Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 138)

В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также для пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других «агентов немецкого фашизма» ГКО постановил:

«1. Ввести с 20 октября 1941 г. в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение, как отдельных лиц, так и транспортов, с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правил, утвержденных московской противовоздушной обороной и опубликованных в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта города Москвы генерал-майора т. Синилова[1169][1170], для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды.

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте».

«Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы, – говорилось в постановлении, – соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной армии, обороняющей Москву, всяческое содействие»[1171].

Оборона столицы на рубежах, отстоящих от города западнее на 100–120 км, была поручена командующему Западным фронтом генералу армии Г.К. Жукову, а на нач. гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта П.А. Артемьева возложена оборона столицы на его подступах и укрепление тыла.

В день принятия постановления ГКО вражеская авиация бомбила город. Через 2–3 минуты после объявления воздушной тревоги, в 19.22, в момент выхода подразделений из Арсенала в бомбоубежище со взрывом фугасной бомбы на территории Кремля был убит 41 человек, пропали без вести четверо, тяжело ранены – 54, легко ранены – 47. Это трагическое происшествие случилось, потому что в Кремле не было настоящих бомбоубежищ. И.В. Сталин имел бункер на командном пункте ПВО в метро на станции «Кировская», там же собирались и члены Политбюро и правительства. Их семьи размещались в метро на станции «Библиотека В.И. Ленина». От Кремля до бомбоубежища было довольно далеко, что создавало трудности в работе и вызывало недовольство.

С введением осадного положения 19 октября 1941 г. в самом городе были продолжены приготовления на случай вторжения противника, осуществлялся контроль за соблюдением режима маскировки различных зданий и сооружений. 19 октября 1941 г. полковник И. Большаков пригласил в свой кабинет К. Леонтьева, Л. Эпштейна, М. Полякову и еще четырех офицеров разведки и сообщил им, что в Разведуправлении утвержден план «Z». Он предусматривает создание пяти нелегальных резидентур военной разведки, которые будут действовать в Москве в случае ее захвата фашистами. В составе каждой резидентуры было несколько человек из наиболее надежных и проверенных москвичей – рабочих, инженеров, учителей, артистов. В одну из групп входила сотрудница киностудии «Мосфильм» А. Серова, в другую резидентуру – работница Центрального телеграфа Н. Короленко. В третьей группе был артист Московского цирка М. Румянцев (Карандаш). Нелегальную резидентуру «Центр» поручили возглавить капитану М. Поляковой – одной из самых опытных разведчиков германского отдела Разведуправления. Радисткой в этой группе была назначена Лидия Щербинина. Резидентуру «Запад» должен был возглавить ст. лейтенант С. Куроедов. Резидентуру «Север» – ст. лейтенант П. Романенко. После совещания у полковника Большакова план «Z» был введен в действие.

В эти трагические дни, несмотря ни на какие трудности и напряженность создавшегося положения, непоколебимую решимость вести борьбу с немецко-фашистскими захватчиками до полного их уничтожения высказали преподаватели высших и средних учебных заведений, инженерно-технические работники, средние командные кадры производства и рядовые рабочие промышленных предприятий. На заводах, фабриках и в учреждениях создавались отряды местной противовоздушной обороны. На курсы сандружинниц поступали молодые женщины и девушки-старшеклассницы[1172]. 21 октября 1941 г. командующий войсками Московского военного округа генерал-лейтенант П.А. Артемьев, член Военного Совета МВО А.С. Щербаков и нач. штаба генерал-майор Кудряшов подписали приказ о создании прочной и устойчивой обороны города Москвы и постройке огневых точек и баррикад в окрестностях, непосредственно примыкающих к городу, на площадях и улицах внутри города.

В виду резкого ухудшения положения на Западном фронте и «неоднократным бегством с поля боя» бойцов и командиров 17-й и 53-й сд, 21 октября 1941 г. Г.К. Жуков и Н.А. Булганин приказали Военному совету 43-й армии выделить к утру 22 октября отряд заграждения, отобрав в него надежных бойцов за счет ВДК, заставить эти дивизии «упорно драться и в случае бегства выделенному отряду заграждения расстреливать на месте всех бросающих поле боя». В городе приступили к созданию огневых точек и баррикад в окрестностях, непосредственно примыкающих к Москве, на площадях и улицах. Ответственными руководителями всех производимых работ были назначены на 1-м участке (шоссе Энтузиастов) (искл. Можайское шоссе) комбриг Антропов; на 2-м участке (Можайское шоссе, Рязанское шоссе) – полковник Попов. Они должны были немедленно связаться с райкомами и райисполкомами и дать исчерпывающие указания по всем вопросам приведения домов в оборонительное состояние, постройке огневых точек и баррикад, а нач. штаба генерал-майор Кудряшов и нач. интендантской службы генерал-майор инженерных войск Сысоев должны были направить в помощь ответственным руководителям командно-инженерный состав и дать конкретный план работ. Для непосредственного выполнения всех оборонительных работ Моссовет и райисполкомы города были обязаны предоставить обеспечение рабочей силой и инженерно-техническим составом, а также всеми необходимыми материалами и транспортными средствами.

