Александр Плеханов – Китежское измерение (страница 7)
За полтора месяца командировки Чернов постарел лет на десять, осунулся и помрачнел. Как, впрочем, и любой другой, кто вышел живым из грозненского ада, на собственной шкуре познав, что такое наведение «конституционного порядка». Запах горелого мяса, запах разложения, запах порохового дыма не забывается никогда. Точно так же как серебристые мешки в грозненском аэропорту и останки Майкопской бригады у железнодорожного вокзала.
Чернов искренне надеялся что ничего подобного в его жизни больше не повторится: за все свои грехи, если они вообще могут быть у солдата, он расплатился сполна. Но, получается, он ошибался. Ничего не кончилось. Все только начинается.
В тот день, обуреваемый мрачными мыслями и нехорошими предчувствиями, он и не подозревал, насколько он был близок к истине – все действительно только начиналось.
* * *
– Короче, смотри сюда, – дед был строг и раздражителен. Его палец не спеша ползал по вчерашней старинной карте. Потапов, похожий на великовозрастного школьника, затаив дыхание, смотрел за дедовским пальцем, словно за учительской указкой.
– Большая часть Китежа под водой, – продолжал дед. – Летом озеро сильно высыхает, но не настолько сильно, чтобы там копать. Там, где ты начнешь искать – сплошной лес; деревья, корни, в общем, намаешься. Вот, – дед бросил на стол несколько цветных фотографий. – Я это снял восемь лет назад.
На фотографиях был запечатлена красивая осень.
Деревья, с пышными, но уже тронутыми желтизной кронами, пронзительно-глубокое синее небо, какое бывает только осенью, редкие белесые, словно комки хлопка, облака, повисшие на головокружительной высоте и, вдалеке, чуть проглядывая меж деревьев, еле уловимый, тревожный блеск большой воды. На некоторых деревьях Потапов разглядел какие-то странные метки; не то цифры, не то иероглифы.
– А это что? – спросил он.
– А это чтобы ты не заблудился, – дед впервые за весь день усмехнулся.
– Ориентиры?
– Верно, ориентиры. Но не просто ориентиры, а
– Смейся, смейся, – улыбнулся дед. – Без них ты хрен чего найдешь.
Ориентиры состояли из дробных чисел. Четные дробные числа следовало умножать друг на друга, нечетные делить. И в том и в другом случае получалась цифра, соответствующая количеству шагов до следующего дерева-ориентира.
– Четные числа – шагай направо, нечетные – налево, – объяснил дед.
– Хитро ты придумал, – Потапов открыл блокнот и хотел записать расшифровку, но дед решительно воспротивился:
– Никаких записей! Бумага, она кого хочешь продаст. Все запоминай, как таблицу умножения.
На других фотографиях от осени не осталось и следа. Деревья поскучнели, листвы на них практически не осталось, а пронзительно-голубой свод неба превратился в низко натянутое серое, да к тому же еще и мокрое полотно. Помимо этих изменений появилось еще одно, самое существенное: извилистая, глубокая траншея, уползающая в сторону озера. На мокром бруствере лежали заляпанные грязью лопата, болотные сапоги, самодельная лестница и разложенные на траве грязные непонятные предметы. Потом, по мере очистки, предметы оформились в содержимое дедовского чемоданчика – оклад и монетки.
– Ближе к озеру, на полутора метрах уже вода выступает, – дед с легкой грустью взглянул на фотографии. – Так что пришлось заканчивать. А там и дожди начались.
– Траншея цела? – спросил Потапов.
– Цела. Я ее зарывать не стал, так что ты легко ее найдешь.
Дальше палец деда заметался по карте, чертя невидимые пунктиры маршрутов, перепрыгивая на десятки километров, переходя вброд синие прожилки рек и внезапно остановился на темно-синей, крупной кляксе под названием Светлояръ.
– Все почему-то думают, что Китеж находится именно здесь, – дед усмехнулся одними уголками губ. – Лет триста туда богомольцы со всей России приходили. Кто-то даже сам город, якобы в воде видел. Но Китежа там нет и никогда не было.
Палец деда медленно двинулся дальше и остановился в совершенно неожиданном месте, рядом с тонкой синей прожилкой Керженца.
– А он, голубчик здесь, почти восемьсот лет своего часа ждал.
Дед и Потапов некоторое время смотрели на карту. Где-то там, в темных, глухих нижегородских лесах, замершее, затаившись в веках, ждало Потапова неведомое, пока будущее…
Инструктаж длился почти три часа, после чего Потапов был уверен, что теперь найдет Китеж даже с закрытыми глазами. Даже без помощи дедовских ориентиров.
– И вот что, – дед достал из чемоданчика несколько монет и протянул их Потапову. – Это тебе сейчас пригодится. Стартовый, так сказать, капитал.
