Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 12)

– Владик! Владик! Что там случилось? Ответь мне! Ты живой?

– Я ничего не слышу… – прошептал я и закрыл глаза.

5. Абрек. 1.1. Штурм Веселой долины, Сисек и Пещер

Мы стали двигаться от «Деревянного леса» в сторону «Веселой долины», следующей позиции укропов, которая находилась в паре километров на запад. Я был в разведгруппе Нагара – нашего снайпера. Гаврош и Гонг со своими ребятами заходили с северо-востока, а мы шли прямо на запад по естественному оврагу, густо заросшему терновником. Не копая никаких окопов, мы быстро с боями продвигались вперед по пятьдесят метров в сутки. Хохлы использовали свою обычную тактику заманивания нас к большому укрепу, на который мы и натолкнулись через неделю. Находились они от нас примерно в ста метрах, это было понятно по отчетливо слышной украинской и русской речи, которая доносилась со стороны противника. Мы сделали пару пробных вылазок, выявив их пулеметные гнезда и огневые точки. Наши бэпэлэашники полетали над их позициями и разведали месторасположение пулеметов, блиндажей и одиночных окопов с фишками. Мы стали готовиться к основательному накату, но утром начался сильный артобстрел, и мы потеряли трех человек ранеными, в том числе и командира группы Нагара. Накат перенесли до прибытия нового старшего группы.

На войне события часто происходят непредсказуемо и спонтанно, по воле его величества «Случая». Фарт – он и есть фарт. А фарт, как дом на крепком фундаменте, всегда стоит на чуйке – интуиции и умении автоматически анализировать сотни разрозненных маленьких деталей. Мозг сам, без помощи сознания, начинает собирать этот кубик Рубика, и в какой-то момент ты понимаешь, что действовать нужно сейчас и именно таким, а не иным, способом. Звезды складываются в созвездия, и ты пятой точкой чувствуешь, что пора сделать поступок, который оказывается лучшим вариантом, из всех возможных.

Вместо Нагара пришел Бром и возглавил нашу группу. В отличие от химического вещества, призванного гасить возбуждение и психическую активность, в честь которого командир получил свой позывной, – Бром был быстрым, эмоциональным и способным принимать решения. Мы сидели на своих позициях перед стометровой открыткой и планировали, как запрыгнуть в гости к украинцам, обойдя их с двух сторон.

– Короче, – стал тыкать пальцем в планшет Бром, – вы по команде наваливаете из труб по пулеметам, а мы заходим вот отсюда и запрыгиваем к ним с фланга. Они отвлекаются на нас, а вы в это время заходите отсюда, – посмотрел он на нас глазами пионера-героя. – Давайте, пятиминутная готовность.

– Хорошо, – мы покивали головами и пошли готовиться играть на трубах Баха и Вагнера.

Бром остался рассматривать что-то на карте, сверяясь с тем, что фактически находилось перед его глазами. Потому что, как говорили многие великие люди, «карта – не есть территория». На карте вы видите вполне себе приятную гладкую поверхность, а в реальности это может оказаться полем, густо заросшим травой с кочками, или болотистой поляной. И вот вы, застряв по колено в грязи, уже представляете собой отличную мишень для противника. И кто-то другой отмечает на этой же гладкой карте, откуда выносить двухсотых.

Бром резко встал и снова собрал нас.

– Короче, давайте попробуем по-другому. Ты, ты и вы двое, – выбрал он четверых бойцов, – бежите за мной, не отставая. Мы сейчас на космической скорости сближаемся с пидарами, пока у них обед, и заскакиваем в окопы. Ясно? – нам оставалось только кивнуть в ответ на его план. – Как только мы окажемся в окопах, ебашите из труб и выдвигаетесь.

Мы остались сзади и стали наблюдать, как они выскочили из окопов и внаглую, как стадо кабанчиков, ломанулись к позиции ВСУ. Да так быстро, что когда они подбежали к пулеметному гнезду, то увидели украинского пулеметчика, который стоял к ним спиной и курил. Не успел он обернуться к ним с открытым от удивления ртом, как очередь из автомата моментально обнулила его. Они запрыгнули в траншею и быстро прошли настолько далеко, насколько им позволила расхлябанность хохлов. Следом подтянулись мы и пошли зачищать траншеи с другой стороны. Замес в окопах закончился в нашу пользу, со счетом одиннадцать – ноль. Мы потеряли трехсотым только одного бойца, которому прострелило ногу и руку.

Бром отправил меня отвести раненого в тыл, взять что смогу из БК и вернуться. По дороге я встретил Гавроша. Он шел на наши позиции с молодым пополнением, которое только прибыло откуда-то из поволжских лагерей. Выглядели они, как и все мы в первые дни, – бледно. Взрослые зеки, за плечами которых были срока, пересылки и еще черт знает что, рассматривали меня и трехсотого наивными, выпученными глазами детей, внезапно попавших в мир взрослых дядей.

