Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II (страница 10)
– А когда мы вернемся, то все это… – я увидел, как в полутьме подвала он махнул рукой, – покажется просто опытом. Школой жизни.
– Да, я вообще же из Мытищ. Почти из Москвы… И многого вообще не понимал до попадания сюда. Грубо говоря, что я видел в своей жизни? Какие страдания? Да никаких! Страдания мои все были мудовые… Денег не заработал, с девушкой поругался и такая дребедень. А тут я понял, что ценить нужно каждый миг! Что жизнь – это настолько хрупкая штука, что просто думать про это страшно.
– Это точно. Если ты не совсем дебил, то война – это очень крутой учитель! Где бы такое товарищество еще встретил? Помнишь, как мы с тобой тогда в подвале этом одну бутылку воды на двоих делили? – вдруг вспомнил Сплеш.
– Да! – кивнул я. – Когда уходил в ЧВК, если честно на себя посмотреть, я был откровенно придурком, которому вообще на все плевать.
– Да ты особо-то не изменился, – подколол меня присоединившийся к нам Каталонец.
– Ну, не скажи! Моя дурь уже триста, а время пройдет и задвухсотиться.
– Ну, значит, все-таки не зря ты сюда пришел, Миор, – уверенно сказал Сплеш. – Не пришел бы, так и остался придурком. Война – это и есть детейлинг твой. Глубокая очистка, полировка всех деталей твоей личности.
– Круто! Нужно запомнить! – удивился я образности мышления Сплеша.
– Отдохнули? – вошел в наш отсек боец. – На пятиэтажку за аккумуляторами сбегать нужно, а послать некого. Выручите?
– Я не могу! – сразу отказался Каталонец.
– Давай, сбегаю… – согласился я.
– Я с тобой, за компанию, – поднялся Сплеш.
Забежав в пятиэтажку, мы присели передохнуть, облокотившись на стенку на первом этаже, ожидая того, кто должен был нам передать аккумуляторы. Вдруг справа с огромным шумом разорвался снаряд, проломив стену и обрушив плиту. Взрывная волна оттолкнула меня и повалила на Сплеша.
– Охренеть, тут тыловая позиция! – просипел он. – Валим быстрее в подвал. Ты целый?
– Ага! – с выпученными от страха глазами ответил я и понесся за ним к спуску в подвал.
Я не был тут со времени своего ранения. Оглядываясь по сторонам, я с удовольствием отметил, что подвал преобразился и стал комфортнее. «Все-таки люди везде себе гнездо совьют», – подумал я. Недалеко от себя я увидел некое подобие кухни с печкой, на которой жарились макароны по-флотски.
– Опять они! – кивнул я на сковородку.
– А на чем они тут жарят все? – спросил Сплеш, и мы оба заглянули под печку.
– Газ? – переглянулись мы, увидев под импровизированной печкой огромный баллон сжиженного газа.
Я посмотрел на стены и увидел, что в паре мест они были проломлены и заткнуты просто какими-то шмурдяками и мешками с песком.
– На тоненького у них тут все.
Как можно скорее мы нашли человека, который передал нам мешочек с батареями, и побежали обратно в свой подвал, где было намного безопаснее.
7. Сапалер. 1.10. Тренировки
В то время как группа Парижана взяла крайнюю от шоссе двухэтажку, парни под командованием Пикши заскочили в первые две двухэтажки со стороны школы.
– Гонг, мы тут рацию захватили! – вышел на связь командир группы из средней двухэтажки.
– Молодцы! – поблагодарил его Гонг. – Отдай ее группе эвакуации, когда придет, послушаем, что хохлы говорят.
– Это не маленькая рация карманная, а стационар… Ее вдвоем тащить нужно.
– Базовая радиостанция? – удивленно переспросил Гонг. – Вы лучшие! Тащите ее скорее сюда. Герои вы мои! Очень важный трофей! Очень!
– Хорошо. Сейчас отправлю кого-нибудь, – с плохо скрываемой радостью ответил старший группы. – У нас тут непросто все. Пару накатов уже было ответных. Пидары, когда отступали, командира своего двухсотого бросили. Наемника, судя по документам. Пытались отбить.
Я почувствовал наслаждение и радость от маленькой победы, которую мы одержали. Был взломан очередной рубеж обороны и захвачен серьезный трофей. Я непроизвольно улыбнулся, представляя радость старшего группы, ликование Гонга и остальных командиров. Я смотрел на дом, в котором засела наша группа. Дом был окрашен заходящим на западе солнцем. Чувствуя умиротворение, я подумал: «Слава Богу! За все!» Внезапно на заднем плане, заглушая голос старшего, из рации послышались разрывы гранат и стрельба.
– На нас опять накат, командир!
– Держитесь! Рацию не отдавай!
– БК нет, – грустно сказал старший, – не поднесли пока, а свое мы расстреляли. Мы почти пустые.