На улицы города вышли патрули из рабочих, красноармейцев войск НКВД и милиции для наведения порядка. Все сотрудники УОО НКВД и других подразделений наркомата получили специальные пропуска-вкладыши с правом свободного прохода в ночное время, подписанные комендантом города генералом Синиловым. Некоторые чекисты были зачислены в бригады патрулирования по городу в ночное время и участвовали в ликвидации различных преступных элементов, занимавшихся шпионажем, хищениями и разбоем. Гарнизон Кремля усилил наблюдение за Москворечьем во время вражеских налетов, так как были отмечены случаи, когда из домов в сторону Кремля направлялись демаскирующие осветительные ракеты или, ни с того ни с сего, одновременно освещались окна в нескольких домах. Снайперы получили приказ при обнаружении диверсантов стрелять на поражение.

С этого времени имевшая место паника прекратилась. Была продолжена борьба с агентурой противника, потому что различные организации и учреждения получали анонимные антисоветские письма, по городу разбрасывались и расклеивались листовки такого же содержания. Все это свидетельствовало о нахождении в Москве враждебных сил. П. Судоплатов дал интервью одному из корреспондентов, в ходе которого ответил на ряд вопросов о борьбе с агентурой абвера.

«Вопрос: По вашим оценкам, много агентуры немцы заслали в Москву?

Ответ: Только в ходе одной из оперативных «игр» мы выявили несколько десятков человек.

Вопрос: Что собой представляли эти люди? Их готовили еще до войны? Или это была типично военная, наспех сработанная продукция?

Ответ: Это были люди, подготовленные наспех. Может, у немцев такая установка была – брать числом? Не знаю. Как они попадали в Москву? Разными способами. У них была, например, явка к одному известному московскому врачу. Шли к нему на прием. А врач направлял их к одному из наших людей, своему родственнику. Там-то и начинался деловой разговор – и насчет раций, и насчет того, кто, с каким заданием прибыл. «Чужой» расслаблялся. Дальше было уже дело техники»[1173].

4 ноября 1941 г. были подведены некоторые итоги борьбы с враждебными элементами и намечены задачи на последующий период. В докладе коменданта города генерал-майора К.Р. Синилова на имя Берии отмечалось: «Проводимые мероприятия по наведению порядка в городе показывают, что в городе проживает много враждебных антисоветских элементов, деятельность которых все больше активизируется по мере приближения фашистской армии к столице». Различные организации и учреждения ежедневно получали анонимные контрреволюционные письма; по городу разбрасывались и расклеивались листовки такого же содержания». Далее приводились данные о борьбе с преступностью с 20 октября по 2 ноября 1941 г.: только комендантским надзором и милицией было задержано за контрреволюционную агитацию и распространение провокационных слухов 335 человек, подозреваемых в шпионаже – 12 человек, три лица, пытавшихся произвести диверсии, без документов и без прописки – 4641 человек. За это же время расстреляно на месте семь человек, расстреляно по приговорам военных трибуналов 98 человек, осуждено к тюремному заключению на разные сроки 602 человека. В кратком обзоре о деятельности только военной комендатуры г. Москвы говорится о том, что с 20 октября по 13 декабря 1941 г. было задержано 121 955 человек, из них 4885 дезертиров, 11 971 уклонившихся от несения военной службы, 21 825 отставших от своих частей, 8893 нарушивших воинские уставы, расстреляно по приговорам военных трибуналов 357 человек, расстреляно на месте 15 человек. Комендант Москвы предложил чекистам оперативным порядком в течение 2–3 дней произвести очистку города от всего враждебного неблагонадежного элемента; изъять у всего гражданского населения, не находящегося в отрядах по обороне города, огнестрельное нарезное и гладкоствольное оружие; принять более радикальные меры по ликвидации еще имеющихся очередей[1174].