Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 132)

В ходе сражения Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж, создававшийся сотнями тысяч москвичей, неимоверными усилиями Ставки, рухнул в одночасье. Строительство оборонительных рубежей на дальних подступах к Москве началось за несколько месяцев до октябрьских событий на фронте. В начале июля 1941 г. руководству страны стало ясно, что противник скоро окажется под Москвой. ГКО принял постановление о мобилизации и отправке населения на оборонительные работы: «Мобилизовать и направить на оборонительные работы, выполняемые НКВД, местное население, не моложе 18 лет, годное к физическому труду. Мобилизуемые должны явиться со своими лопатами, кроме того, по возможности, с топорами, кирками, ломами, одетыми по сезону, снабженными теплым бельем, рабочей обувью, продовольствием на две недели». Всего в строительстве оборонительных сооружений летом и осенью 1941 г. по стране было задействовано около 10 млн человек[1103].

Для контроля за ходом оборонительного строительства уполномоченным ГКО Л.Ф. Цанаве и др. были выданы специальные мандаты[1104]. В числе обязанностей чекистов было и наблюдение за строительством оборонительных сооружений. Например, в докладная записке от 14 октября 1941 г. нач. опергруппы тыла УОО НКВД СССР, капитана ГБ Виноградова сообщалось о произведенной проверке состояния укрепрайона и некоторых частей фронта у Малоярославца[1105].

В связи с резким ухудшением обстановки распоряжением ГКО № 407 от 6 августа 1941 г. нач. Гидростроительства НКВД Рапопорт был обязан вывезти из района оборонительных работ в Ржев – Вязьма – Брянск всю женскую и мужскую молодежь до 18-летнего возраста, занятых на оборонительных работах. На время эвакуации в пути обеспечить их продовольствием. Отметим, что на линии Ржев – Вязьма – Брянск находились на работе комсомольцы и несоюзная молодежь – мальчики до 18-летнего возраста и девочки, примерно 17–18,5 тысяч[1106]. Мобилизованным населением к сентябрю на подступах к Москве были построены три рубежа. Первый рубеж проходил по линии оз. Селигер, Селижарово, Оленино, Дрогобуш. Второй – готовился лишь на отдельных направлениях в 35–45 км к востоку от первой. 250 тыс. жителей Москвы и Московской области совместно с воинами дивизий народного ополчения к концу сентября сумели отрыть 2250 км. противотанковых рвов и эскарпов, построить 1 тыс. фортификационных сооружений[1107].

Несмотря на тяжелый труд сотен тысяч людей, возводивших оборонительные сооружения, фронтовики отмечали малую эффективность их использования в связи с резко менявшимся положением на фронте. К. Симонов писал: «Сабуров [говорил]… сколько я за год войны видел зря нарытых окопов и рвов. Миллионы кубометров земли от самой границы до сих пор зря вырыты. А почему? Потому что часто выроем позади себя линию, а войска не сажаем туда заранее, ни орудий не ставим, ни пулеметов – ничего. Ждем по старинке, думаем: отойдем и займем, а немцы – раз! – и обошли, и раньше нас там оказались. А окоп без человека – мертвое дело… Так и идут эти укрепления сплошь и рядом коту под хвост. А мы потом дойдем до города, упремся в него спиной, выроем новые окопы не за три месяца, а за три дня, как попало, и в них деремся до конца, до смерти. Тяжело и обидно…»[1108]. Подобное случилось и с Ржевско-Вяземским оборонительным рубежом.

После оказавшихся в окружении частей Красной армии путь на Москву был открыт. Резервов, способных остановить противника, в распоряжении Ставки ВГК фактически не оказалось. Учитывая крайне сложное положение на фронте, еще 5 октября 1941 г. ГКО издал специальное постановление о мерах по защите Москвы и приведении в боевую готовность Можайской линии обороны. По боевой тревоге подняты военные училища, запасные части и некоторые подразделения зенитной артиллерии ПВО и в ночь на 6 октября брошены к Можайской линии обороны. Им было приказано любой ценой задержать противника, чтобы дать возможность советскому командованию подтянуть резервы. Вступив с ходу в бой, отряды курсантов, в основном это были комсомольцы, и другие немногочисленные части и подразделения самоотверженно выполнили свой долг. Опросом военными контрразведчиками выходивших из окружения военнослужащих 16, 19, 20 и 24-й армий было выявлено, что противник подтягивает свои тыловые учреждения по автостраде и Старо-Московскому шоссе в направлении г. Можайска. На рубеже Малоярославец – село Ильинское героически сражались курсанты Подольского пехотного и артиллерийского военных училищ. Они задержали наступление вермахта и этим дали возможность советскому командованию подтянуть резервы[1109].

