Александр Плеханов – Hi-Fi. Hard’n’Heavy. Ностальгия (страница 5)

Перед входом в бар курили две девушки. Возможно, на дальнейший ход событий решающее значение оказало именно наше прибытие на крутой машине.

– Привет, девчонки, – Дима плотоядно улыбнулся. – Что, заведение закрыто?

– Нет, открыто.

Дима перебросился с ними еще парой каких-то ничего не значащих фраз. В этот момент он напомнил мне охотничью собаку, учуявшую преследуемого зверя.

– Ну вот! – радостно хохотнул он, заходя внутрь. – С этими проблем точно не будет.

В баре никого, за исключением одинокого бармена за стойкой, не было.

– Ребят, мы скоро закрываемся, – сказал он.

– У вас же написано – до последнего посетителя, – Дима уселся за стол.

– Ну да, – вяло согласился бармен. – Но мы все равно скоро закрываемся.

– Да мы недолго, – сказал Дима и заказал бутылку коньяка, лимоны и неизменную минералку. Бармен, заодно выступающий в качестве официанта, слегка оживился.

– Девчонки, давайте к нам, – позвал Дима пришедших с улицы девушек. – Я угощаю.

Те быстро посовещались и переместились за наш стол. Одна из них была уже достаточно «на взводе», а вторая все время выбегала звонить мужу на улицу. Но как только она возвращалась обратно, уже сам муж начинал доставать её звонками. Поэтому девушка непрерывно сновала между столом и улицей как туристический шаттл. Кончилось это тем, что она расстроенная и злая попрощалась с нами и ушла.

С оставшейся девушкой – Любой, мы выпили коньяк, потом Дима заказал еще, а потом перетащил её к себе на колени. Она была не против. Он сразу же, бесцеремонно полез к ней под юбку. Люба бросила на меня быстрый взгляд и я почувствовал себя третьим лишним. Дима, похоже, нашел себе более веселое занятие, чем общение со мной и мешать ему не стоило. Оставалось только вежливо попрощаться и идти домой. Что я и попытался сделать…

Но остановило меня одно событие, надолго запомнившееся. Уж не знаю что такого сделал с податливой Любой Дима, но она, как в кино, сначала выплеснула ему коньяк в лицо, затем звонко треснула по морде и резво рванула из бара. А проходя мимо меня зло бросила:

– Скажи дружку своему, что я себя не на помойке нашла.

Мрачный Дима вытирал лицо салфеткой и явно не сильно был расположен к общению.

– Что случилось? – как можно более нейтрально спросил я его.

– Ничего, – буркнул он.

– Это ты называешь «ничего»?

Дима вытер лицо, некоторое время сопел, недовольно поглядывая вокруг, затем его взгляд всё же остановился на мне:

– Давай что ли на посох?

– Давай.

Мы допили коньяк и помолчали пару минут.

– В общем это, – неуверенно начал Дима оглядывая пустой бар. – Тут место людное, я позвал её в машину, ну что бы она… того мне…

Опытный ловелас Дима, несмотря на весь свой опыт, повел себя как перегруженный гормональными штормами юнец и мне стала понятна фраза девушки Любы, упомянувшей помойку.

– А ты подождать не мог? У вас же всё нормально шло.

Дима с горестным лицом опять оглядел пустой бар.

– Да знаешь ли, старик… – далее последовал сбивчивый рассказ о том, что жизнь проходит, нам остаются буквально считанные годы сексуальной активности, а дальше неумолимо накроет депрессия, импотенция, начнут отказывать органы, навалится геморрой, подагра, а то и онкология и, в конце концов, узреешь на горизонте четырех всадников Апокалипсиса, когда к тебе в гости навечно зайдет Альцгеймер. Поэтому нужно жить здесь и сейчас, вернее, проживать каждый день, как последний. Вот почему Дима не придумал ничего лучшего, как пригласить девушку в машину для занятия одной из разновидностей секса.

Через десять минут мы вышли из бара не как обычно, перевозбужденные и веселые, обнимаясь и похлопывая со всей дури друг друга по спине от переполнявших нас чувств. А грустные, почти трезвые и молчаливые. Поговорить про Top Hi-Fi в этот раз не получилось, пришлось впоследствии тащится на Ярославку к одному человеку и там слушать как звучал Kenwood DP-7090 с четырьмя ЦАПами PCM1702 на канал. До сих пор не знаю, чем руководствовались кенвудовские инженеры вешая на канал по четыре «бурр-брауна», но сидюк звучал неплохо, правда, человек заломил за него такую цену, что я посчитал себя униженным и оскорбленным и с Ярославки уезжал тихо про себя матерясь. А может мне тогда сильно повезло, ведь как я говорил сотни раз, любой аппарат надо слушать исключительно в составе своей системы. Только так и никак иначе – это непререкаемый закон для любого меломана и аудиофила.