– Спасибо.
– Если надо будет еще – скажешь, – дед заботливо закрыл чемоданчик. – Только смотри, Андрюша, осторожнее с этим. С такой штукой ты еще не сталкивался, а это пострашнее твоего Афгана будет.
– Ну, ты сравнил?
– Я тебе правду говорю, – чем больше денег, тем глубже бездна. Не навернись в нее, Андрюша.
– До больших денег, дед, дожить еще надо.
– До них дожить несложно, с ними прожить труднее…
– Философ ты, дед, честное слово.
– В моем возрасте, – дед грустно улыбнулся, – все философы.
Он встал, потянул затекшую спину, подошел к окну, некоторое время смотрел на улицу, потом повернулся к Потапову.
– Про бездну я не просто так начал, – дед вернулся за стол. – Есть одна вещь, о которой ты должен всегда помнить, когда будешь там.
– О какой? – насторожился Потапов.
– Ты там не должен оставаться дольше сорока дней. Сколько бы золота не накопал, через месяц, кровь из носу, уезжай оттуда, – дед посмотрел на него таким строгим взглядом, что Потапову стало ясно, что он говорит не просто серьезно, а очень серьезно.
– Может объяснишь?
– Попробую, – вздохнул дед, – но, боюсь не поймешь.
– Я постараюсь.
– Как бы тебе подоходчивее втолковать? – дед опять пожевал губами. – С Китежем связана ещё одна легенда, о ведьме Зильге и ведуне Лесьяре. Если верить этой легенде, то нижегородцы, понимая что оторваться от монгольской конницы они не смогут, попросили известного в то время ведуна Лесьяра запутать их следы и он, якобы, смог это сделать. Как утверждает легенда, заворожив лес в который не мог зайти ни один живой. Но дело в том, что у Батыя была ведьма Зильга, которая не была ни живой ни мертвой и она смогла попасть в лес, найти следы нижегородского обоза и провести за собой живых, то есть всю орду.
– Ну это совсем что-то из области… – засмеявшись начал Потапов, но дед его резко перебил.
– Помолчи! Я там лично был и скажу тебе… место там… неправильное. Долго я там не выдержал и попросту убежал.
– Почему? – не понял Потапов.
– Есть некие вещи Андрюша, которые человек не может объяснить. Ты футбол смотришь? – неожиданно спросил дед.
– Ну… бывает изредка, – удивился Потапов.
– Если смотришь, то знаешь как иногда бывает. Выходит сильная команда играть против слабой, вроде всё на стороне сильных, и опыт, и класс выше, и состав из сплошных звёзд, но вместо уверенной победы получают поражение с разгромным счётом. Почему?
– Не фартануло значит.
– Тоже мне объяснение, – хмыкнул дед. – Не фартануло. А почему не фартануло? В чем причина того, что звёзды внезапно разучились по мячу попадать и бегать?
– Не знаю, – честно признался Потапов. – А ты знаешь?
– И я не знаю, – дед развел руками. – Но догадываюсь.
– И почему же?
– Понимаешь Андрюша, наш мир это не только то, что мы видим и слышим. Есть огромная невидимая часть, которую могут осязать только особенные люди. И совсем уж единицы могут через этот невидимый мир влиять на наш мир. Именно их в старину называли волхвами, ведунами, ведьмами, колдунами, да как только не называли. Сейчас их называют экстрасенсами и хоть это не совсем правильно, но в том, что такие люди существуют, я никогда не сомневался. Легенда про Китеж гласит, что не получив нижегородский обоз, который оказался на дне озера, Батый разгневался и наказал ведьму Зильгу тем, что заставил её сторожить этот обоз до лучших времен и никого к нему близко не подпускать. А так как действовала ворожба ведуна Лесьяра, то получалось, что никто из живых не мог дойти до озера, ну если только его не проведет кто-то из не живых.
– Ничего не понимаю, тут без стакана не разобраться! – Потапов выжидательно посмотрел на деда.
– Нет, никакой выпивки, – мотнул он головой. – Слишком серьезные вещи обсуждаем.
– Получается, чтобы мне туда попасть я должен договорится с каким нибудь трупом?! – засмеялся Потапов.
– А я разве сказал, что провести туда должен мертвый?
– Ты сказал – живой туда попасть не может.
– Не живой и мертвый, это не всегда одно и тоже, – дед посмотрел на Потапова таким взглядом, что тому стало немного не по себе.
– Ничего не понимаю…
– Я так и думал, – дед тяжело вздохнул и казалось, потерял интерес к продолжению беседы. – Попасть туда ты попадешь, но больше сорока дней там не оставайся. Не надо тебе на себе проверять, врут сказки или нет. Обещаешь?
– Обещаю, – неуверенно пробубнил Потапов, испытывая острое желание сбегать за водкой.