Александр Печерский – Черное солнце (страница 36)
Я перевела дух и под пристальным взглядом генерала продолжила «впитывать» информацию.
Бывший командующий Беломорской военной флотилией, тогда еще вице-адмирал, Ю. Пантелеев так описывал этот регион:
«Все, хватит, – решила я про себя, – иначе так можно сойти с ума». И, поднявшись, собрала папки с документами в аккуратную стопочку, сдула с них невидимую пыль, еще раз обреченно посмотрев на генерала, тяжело вздохнула и направилась к двери.
– Ростова, вылет через три часа, – крикнул мне вдогонку генерал, – и прихвати с собой что-нибудь из теплой одежды!
Тикси, наши дни
Кое-что из теплой одежды я с собой все-таки прихватила. Тоненький пуловер в пластиковом пакете.
Если бы я только представляла себе, что меня ждет впереди! Конечно, кое-какие предчувствия не покидали меня всю дорогу. Далеко не оптимистические.
Но чтобы быть справедливой до конца, не все оказалось так плохо. Например, с начальником местной пограничной заставы мы отлично поладили. Этот лихой капитан, молодой и очень стеснительный, был при всех своих очевидных достоинствах еще и весьма умен. К тому же он обладал, на мой взгляд, редким чувством юмора и не менее редкой, но очень подходящей к данному географическому месту фамилией – Омулев (для непонятливых поясню: омуль – самая вкусная рыба в здешних местах). В общем, с капитаном мы подружились, и он сразу пошел мне навстречу. Ну что же, омуль действительно рыба что надо – стремительная и, к сожалению, жутко упрямая. Единственным недостатком капитана, опять же по моему, сильно хмельному на тот момент времени мнению, повторюсь, была почти девичья стеснительность. Но, как ни странно, именно по этой причине мы оказались в одной постели. Прошу у читателя прощения за столь милые подробности, но что было, то было. Как бы там ни было, настроение у меня после знакомства с ним определенно улучшилось. Мы даже решили совместить ужин с завтраком, который (я имею в виду завтрак, а не ужин), забегая вперед, скажу, не удался по не зависящим от нас причинам. Хотя мы и остались с капитаном довольными друг другом. Кажется, я его устроила целиком и полностью. Меня же в нем привлекло абсолютное неумение увлечь девушку именно сексом, а не рассказами бывалого пограничного волка. Секс с капитаном я оценила на троечку, правда, с плюсом. Но обо всем по порядку.
Если у кого-то возникнет шальная мысль, что вся эта история была мне по душе, тот, как говаривала моя бабушка, сразу попадет пальцем в небо. Ибо, поверьте на этот раз, секс-туризм – не цель моего прилета в этот затерянный мир. По крайней мере, не основная. Всю дорогу я не уставала мысленно произносить «хвалебные» оды главному инициатору моей поездки генералу Тарасову, который совершенно неожиданно сорвал меня из Эстонии, где начинался первый этап одной очень секретной и оттого интересной операции. И окончательно заморочил мне голову просто немыслимым количеством сверхсекретной информации, в приказном порядке загнал на самый край Земли. Правда, как вы уже поняли, Балтийское море тоже не баловало нас ни теплой водичкой, ни гостеприимством. Но море Лаптевых, скажу я вам, – просто сплошной экстрим.
Как я сюда добиралась – отдельная песня. Если до Хатанги летают, в общем-то, неплохие пассажирские самолеты, то до Тикси – конечного пункта моего путешествия – по неизвестной причине пришлось трястись на почтенного возраста транспортнике Ан-12. Так что майор ФСБ Ростова в течение нескольких часов делила салон самолета с картонными коробками, мешками с почтой и тремя здоровенными клетками, в которых весь полет неистово кудахтали и пытались вырваться на волю несколько десятков совершенно обезумевших от страха кур. Мало того, в транспортной авиации, как я очень скоро поняла, кормить пассажиров не принято. Так как, видимо, все, что находится в грузовом отсеке, считается просто «грузом», в еде не нуждающимся. Сами понимаете, с трапа я сошла злая, уставшая, зверски голодная и при этом жутко лязгая от лютого холода зубами.