– Знакомьтесь, это Абрек. Тоже кашник. Воюет давно. Все время на передке в штурмах, – представил меня Гаврош и поинтересовался: – Как дела?

– Неплохо, – с улыбкой ответил я, искренне радуясь нашей встрече.

– Я смотрю, ты уже прибарахлился, – кивнул Гаврош на мой автомат с банкой.

– А чего не брать, если дают, – я посмотрел на пополнях, улыбнулся, и мне захотелось поддержать их. – Мужики, главное учитесь у тех, кто тут давно, и тогда фарт неизбежен.

Гаврош пожелал нам всего хорошего, и мы разошлись.

На обратном пути, неся на себе несколько одноразовых труб, я погрузился в размышления о превратностях судьбы, о ее невероятных поворотах и еще раз внутренне удивлялся тому, как армянский мальчик, родившийся в Нагорном Карабахе, оказался в Луганской Народной Республике, в составе ЧВК «Вагнер».

После войны в Нагорном Карабахе, моя семья и еще три семьи соседей, оставшись без домов и средств к существованию, переехали в Россию, чтобы начать новую жизнь с нуля. Наши отцы и старшие братья были людьми старой, коммунистической закалки, не привыкшими отступать и сдаваться. Скинувшись деньгами, они купили один большой дом. В этом доме, как в теремке из сказки, и жили все наши семья первое время. Время было непростое и насыщенное событиями. Нужда толкала нас шевелиться и зарабатывать на хлеб насущный. Сначала открыли несколько кафе на трассе и стали сообща там работать, постепенно развивая бизнес. Я с самого детства помогал старшим и учился у них труду и упорству. Я видел, как мои отец, мои дяди и братья не унывают и не пасуют перед трудностями. Несмотря ни на что, я всегда чувствовал свою защищенность и любовь со стороны семьи и родителей. Когда я подрос, наша семья переехала в Москву. Я закончил школу, получил два высших образования, работал в отделе инвестиций в Сбербанке, занимался спортом и профессионально участвовал в соревнованиях по боям без правил. Потом открыл спортзал и начал довольно успешно тренировать ребят. Некоторые из них становились призерами и чемпионами области.

Сел я за то, что хотел забрать свои деньги у человека, который не хотел возвращать долг и не шел ни на какие компромиссы. Когда я услышал в лагере о том, что по зонам ездит дядя Женя Пригожин, я подумал, что в своей жизни успел увидеть все, кроме войны. Война осталась тусклым воспоминанием из раннего детства, и знал я ее только по рассказам старших. И, будучи мужчиной, считая себя таковым, я понимал, что у меня появилась редкая возможность доказать это на деле, а заодно отдать долг своей второй Родине. Очистить свою историю, чтобы после освобождения не иметь судимости, как обещал президент. Помимо этого, я четко понимал, что это шанс, который мне дал Всевышний, чтобы я переосмыслил определенные этапы своей жизни. И хотя мне светило условно-досрочное освобождение, я принял для себя твердое решение поехать воевать.

Однажды утром мы услышали вертолет и поняли, что это случилось. Нас вывели на плац, куда приехал Евгений Викторович, чтобы выступить перед нами. Он сказал все как есть, без приукрасок: «Вы, ребята, будете в штурмах, на переднем крае. Но у нас нет различий между «музыкантами» из конторы и вами. Вы вольетесь в наш музыкальный коллектив и будете воевать с ними на равных. Те, кто хочет и имеет желание, может пройти в определенное место и там уже поговорить тет-а-тет с представителями нашей компании», – вспомнил я речь Пригожина на плацу нашего лагеря.

Я пошел сразу, и попал на собеседование лично к нему.

– Воевал, не воевал? Служил, нет? – спросил меня Евгений Викторович.

– В армии на срочке не служил, но с оружием знаком. Как собрать автомат Калашникова, пострелять, строение пистолета, что такое «эфка» я знаю. Как пользоваться «одноразками» и РПГ тоже понимаю, – стал я перечислять ему свои навыки, – в практике это не применял, кроме автомата и пистолета.

– Откуда такие навыки и знания? Бандит?

– Нет, – улыбнулся я. – У меня было очень много знакомых сотрудников определенных органов, с которыми мы ездили на полигоны и стрелковые тиры. Имею представление, что такое оружие.

– Ты нам подходишь, – сказал мне Пригожин и предупредил ребят из своей СБ, чтобы внесли меня в списки в обязательном порядке и проверили.

Я быстро прошел детектор лжи со стандартными вопросами:

– Выбор самостоятельный?

– Да.

– Будешь воевать?

– Да.

– Все. Прошел.

– Все? – удивился я быстроте теста и решил задать сотруднику встречные вопросы. – Расскажи, как в действительности? Страха нету, но интересно, как там в штурме? Кинут нас на мясо?