано агентуры всех категорий 450 человек, в том числе 72 агента – держателя явочных квартир (пунктов). При помощи москвичей чекистами была арестована бывшая рабочая Московского троллейбусного парка Михеева, в вещах которой обнаружена немецкая портативная радиостанция. Следствие установило, что Михеева во время нахождения по семейным делам в г. Богородицке, была задержана и доставлена немцами в г. Орел, там завербована и затем переброшена через линию фронта вместе с радистом Ивановым с задачей пробраться в Москву и установить у себя на квартире радиостанцию. По показаниям Михеевой, 15 января 1942 в г. Тамбове был арестован немецкий разведчик-радист из пленных красноармейцев Волков, который, в свою очередь, назвал 26 человек, завербованных немцами из военнопленных командиров и красноармейцев, обучавшихся вместе с ним в Орловской немецкой разведывательной школе. В период битвы за Москву органами военной контрразведки был разоблачен ряд немецких агентов, прошедших специальную подготовку в городах Борисове и Смоленске и переброшенных в советский тыл на тульском участке фронта с задачей внедриться в штабы и воинские части. Арестованные агенты назвали еще 65 завербованных немецкой разведкой и частью уже заброшенных в советский тыл. А в зоне боевых действий и в тылу войск Западного фронта органами ОО НКВД во взаимодействии с территориальными органами безопасности было обезврежено свыше 200 фашистских агентов и более 150 диверсионно-разведывательных групп противника[1179].
Важной задачей сотрудников НКВД г. Москвы, находившейся на военном положении, было принятие своевременных мер по изъятию антисоветских листовок, сбрасываемых с немецких самолетов и предотвращению их дальнейшего распространения среди населения. Эти меры были необходимы, потому что в ряде районов г. Москвы и области (Москворецком, Дзержинском, Сталинском, Коминтерновском, Ухтомском, Киевском, Звенигородском, Наро-Фоминском, Красногорском, Кунцевском и Рузском) были обнаружены разбросанные с вражеских самолетов антисоветские листовки. На территории этих районов было собрано и изъято около 600 листовок. Только за два дня в Лотошинском, Ново-Петровском, Угодско-Заводском и Красногорском районах Московской области собрано и уничтожено 1925 контрреволюционных листовок, сброшенных с вражеских самолетов[1180].
Важнейшим направлением в защите Москвы являлась заградительная служба ОО НКВД во взаимодействии с НКО. Помимо заградотрядов заградительную службу несли заградительные пункты. Так, 14 октября 1941 г. четыре пункта были организованы по шоссе Калинин – Москва: два из состава опергруппы УОО НКВД, один – за счет ОО 5 сд и один – за счет ОО 30-й армии. КПП были установлены в Рязани, Муроме, Александрове, Серпухове, Владимире, Кашире, Нахабино, Сходне, Одинцово и Апрелевке. Расчет КПП был следующим: оперативный состав – 126, рядовой – 126, всего – 252, рядовой и оперативный состав оперативных групп – 102 человека, всего – 354 человек[1181].
При проверке на КПП командировочных удостоверений и других документов на право въезда в город было выявлено, что такие документы выдавались зав. и руководителями государственных учреждений и предприятий, кооперативных и заготовительных организаций, по которым проверочные посты беспрепятственно пропускали всех лиц. Такая система давала возможность проникать в Москву враждебным элементам, тем более что противник на занятой оккупированной территории имел возможность пользоваться штампами и печатями советских органов и документами попавших в пленных и убитых красноармейцев и командиров. Поэтому по предложению нач. оперативной группы тыла УОО НКВД, капитана ГБ Виноградова с 14 октября 1941 г. на органы НКВД были возложены «разбор режима и контроля въезда в Москву»[1182]. О работе КПП и оперативных групп в Центр поступала специальная информация. Так, судя по сводке генерал-майора К.Р. Синилова Л.П. Берии, «с 20 часов 19 октября 1941 г. до 20 часов 20 октября 1941 г. было задержано 1530 человек, из них провокаторов – 14 человек, нарушителей порядка – 15 человек, прочих нарушителей – 59 человек, отставших от своих частей – 1442 человека. Осуждено к тюремному заключению на разные сроки – 7 человек, к высшей мере наказания – расстрелу – 12 человек»[1183].
Следует иметь в виду, что наряду с борьбой с агентурой противника и антисоветскими элементами преимущественно Особой группой НКВД и ОО НКВД было подготовлено и направлено в оккупированные районы Московской области для выполнения специальных заданий 5429 чекистов, бойцов, подрывников и других[1184]. К тому же, с 15 сентября по 31 декабря 1941 г. разведотдел Западного фронта забросил в тыл противника 71 разведывательную и РДГ. В районах Смоленска, Вязьмы, Ржева, Зубцова, Лепеля, Борисова, Березино и других населенных пунктов действовали разведывательные группы, которые непрерывно контролировали переброски немецких войск[1185]. А в Московском управлении было подготовлено 377 РДГ общей численностью 7 947 человек. В задачу этих групп входили не только сбор разведывательных данных, но и нанесение ударов по коммуникациям, линиям связи и другим объектам противника. Как правило, они находились в тылу врага 15–30 суток, и их боевые операции проходили в местах, где не было партизанских отрядов.
17 ноября 1941 г. был издан приказ Ставки ВГК «О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецких войск». К выполнению этой задачи начали активно привлекаться не только мужчины, но и женщины, в основном молодые москвички. Они проходили специальную подготовку и направлялись в тыл противника. Разведчицы составляли до 30 % личного состава всех подразделений. В одной из этих групп войсковой части № 9903 были З. Космодемьянская и В. Волошина, которые героически погибли при выполнении задания в тылу врага. Во время Московской битвы в тылу противника успешно действовали разведывательные отряды и группы «Огонь», «Ястреб», «Абрам», «Игорь», «Профессор», «Бравый», «Рябчик» и многие другие[1186]. Только за один рейд по немецким тылам отряд будущего Героя Советского Союза и командира РДР «Олимп» ст. лейтенанта В. Карасева нанес немцам урон, сопоставимый с действиями целой бригады. В ночь на 24 ноября 1941 г. в результате молниеносно проведенной операции отряд захватил штаб 12-го армейского корпуса фашистов, расположенный в Угодском Заводе в Калужской области. Три сотни бойцов атаковали четырехтысячный гарнизон с танками и победили. Предварительно разведав расположение служб штаба корпуса, детально изучив систему обороны и расположение постов, разведчики, выведя из строя линии связи и бесшумно сняв часовых, семью маневренным группами внезапно атаковали противника. Бой длился 1 час 10 минут. В ходе его немцы потеряли ранеными и убитыми более 600 человек, 4 танка, 80 грузовиков и 23 легковых машин. В руках разведчиков оказались важные штабные документы. Общие потери отряда составили 18 человек убитыми и 8 ранеными. Маршал Жуков высоко оценил этот бой и назвал В. Карасева «мужественным борцом и умным организатором»[1187].