А в тот день грустный Дима сел в свой британский внедорожник, утонув в царстве кожи Connoly и натуральном дереве, запустил шелково урчащий баварский V8, опустил стекло и жестом английского герцога протянул мне руку:

– Давай, рад был видеть.

Я пожал руку его светлости.

– Не парься, всё это мелочи жизни, – попытался приободрить я его.

– Да я знаю, г… вопрос, – герцог в Range Rover призадумался на пару секунд. – Дерьмовый все-таки у вас район и народец какой-то нервный. Хорошо что я свалил отсюда.

После чего Range Rover резво сорвался с места и растворился в лабиринте московских улиц.

Глава 4. Памяти меломана, коллекционера и просто хорошего мужика

Так получилось, что разбирая старые фотоальбомы, нашел я фотографию одного моего друга, сделанную мной больше тридцати лет назад сверхмодным тогда фотоаппаратом Polaroid. Речь идет о меломане, человеке с золотыми руками и большом любителе Nazareth, Uriah Heep, Pink Floyd, Led Zeppelin и Deep Purple Александрове, о котором я рассказывал в обеих своих книгах – «The Metal Road. Воспоминания металлиста восьмидесятых» и «Записки меломана эпохи VHS». К сожалению, в 2023 году он покинул наш бренный мир и наверняка сейчас находится в компании своих кумиров – Джимми Хендрикса, Дженис Джоплин, Джона Лорда и Ронни Джеймса Дио.

Александров был очень ярким и самобытным человеком и я не побоюсь сказать, что если бы все граждане нашей страны были такими как он, Россия была бы совсем другой. Местами я им откровенно восторгался, да и невозможно им было не восторгаться, потому, что это был self made men, как говорят американцы. Всего в своей жизни он добился исключительно сам, своим горбом, золотыми руками и пассионарностью.

В Москву, из одного волжского городка, Александров перебрался семнадцатилетним пацаном, пошел работать на ЗиЛ, откуда ушёл в армию и, по его словам, принимал участие в китайско-вьетнамской войне 1979 года. Когда он мне об этом рассказал в первый раз, в конце восьмидесятых, я ему, разумеется не поверил. Уже тогда историю я знал весьма неплохо и не припоминал, что СССР каким-то образом участвовал в том конфликте.

Но героический моряк-тихоокеанец Александров для начала высмеял мои познания историка, а затем рассказал, как его сторожевик был отправлен к берегам Вьетнама и однажды столкнулся с кучей китайских плавсредств, которые пытались высадить десант на вьетнамское побережье. Командир сторожевика приказал открыть предупредительный огонь из носовой трехдюймовки по курсу китайцев, попутно из мегафона их пытались образумить, обещали поправить у трехдюймовки прицел и начать стрелять на поражение, если они не прекратят посягать на территорию суверенного государства. Разумеется, китайцы ничего из сказанного не поняли, падающие перед ними снаряды их только разозлили и они открыли шквальный огонь из пулеметов по сторожевику Александрова.

За несостоявшимся советско-китайским диалогом с берега наблюдали воинственно настроенные вьетнамские товарищи, которые не стали долго запрягать и принялись лупить из пушек по китайским корытам, но сразу же что-то пошло не так и попасть они умудрились в наш сторожевик. Александрову и его боевым товарищам сильно повезло, что вьетнамский 152 миллиметровый снаряд не взорвался и прошил корабль насквозь.

После такого «привета» от братского народа, бравый капитан сторожевика решил не ждать прилета второго снаряда и пошел на китайцев, ведя огонь на поражение. По словам Александрова, вроде как пару посудин им удалось потопить, а остальные разбежались кто куда, в результате чего мы одержали первую морскую победу в дальневосточных водах со времен цусимского позора.

Так как эту историю Александров мне рассказывал на протяжении почти тридцати лет, каждый раз она звучала по разному. Попутно менялось вооружение сторожевика и степень нанесенного китайцам ущерба, а в последней версии изложения тех событий, Александров плавал уже не на сторожевике, а на эсминце и китайцев топили торпедами, а не огнем трехдюймовой пушки. А поддержку нашим героическим морякам оказывали не менее героические вьетнамские летчики на бомбардировщиках. К этому стоит добавить, что все эти рассказы Александрова я выслушивал исключительно в процессе совместного употребления огненной воды. Собственно, не припомню ни одного случая общения с ним, обходившееся без огненной воды. Даже когда мы с ним поехали на Горбушку в 1994 году, свою «шаху» он вел сильно весёлым.

Вот об этом эпизоде тридцатилетней давности я и хочу рассказать.

Пройдя без потерь для организма китайско-вьетнамский конфликт, Александров вернулся в Москву на родной завод имени Лихачёва и очень скоро начал зашибать большие деньги. Разумеется, мимо кассы. Будучи человеком с фантастически золотыми руками и природно одарённым, он, ещё не разменяв третий десяток, стал жестянщиком к которому всегда стояла очередь. Его работой остался доволен даже знакомый бандит Валера, человек весьма недружелюбный, придирчивый и склочный. О нём я упоминал в первой главе этой книги.