Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 14)

– Тяжело вам, наверное, – с сочувствием сказал я, глядя на группу эвакуации. – Я неделю побегал и в штурмовики подался.

– Тяжело, не тяжело, мы делаем, что приказали, – с вызовом посмотрел на меня боец крепкого телосложения.

– Опасный тут маршрут. Кругом одна открытка. Как вы тут все носите?

– Специфика обычная. Работаем в основном в ночь. Набили уже маршрут. Перебежками, от укрытия до укрытия. От позиции к позиции. Вот так и продвигаемся, – стал делиться он, – днем ходить опасно. Птички летают, снайпера… Эти гандоны по нам даже ночью, сука, работают.

– Видимо, оптика хорошая, – предположил я.

– Нам пока, по воле Всевышнего фартит. Но, на Бога надейся, а сам не плошай. Тактику и хитрость никто не отменял, – усмехнулся боец.

– Вы выносливые – просто как «Мулы Мария»!

– Как ослы в смысле? – набычился он.

– «Мулами Мария» называли сильных и стойких легионеров Римской Империи, благодаря которым Рим завоевал все, до чего мог дотянуться. Марий, если так подумать, создал первую ЧВК! – закончил я свою мысль.

– И что же он такого сделал?

– Хмм… В I веке до Рождества Христова римская армия находилась в серьезной жопе. Легионерами становились только граждане Римской Империи высшего и знатного сословия; они должны были на свои средства покупать амуницию и оружие и служить государству шесть лет, – стал я вспоминать информацию, которую учил в институте. – Нужны были срочные реформы, потому что изнеженные римляне не хотели воевать годами, а знать, пользуясь этим, устроила в армии поголовную коррупцию. После нескольких поражений Рима в войнах с германцами, Гай Марий, выходец из сословия всадников, получил власть и должность консула благодаря своим военным успехам и очень удачному браку с теткой Юлия Цезаря.

– Ловкий тип, – хмыкнул возрастной боец из группы эвакуации.

– Умный просто и практичный, – кивнул я в ответ. – Доступ в легионы стал открыт для представителей всех слоев свободного населения и, впервые в римской истории, легионерам стали платить жалование. Они стали получать полное обмундирование за счет государства. Помимо этого, перед добровольцами открывались возможности для карьерного роста. Любой рядовой, благодаря своим достижениям и личному мужеству, мог подняться по социальной лестнице и в результате даже стать правителем Рима, как в дальнейшем показала история.

– Точно ЧВК, – уважительно отметил крепкий боец.

– Вот и я о том же. Благодаря реформам Гая Мария, римская армия постепенно превращалась в профессиональную. Вместо изнеженных молокососов в легионы Мария хлынул поток крепких тридцати-сорокалетних мужчин. Агрессивных и выносливых. Способных преодолевать трудности и безжалостно убивать врагов государства. Бывшие головорезы из различных слоев общества готовы были служить двадцать пять лет, чтобы по окончании службы получить пожизненную пенсию и надел земли. Реформа Гая Мария предусматривала, что набор в легион производится лично полководцем, а не государством, что делало невозможным получать взятки за уклонение от воинской службы.

– Как Пригожин, короче! – усмехнулся возрастной кашник.

– Похоже, так… Легионеры передвигались очень быстро, совершая длительные переходы и непрерывно тренируясь, таская на себе не только снаряжение, но и всю походную утварь.

– Прямо, как мы у Колониста! – все больше увлекались моим рассказом слушатели. – И, много таскали?

– Ну, как сказать? Общий вес снаряжения, пищи и походного инвентаря составлял около пятидесяти килограмм на одного солдата. Таким образом Гай Марий избавился от обозов, которые сильно замедляли передвижение легиона, что и послужило поводом называть профессиональных легионеров «Мулы Мария». Легионеры боготворили своего полководца и готовы были идти за ним в любое пекло.

Кратко пересказал я им реферат по истории, который писал в институте.

– Ясно… Крутая тема. Теперь, когда будет особенно тяжело, я буду думать, что я не просто кашник, а «Мул дяди Жени Пригожина! Моего командира»! – заявил боец, демонстративно расправив плечи и поставив одну ногу на цинк с патронами. – Ну что, мулы, погнали обратно? – бойцы одобрительно заржали.

Разворачиваясь на машине и увозя трехсотых на психушку, я видел, как они подняли носилки с БК и отправились в свой ежедневный путь, составляющий несколько километров. Группы эвакуации были не просто мулами, они были кровью и иммунной системой ЧВК «Вагнер», которые переносили все необходимые элементы на передок и утаскивали оттуда все раненое и убитое. К сожалению, в этой борьбе они тоже нередко гибли.

– Хорошо бы после войны поставить памятник группе эвакуации, – мелькнула у меня мысль, и я уехал.

6. Родной 1.0. Как выжить в экстремальной ситуации?

