Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II (страница 18)

Несмотря на то, что «Вагнер» уже был на подступах к городу, украинская пропаганда все еще расхваливала «Фортецию Бахмут» и обещала перемолоть здесь все силы русских. Приходилось быть осторожными с просмотром новостей на русских каналах Телеграма, чтобы не попасть под проверку СБУ, которые внезапно могли приехать туда и устроить досмотр телефонов.

– Хочешь хохму про нашего соседа Борю? – со смехом спросил меня муж.

– А что с ним? Он же после инсульта еле ноги волочет? – удивилась я. – Так ото ж! Пришел сегодня в «пункт обогрева», и у него там приступ какой-то.

– Поплохело?

– Ну да. Прилег и, вроде как, сознание потерял! Все давай вокруг него бегать! Суета! Тут же украинские волонтеры начинают бегать и на украинской мове: «Що з ным? Що з ным?» А соседи говорят: «Плохо. У него инсульт был. Такая ситуация». Украинцы эти давай по рации вызывать кого-то. Говорят: «У нас человек без сознания, умирает! Срочно нужно в больницу его везти, в Константиновку!»

– Кого? Борьку? Он же самый главный сепар у нас! Из-за него и жена с дочкой тут сидят! Наотрез отказывается выезжать!

– Так в этом и прикол, – перебил меня муж, – они там пока бегали, помощь ему искали, он глаза открыл, услышал, что его хотят вывозить, и ожил! Воскрес, как Лазарь библейский.

– И что?

– Смотрю, он встал, тихо-тихо по стеночке и на выход.

– Ноги-то плохо ходят у него! – закивала я.

– Они кинулись, а Бори и след простыл!

– Вот баптисты обрадуются теперь, – засмеялся Влад, – воскрес брат.

– И куда он делся?

– Да куда? У себя сидит, прячется и ругается на них. Обвиняет, что похитить хотели.

В подвале с нами жили еще несколько семей, не считая брата Димы и тети моего мужа, его матери. У каждого было свое отдельное хозяйство, но по необходимости мы старались помогать друг другу. Мы собрали мангал, который стоял во дворе, и все имели возможность готовить на нем еду по очереди. Мы готовили еду одинокому мужчине, который жил по соседству и благосклонно принимал нашу помощь.

Рядом, в соседнем подвале, жила дружная компания из восьми человек, которые скооперировались и раньше других переехали в подвал. Они сразу перетащили туда из своих квартир все необходимое и жили сообща. Они не унывали и, наблюдая за ними, можно было подумать, что это группа туристов, которые выехали на пикник. Мы делились между собой информацией и старались поддерживать позитивное настроение, без которого было невозможно выживать в этих пещерных условиях.

Со временем наладилась обычная жизнь, насколько она могла быть «нормальной» в таких условиях. Я, по мере возможности, не забывала следить за собой, делала маникюр, стирала вещи и устраивала наш быт. Мы с мужем жили в отдельной комнате, а Влад занял комнату рядом. Подвал стал напоминать нормальное жилье с кроватью и аккуратно сложенными вещами. Но иногда, из-за нервной обстановки, мы с Юрой ругались по разным причинам, но тут же мирились и находили повод посмеяться и поговорить по душам. Постоянные обстрелы и экстремальные условия убрали из наших отношений все лишнее и наносное. Юра поддерживал меня и успокаивал, когда я впадала в тревогу и отчаяние, всячески заботился обо мне и Владе.

Мы постоянно уговаривали маму переехать к нам в подвал, но она все время ссылалась на неспособность спуститься вниз по крутой лестнице и, махая рукой, возвращалась в квартиру.

12. Фаберже. 1.1. Ранение и возвращение на передок

После того, как мы взяли первую двухэтажку, на подступах к которой меня ранило сбросом ВОГа, я сам себе оказал помощь и отказался от эвакуации. Но с каждым днем рана увеличивалась и гноилась. Это становилось все более заметно по тому, как я прихрамывал при ходьбе и перебежках.

– Фаберже, – позвал меня к себе Парижан, – Сапалер сказал оттянуть тебя в тыл, чтобы ногу лечить. Короче, нужно сходить на перевязку к Доктоку в пятиэтажку.

– Да ладно… – попытался отмазаться я, но он настаивал на своем решении, и я согласился.

Кое-как я доковылял до нашего ПВД и сдался медикам.

– Что с ногой? Показывай, – приказал Докток, надевая перчатки.

– Ерунда, – попытался схитрить я, чтобы не ехать в тыл, которого панически боялся, – царапина.

– Показывай!

Я снял кроссовки, которые носил вместо ботинок, чтобы было удобнее бегать, и задрал штанину.

– Нихера себе царапина! – выпал в осадок Докток. – Ты про сепсис слышал когда-нибудь? Ноги хочешь лишиться? – стал пугать меня он. – Сейчас рану обработаю, перемотаю, и поедешь на «Кедр».

– Может, тут как-то? – с лицом наивного юноши попросил я.

– Нет! – отрезал он. – Мне за тебя предъявят. Точно эвакуация!

Докток стал обрабатывать рану, параллельно читая мне лекцию о необходимости заботы о своем здоровье, что выглядело для меня немного непонятно, учитывая те условия, в которых нам приходилось жить и воевать.