В эфире, на фоне все более интенсивной стрельбы, повисла напряженная пауза, но уже через пять секунд Гонг включил всех, кто был поблизости, чтобы в максимально короткий срок парням принесли БК. Перед двухэтажкой и по соседним домам стала бить арта противника, отсекая возможность подойти к мужикам.
– Хохлы здесь, – доложил старший группы. – Мы оттягиваемся в первый подъезд дома. Ведем бой.
– Держитесь, сколько сможете, – сдержанно ответил Гонг.
Я посмотрел на часы. Не прошло и пятнадцати минут, как наша победа, как в быстрой шахматной партии, превратилась в острый момент, который мог закончиться поражением и гибелью группы. Нужно было что-то решать, но это была та ситуация, в которой только чудо могло спасти их. Напряжение в эфире звенело струной, готовой лопнуть в любой момент. Прошло пару минут и внезапно все стихло. «Все?» – удивленно подумал я. От быстрой смены плюса на минус мозг и нервы не успели перестроиться и принять ситуацию. Все мое нутро сопротивлялось тому, что этот день, казавшийся таким победным еще двадцать минут назад, вдруг обернулся трагедией.
– Гонг, хохлы отошли, – послышался тихий неуверенный голос в эфире.
– Как это? Были в здании и решили убежать? – засомневался Гонг. – Вас там в плен случайно не взяли?
– Они приходили за своим двухсотым и рацией, – стал объяснять старший группы, – я слышал, как они говорили со своими. Они им сказали, что рация у них, и получили разрешение на отход.
– Группа эвакуации, в дом заходите аккуратно! Это может быть засада, – спокойно скомандовал Гонг.
– Принято.
Минуты стали тянуться как вязкая патока. Я по-прежнему стоял у окна и смотрел на дом, который был еле виден в последних отблесках почти скрывшегося солнца. Сердце тревожно билось изнутри о бронежилет. А слух напряженно пытался уловить хоть какие-то звуки с той стороны, которые расскажут о разрешении ситуации. Даже внезапно начавшаяся стрельба переносилась бы легче, чем эта тишина и тягостное ожидание…
– Гонг, мы на месте, – вышел в эфир командир группы эвакуации, – информацию подтверждаю. Засады нет. БК и пополнение доставлено, – четко доложил он. – Забираем нашего двухсотого и уходим.
– Хорошо. Подарили нам хохлы дом, можно сказать. Хотя и сидеть там, между нашими позициями, резона нет… – как будто рассуждая вслух сам с собой, произнес Гонг.
На этих словах свет за окном окончательно потух и окружающий пейзаж поглотила тьма. За двухэтажками, где-то очень далеко на восточной стороне Бахмута, была слышна канонада, а на нашем участке война переключилась в ночной режим с ее шорохами в темноте, напряжением от невозможности видеть противника. И мы, и украинцы затаились на своих позициях и, пользуясь ночью как законной передышкой, стали готовиться к следующему рабочему дню. Группы эвакуации вытаскивали раненых и подносили БК, командиры штурмовых групп спешили на совещания, а бойцы, не задействованные на фишках, ложились спать, чтобы восполнить силы. Фронт жил своей круглосуточной жизнью в режиме «war never sleeps».
У меня, благодаря моим обязанностям и периодическим вылазкам со спэшлами, жизнь была насыщенной, а вот у моих бойцов начались однотипные будни. Из-за того, что трехэтажка была стратегически важным объектом, на случай прорыва нациков с севера или востока, был приказ удерживать ее, создав там сильный укреп. В обязанности моих бойцов входили лишь ежедневные фортификационные работы по укреплению стен, обустройству окопов внутри дома и работа на фишке. От этого простоя я видел их моральную, а не физическую усталость, что было чревато потерей бдительности. В это время у нас в РВ появились, в виде подкрепления, Литагор и его брат, штатные сотрудники компании, которые имели за плечами множество командировок, где компания воевала до этого. Выглядели они как древние воины-викинги, пришедшие с севера. Две скалы, наполненные силой моря и буйством тайфунов. От них «пахло» войной. Война жила в каждой клетке их хорошо подготовленных тел. Все разговоры, которые они вели, были только про войну. Если они не воевали на ЛБС, то тренировались и тренировали свой взвод. Еще в тренировочном лагере они отобрали двенадцать молодых спортивных парней, дали им по ручному пулемету Калашникова и сделали из них воинов. Смотреть, как они работали, было одно загляденье. Все последующие здания до многоэтажек были взяты нашими группами под их руководством. Они умело вовлекали в работу всех, обозначая тактику, стратегию и формируя группы под эти цели и задачи. Благодаря им, дела пошли легче. На фоне всего этого у меня возникла мысль, с которой я к ним и отправился.
– Привет, мужики, – обратился я к ним. – Есть просьба… Или предложение…