Нас троих оставили на фишке внутри пещер, из которых мы вчера выбили украинцев. Краснодар, один из бойцов нашей группы, сидел ближе к выходу, где хоть как-то брала рация, а нас оставили в глубине, сторожить огромный, уходивший в недра горы туннель, по слухам, идущий до самого Бахмута. Внутри было темно и холодно. Мы с напарником сидели в полнейшей темноте внутри громадного пространства, в котором не ощущалось конца и края. Я напрягал слух, пытаясь уловить шорохи и звуки, которые выдали бы нам приближение вражеских солдат. Остальная группа ушла вперед, чтобы зачистить пространство с западной стороны горы, выходящей на Иванград. Отступая, хохлы заминировали отходы, и Гонг сказал нам не соваться туда, пока саперы все не осмотрят. На улице было примерно около пятнадцати градусов тепла, а тут, судя по ощущениям, максимум – градусов пять. Мы с Димоном выложили себе небольшое укрытие из подручных средств и, спрятавшись за ним, ожидали атаки гоблинов из глубин подземелья.

– Холодно… – ежась, шепотом сообщил я Димону очевидный факт.

– И страшно… – улыбнулся в полутьме он. – Чтобы в темноте не было так тоскливо, нужно разговаривать.

– Мы так позицию спалим, и по нам прилетит.

– Гонг там мин каких-то хитрых наставил, так что, если они пойдут оттуда, мы услышим, – успокоил меня Димон. – Гонг вообще грамотный человек. Инженер.

– Пожрать бы чего-то… И попить… У тебя водички не осталось? – с надеждой спросил я.

– Есть немного, – достал он из рюкзака полторашку, наполненную водой на треть. – Все не пей, нам еще тут не ясно сколько сидеть. Если пить по глоточку, то можем протянуть долго, – он замолчал на секунду и для поддержания разговора продолжил вполголоса: – Нами, братан, движут потребности, и основные – потребности витальные. От латинского слова «вита». То есть жизнь. Святая пятерка: сон, еда, воздух, тепло и вода.

– Я бы еще добавил, судя по тому, что нам вдалбливали в лагере инструктора, БК!

– Это точно! На войне без боекомплекта гранат и патронов никак. Как без ножа в лесу, – еле заметно улыбнулся Димон.

– А сколько человек без воды может протянуть, интересно?

– Смотря в какой ситуации… – вдруг серьезно заговорил Димон. – Вода – смазка для нашего организма. Семьдесят процентов массы тела – это вода! Без нее все процессы останавливаются. Три дня без воды – и тебе конец. В жаре и того меньше. Кровь густеет, сердце стучит как загнанное, почки отказывают. Поэтому пить надо раньше, чем захочется, если есть такая возможность, – протянул Димон руку за своей полторашкой. – Любая вода лучше идеальной, но недоступной.

– А что делать, если у нас ее мало? – протянул я ему воду.

– Утром роса на стенах пещеры, конденсат на полиэтилене, мокрый мох, выдавленный в тряпку, – ответил Димон, засовывая свою бутылку в рюкзак.

– Снег зимой?

– Точно, но его нужно топить во рту, а не глотать кусками, – заметил Димон, – чтобы тепло из организма не забирать. Если есть возможность, воду нужно кипятить. Нет возможности – фильтруй через песок и ткань и рискуй. Хотя диарея от грязной воды убьет тебя быстрее, чем отсутствие воды. Диарея – это палач, который высосет из тебя последнюю влагу.

– Ни фига, ты чешешь! – искренне удивился я. – Ты в спецвойсках служил?

– Нет… – грустно ответил Димон, – инструктором по туризму был. Группы водил по горам, а потом неудачно зашли… И пришлось мне осваивать новую науку – выживание в условиях ограниченных ресурсов в тюрьме и зоне, – улыбнулся он.

– Это да… Ресурсов в тюрьме негусто, если ты не на движе, – слушая Димона, я почувствовал интерес, окружающая темнота стала не так страшна. – Давай дальше, про выживание!

– Легко… – кивнул он. – Без воздуха тебе конец за считанные минуты. Три, максимум пять, и твой мозг начинает отключать лампочки. Ты можешь быть круче всех, но, если тебе перекрыт кислород, все остальное не имеет значения. Поэтому, если тебя присыпало, делай все, чтобы получить доступ к кислороду!

– Понял, – непроизвольно вздрогнул я, вспомнив, как чуть не утонул, и это ощущение ужаса от невозможности вздохнуть и понимания, что скоро наступит конец.

– Второе – это тепло. Оно – твоя вторая кожа, – посильнее закутался Димон в свой бушлат. – Забудь про градусы на термометре. На улице может быть плюс пять, а ты помрешь от переохлаждения, если промокнешь и попадешь под ветер.

– Ну, тут вроде не дует сильно.

– И это подарок! – кивнул Димон. – Без укрытия в экстремальном холоде организм начинает сдавать. Тело как печка, само себя вечно греть не будет. Если не укрыть от ветра и не подкидывать дров, остынет.