Оборона советских воинов на многих участках фронта была активной. Так, 7 октября разведка одного из пограничных полков установила, что в районе Варварино расположен немецкий штаб. Группа пограничников из 40 человек, возглавляемая старшим лейтенантом Марихиным, внезапным ночным налетом разгромила штаб[1110]. Самоотверженно вели себя многие контрразведчики. В районе Вязьмы один из артиллерийских полков был полностью выведен из боеспособного состояния. Единое командование отсутствовало, начали проявляться признаки панических настроений, перехода к противнику. Обстановка требовала принятия неотложных мер с использованием всех прав, моральных и физических возможностей. Контрразведчик И. Устинов, объявив себя представителем военной контрразведки, отдельным военнослужащим угрожал применением боевого оружия при любой попытке сдачи в плен к противнику, что не только возымело положительное воздействие, но и дало возможность объединить вокруг себя немалую группу воинов, готовых пойти на прорыв окружения. Благодаря решительным действиям Устинова удалось вывести в расположение советских войск многих военнослужащих[1111].

Московское управление срочно формировало РДГ для борьбы с немцами в их тылу. Всего таковых было подготовлено 377 общей численностью 7947 человек. В задачу этих групп входили не только сбор разведывательных данных, но и нанесение ударов по коммуникациям, линиям связи и другим объектам противника. Как правило, они находились в тылу врага 15–30 суток, и их боевые операции проходили в местах, где не было партизанских отрядов. К тому же, органами НКВД в столице было сформировано 38 разведывательно-диверсионных групп общей численностью 166 человек, подготовлены на оседание 78 агентов-одиночек для выполнения специальных заданий НКВД[1112]. Но героическое сопротивление отдельных подразделений не могло изменить общую сложную обстановку на Западном фронте. На 147 день войны противник начал второе генеральное наступление на Москву. «Тайфун» – так назвал Гальдер эту операцию. Когда весной 1940 г. против Франции на всем фронте – от моря и до Седана – действовало десять-одиннадцать бронетанковых дивизий, весь мир содрогнулся от ужаса перед этой концентрацией техники. На одну Москву было двинуто больше бронетанковых частей, чем против всей Франции[1113].

Положение фронтов Западного направления стало критическим. Враг прорвал стратегическую оборону. Образовалась брешь почти в 500 км, закрыть ее было нечем. Стратегических резервов в районе Москвы не оказалось: все они были брошены на восстановление обороны на юго-западном стратегическом направлении. В оперативной сводке № 116 Главного командования сухопутных войск вермахта отмечалось, что в районе Москвы им противостоят лишь части НКВД и милиция без артиллерии. На тот момент для прикрытия Московского направления у советского командования остались лишь казахстанские 312 и 316 дивизии без какого бы то ни было боевого опыта и к тому же недовооруженные. 10 октября Г.К. Жуков принял все, что осталось от Западного фронта, и стал собирать в кулак все боеспособные части из окруженцев, резервов вплоть до батальонов НКВД, курсантов военных училищ и ополченцев. В 23.35 11 октября в сообщении на имя Берии из Малоярославца отмечалось, что противник из района Медынь прорвался и находится в районе Ищенко – Юрьевское – Абрамовск по дороге на Боровск. Командование выслало отдельный отряд с противотанковыми средствами и приняло ряд мер, чтобы предупредить наступление противника на город. В 60 км южнее Малоярославца, на границе Малоярославца южнее Можайска, противник выбросил десант в количестве около 500 человек при 30 танках и около 30 мотоциклов и занял деревню Ищенки. Об этом и о мероприятиях по ликвидации десанта противника Берии сообщили зам. нач. Управления Московской области майор ГБ Лынько, нач. УНКВД Смоленской области Кондаков и нач. 2 отдела 3-го Управления Ильин[1114]. С десантом вступили в бой истребительный батальон и войсковая часть, дислоцированная в Боровском районе, оперативная группа в составе 50 человек.

К 12 октября 1941 г., всего лишь за две недели, войска шести армий Западного, Резервного и двух армий Брянского фронтов оказались в окружении в Вяземском и Трубчевском котлах. Всего двумя маршевыми бросками немцы могли ворваться в Москву. Тем не менее Красная армия уже имела важные преимущества в двух важных отношениях над своим противником – стратегическая глубокая разведка и безопасность тыла, которые, поскольку война затягивалась, должны были приносить все более ощутимые выгоды. Но, с чисто военной точки зрения, в начале Вяземско-Брянского сражения в октябре 1941 г. казалось, что война может закончиться к концу текущего года[1115].