– Что такое сепсис? – вопрошал он и тут же отвечал на поставленный самому себе вопрос: – Сепсис – это патологический процесс генерализованного воспаления в ответ на попадание в организм инфекций разной природы. Вот ты думаешь: «Аа! Легкое ранение. Само заживет!», а бактерии и инфекция уже проникли в твой организм и распространились по нему, вследствие этого твоя защита, иммунитет, уже хер справляется. Ты вроде еще бегаешь и даже не подозреваешь о надвигающейся катастрофе, а бактерии уже пошли в мощный накат на твои позиции и кое-где уже прорвали их… – как реальному дурачку, стал объяснять мне Докток опасность моего положения. – Тем более тут. Силы организма итак в дефиците, а ты им дополнительную нагрузку создаешь.

– Понял, понял… – кивал я головой.

– Резкая слабость, головокружение, бессилие, отсутствие аппетита, тошнота, рвота, нарушения сна, головная боль, проблемы с памятью, тахикардия, пониженное артериальное давление, лихорадка, повышенная или пониженная температура тела, одышка, хрипы в легких есть? – глядя на меня, строго спросил Докток.

– Ой-ой-ой… Я таких слов-то даже не знаю.

– Короче! Неделю полечишься, и, если все хорошо, то вернешься.

– Как скажете, доктор, – бессильно кивнул я.

– А осколок где? Что-то я его не чувствую при пальпации…

– Так я его сразу вытащил. Кровищи было! – вспомнил я операцию, которую произвел сам себе. – Он торчал. Маленький такой. Я его раз – и выдернул! Сам все обработал и замотал.

– Ясно. Распиздяй! – поставил мне диагноз Докток. – Осколок удалил, а там внутри полно вторички. Антигенов. Вот у тебя все и загнило.

Меня и еще несколько трехсотых погрузили в дырчик и отвезли как белых людей к медикам в тыл. Поселили нас в «Хогвартсе», на нашей позиции в Клиновом, и оттуда я ежедневно, днем и вечером, ходил на процедуры на «Кедр». Мне ставили капельницы, обрабатывали рану и делали перевязки. Было не напряжно, но очень скучно. Помимо этого, у меня развилась фобия, и я постоянно боялся прилетов «Хаймерса» по этой школе. Спать было тревожно, ночами я тупил в потолок и прислушивался к звукам. Едва я закрывал глаза, как мне мерещились хохлы с хищными рожами, которые целились в школу и мечтали накрыть нас всем скопом.

– Ребята, можно мне уже назад на передок? – каждый день с надеждой спрашивал я, боясь новой бессонной ночи в школе.

– Пока рано, – отвечал мне местный доктор с большими волосатыми руками. – Пару дней – и поедешь. Странный ты, Фаберже. Многим за счастье тут поваляться, а ты на передок рвешься.

– Там спокойнее. И все понятно, – пытался объяснить я элементарные для меня вещи. – Я там все знаю и контролирую ситуацию. А тут у вас… Ничего непонятно.

Наконец, по прошествии трех дней, мне дали добро на возвращение. Я счастливый выбежал из медчасти и вместе с Обидой уехал в Зайцево.

Там я зашел к Гонгу отметиться и пробить свою дальнейшую судьбу.

– Что, куда хочешь? – склонив набок голову, глядел на меня с интересом Гонг.

– Обратно, к пацанам.

– Ну, иди-иди. Там трехэтажку как раз складывают.

– А чо такое? – заинтересовался я.

– Не чо, а что. У нас там теперь и «Корд» стоит, и снайпера наши работают, и гранатометчики. Поэтому и складывают.

– Это не страшно. Мы там нормально окопались. Такие блиндажи там построили шикарные: и печки, и нары – все есть. В доме еще и вниз окопались – бетон продолбили.

– Молодцы! Вы у меня лучшие, – тепло сказал Гонг.

– Пойду тогда?

– Давай, – улыбнулся мне Гонг своей хитроватой улыбкой. – Обида тебя подкинет. У нас теперь дорога до самой пятиэтажки пробита.

– О! Цивилизация!

– Да и к школе нет-нет за трехсотыми подскакивают, – подтвердил Обида. – Чуть продвинемся еще, я с пятерки в школу переберусь, чтобы эвакуации бегать было ближе. Подвал там хороший. Свой «Кедр» там сделаем. Чтоб все на уровне.

Мы вышли с ним на улицу, и я решил попробовать исполнить свою детскую мечту.

– Обида, а можно я не в машине поеду, а в кузове твоего Патриота? Всю жизнь мечтал, чтобы вот так, как в фильмах американских, ехать в кузове и стрелять!

– Давай, ковбой! Стреляй! – улыбнулся он. – Как раз к копачам надо заехать, которые окопы копают. Они спят там постоянно, бездари. Заодно и разбудишь их, – воодушевился он. – Только вверх стреляй, а то еще убьешь кого-то. Они итак там перепуганные.

Обида мне нравился. Он был настоящим бойцом и хозяйственным мужиком. Увидев мою форму и кроссовки, он тут же залез в кузов машины и выдал мне все, что было нужно.