Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 133)
12 октября 1941 г. в «Обращении к солдатам Восточного фронта» А. Гитлер заявил о начале последней решительной великой битвы – наступления на Москву. На следующий день в Берлине он объявил об окончательном уничтожении Советского Союза: «Мы едва успели избежать разрушения не только Германии, но и всей Европы. Я могу заявить это, потому что сегодня можно сказать: СССР подавлен и больше никогда не встанет»[1116]. Фюрер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Нацисты рвались к Москве. Гитлер обещал всему миру, что 7 ноября на Красной площади он проведет парад своих «непобедимых» войск, и приказал в ближайшие дни во что бы то ни стало войти в Москву[1117].
В эти дни органы НКВД продолжали постоянно сообщать политическому руководству страны и военному командованию о настроении москвичей. Из 4,5-миллионного населения большая его часть еще оставалась в городе. М.И. Журавлевым был издан приказ, который обязал секретно-политические отделы НКВД наиболее полно и всесторонне информировать о настроении различных слоев населения. Предлагалось все агентурные донесения, отражавшие как патриотические, так и отрицательные настроения интеллигенции, рабочих, служащих, колхозников и др., представлять в СПО УНКВД Московской области. Его нач. майору ГБ Акиндинову все получаемые материалы из других отделов и райотделов НКВД, а также по линии СПО направлять в 5-й отдел 3-го Управления НКВД СССР, который «в соответствии с приказанием зам. наркома ВД Б.З. Кобулова от 3 октября 1941 г. (№ 66) был обязан возвращать их в течение 48 часов, а материалы из отделов и райотделов – в течение 24-х часов». Чекисты информировали и органы советской власти, и парткомы о настроении населения и положении на фронте. Так, 15 октября нач. опергруппы УОО ст. лейтенант ГБ Борисенко сообщил Абакумову о состоянии обороны г. Калинина на 18.00 14 октября 1941 г.[1118]. К 3 октября 3-м Управлением НКВД СССР была подготовлена сводка агентурных материалов об откликах и настроении населения в связи с войной. В этот же день на недостатки подготовки спецмероприятий указал в своем письме Серов секретарю Бауманского РК ВКП (б) Чистякову[1119].
От чекистов поступала информация и о состоянии личного состава частей вермахта, наступавших на Москву. Из писем, захваченных у противника, становилось известно о настроении немецких солдат и населения Германии. Вот три письма, наиболее полно отражающих данный процесс: ст. ефрейтор Пауль Браунс писал жене 21 января 1942 г.: «Здесь дьявольски холодно, у русских много оружия. Сейчас нам выдают вино и водку, но и это не помогает…», а невеста ст. ефрейтора Ганса Хаугер 12 декабря 1941 г. спрашивала: «Сколько может продолжаться война? Я знаю, нельзя жаловаться, но с тех пор, как убили Августа, я все больше и больше боюсь за тебя. Милый Ганс, ты уже 3-й год на войне, а ведь я старею, не проходит дня, чтобы я не плакала тайком от матери. Вчера приходила Эльза, ее жених убит. Можешь не ревновать. Молодых людей здесь нет. Мужчин становится все меньше и меньше. После войны их совсем не будет. Страшно подумать, сколько останется старых дев». «Дорогой Пауль, – советуют родители сыну Паулю Штерму в конце 1941 г., – берегись выстрела из-за угла, а также русских партизан и лыжников, от которых погибло уже так много наших. Никогда не заходи один в русскую избу. Держись вместе с товарищами и не отходи от них»[1120].
Но вермахт был еще силен и наступал.
12 октября 1941 г. пала Калуга, 13 октября – Боровск, 14 октября – Калинин. 15 октября Совинформбюро официально объявило, что положение на Западном фронте ухудшилось. Врагу удалось прорвать в некоторых местах нашу оборону. На случай оставления столицы политическое руководство разработало специальные планы. И.В. Сталин не был уверен, что удастся удержать Москву, потому что немецкая армия достигла серьезных успехов. 8 октября 1941 г. он подписал постановление ГКО о проведении мероприятий по уничтожению предприятий и других объектов в городе и области при захвате Москвы немецкими войсками. Эта задача возлагалась на специальную «пятерку» (названную впоследствии комиссией) в составе: зам. наркома внутренних дел комиссара И.А. Серова (руководитель), нач. Московского управления НКВД М.И. Журавлева, второго секретаря Московского горкома ВКП (б) Г.М. Попова, второго секретаря Московского областного комитета ВКП (б) Б.Н. Черноусова и нач. Главного военно-инженерного управления НКО Л.З. Котляра[1121].
Данные приготовления были необходимы, потому что с передовыми частями 4-й немецкой танковой армии по маршруту Рославль – Юхнов – Медынь – Малоярославец двигались к столице подразделения «Особой команды «Москва» с задачей ворваться в столицу и захватить интересовавшие немцев объекты»[1122]. Противостоять им должны были боевики ОМСБОН НКВД, находившиеся в Доме Союзов и в ГУМе на Красной площади. Подразделения бригады предназначались для защиты центра Москвы и Кремля на линии от Охотного ряда до Белорусского вокзала. Одна из моторизированных частей ОМСБОН уже участвовала в ликвидации прорвавшихся к мосту через Москва-реку, близ Шереметьева немецких мотоциклистов и бронетранспортеров[1123].
В соответствии с поручением ГКО 2-й отдел УОО НКВД СССР принял участие в разработке проекта специальных мероприятий под названием «Московский план». Комиссия сообщила Сталину о том, что подготовлен список предприятий г. Москвы и Московской области, в отношении которых намечено проведение специальных мероприятий. В этом документе говорилось о том, что для осуществления намеченных решением ГКО необходимых мер начали работать районные тройки и руководящие группы на предприятиях, в течение 10 октября ВВ будут подвезены и приняты под охрану, по всем вопросам связи с районными тройками, а также для оповещение их о начале действий готовится специальная инструкция. «Пятерка» просила утвердить перечень объектов, в отношении которых намечено проведение специальных мероприятий[1124]. Планировалось 1119 предприятий разбить на две категории: 1) 412, имевших оборонное значение или частично работающих на оборону, их ликвидация предполагалась путем взрыва; 2) 707 предприятий необоронных наркоматов, ликвидация которых намечена путем механической порчи и поджога. Кроме заводов и фабрик оборонного значения, в этот список вошли хлебозаводы, холодильники, мясокомбинаты, вокзалы и другие железнодорожные сооружения, трамвайные и троллейбусные парки, автобазы, городские и подмосковные электростанции и ряд других объектов городского хозяйства, а также здания ТАСС, Центрального телеграфа и телефонные станции[1125]. Сюда же были отнесены здания ряда наркоматов, почтамт, мосты, академии, тюрьмы, жилые и административные здания, в т. ч. Большой театр, гостиница «Москва», храм Богоявления в Елохове. Что касается территории Кремля, то 10 октября 1941 г. комендант Н.К. Спиридонов в письме к И.А. Серову поставил вопрос об уничтожении телефонных, водонасосной, тепловой и электрической станций, а также бомбоубежищ. Кремль предполагалось использовать как крепость. А в случае боев в центре Москвы для его обороны были выделены Кремлевский полк специального назначения и отдельный батальон НКВД, а также пулеметный и броневой взводы[1126]. Следует иметь в виду, что планировалось уничтожение не всех зданий, а только отдельных помещений в них. Например, в гостинице «Метрополь» речь шла о ресторанном зале, в театрах – сцен и т. д., тех мест, где могли оказаться оккупанты.
В минировании объектов приняли участие и красноармейцы Кремлевского полка под руководством майора Ефименко. Только под 12 мостов города ими было заложено 22 тонны взрывчатки (разминирование города началось в январе 1942 г.). Всей работой «взрывной группы» руководил зам. нач. 2-го отдела НКВД СССР А.Ф. Пономарев[1127].
Список объектов, в отношении которых было намечено проведение специальных мероприятий, был утвержден. 15 октября Постановлением ГКО было поручено при появлении войск противника у ворот Москвы НКВД «произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию»[1128]. Выполнение задания по взрыву объектов в столице должно было начаться по письменному предписанию за подписью первого зам. нач. УОО НКВД С.Р. Мильштейна или по приказу замнаркома НКВД СССР, переданному по телефону.
Проведение специальных мероприятий в силу секретности было неожиданным для населения, не способствовало нормализации обстановки, прекращению начавшейся паники. Например, как должны были реагировать жители г. Сталиногорска, ставшие очевидцами уничтожения основных агрегатов ГРЭС: более 10 тонн ВВ было заложено в 22 наиболее уязвимые места электростанции и одновременно взорваны. Сила взрыва была такова, что горящее трансформаторное масло взрывной волной было выброшено на высоту до 200 м, а в домах в радиусе до 600 м выбиты стекла. На электростанции после взрыва начался большой пожар, а затем прогремели новые взрывы – это уничтожали химический комбинат № 100 и ряд заводов[1129].
В столице и области НКВД СССР создал группы сопротивления и подполья для ведения боевой, разведывательной и диверсионной работы, которые запасались оружием, взрывчатыми и горючими веществами. Только Особая группа НКВД СССР в Москве располагала 50 складами с оружием, зажигательными и ВВ, причем лишь диверсантам и боевым группам предназначалось 3,5 тонны тола, 700 гранат, большое количество оружия и боеприпасов. У подпольщиков были 21 переносная радиостанция, 6 мощных стационарных приемо-передаточных раций, 2 мощные стационарные радиовещательные станиции, 2 автомашины с радиовещательными установками и 3 батарейных приемника[1130].