Не удивляйтесь: когда я улетала из Москвы, на сборы мне оставалось после долгой беседы с генералом всего полчаса. Погода в столице стояла жаркая, градусов 25 по Цельсию, и одета я была соответственно: в льняной короткий сарафанчик голубого цвета и босоножки цвета василька. Из самолета же я вылезла, кутаясь в захваченный мной из Москвы тоненький пуловер. Ибо у нас в конторе так много заботливых сотрудников, но, как всегда, никто не потрудился предупредить хрупкую девушку, что на побережье моря Лаптевых в сентябре запросто может идти мокрый снег с дождем. А температура воздуха частенько не превышает отметку плюс два градуса. Правда, опять-таки справедливости ради, необходимо уточнить, что генерал посоветовал мне прихватить теплую одежду. Но я же не знала, что он имел в виду ватные штаны и овчинный тулуп, который следовало надеть поверх стеганой телогрейки! Вот при таких неблагоприятных для моего хрупкого девичьего организма обстоятельствах и подвернулся мне под руку означенный выше начальник заставы. Конечно, оказался он на аэродроме не случайно, а специально встречал меня по звонку из Москвы.
– Капитан Омулев, начальник здешней пограничной заставы, – коротко представился он и, что было особенно приятно, без промедления заботливо укутал в огромного размера белоснежный овчинный полушубок. И только после этого доброжелательно поинтересовался, как я долетела. Услышав мой не слишком любезный ответ, усмехнулся. Потом там же, на аэродроме, пригласил меня, как он выразился, в ресторан, правда, со странной, покосившейся от времени и облупившейся вывеской «Пельменная». Увидев название этого заведения, я даже не насторожилась, потому как от голода и холода уже начинала терять сознание. Хотя накормили меня там по-царски. И вот пока капитан «умасливал» меня роскошным обедом, я успела в общих чертах узнать, что здесь все-таки произошло.
Со слов начальника заставы, который на протяжении всего рассказа с живым и неподдельным интересом наблюдал, как я уписываю за обе щеки настоящие сибирские пельмени с густой и жирной сметаной, выяснилось: не далее как позавчера, примерно в 14.00, пограничный наряд в составе старшего сержанта Посевкина и ефрейтора Лопехо обнаружил на побережье выброшенный на берег немецкий надувной спасательный плот. На нем помимо различных предметов первой необходимости, а именно ракетницы с комплектом сигнальных ракет и аптечки, лежал интереснейший во всех отношениях труп. В принципе, как говорится, о трупах или ничего, или хорошо. Однако в данном исключительном случае все меняло одно обстоятельство. Потерпевший был облачен в добротный серого цвета прорезиненый комбинезон, под которым обнаружилась… полная форма кригсмарине с многочисленными боевыми регалиями. Для тех, кто не в теме, охотно поясню: кригсмарине (Kriegsmarine) – военно-морские силы Третьего рейха, то есть времен Второй мировой войны. На вид покойнику казалось лет сорок, и сохранился он превосходно. Даже одежда оказалась в полном порядке. Тело находилось на спасательном плоту, который, видимо, автоматически надулся при всплытии на поверхность и теперь мирно покачивался на прибрежных волнах. Пограничники в своем мнении были единодушны: если бы не форма и прочий сопутствующий антураж, то можно было подумать, от момента смерти прошло от силы дня три. Причина же пока была не выяснена – над загадочным трупом еще колдовали эксперты. Но капитан Омулев сразу уверил меня, что ничего сверхъестественного в этом случае лично он не усматривает. По его словам, в здешних местах, где температура воздуха даже летом, которое длится от силы месяц-полтора, как правило, не поднимается выше 12 градусов по Цельсию, а зимой – страшно сказать – опускается до минус 55 по той же шкале, покойники прекрасно сохраняются. Единственное обстоятельство, которое насторожило начальника заставы, – упругость спасательного плота, на котором находился покойник. Каким образом за пятьдесят с лишним лет конструкция плота удержала внутри именно то количество воздуха, сколько и было положено для данной конструкции, пока сказать никто не мог. Даже учитывая хваленое немецкое качество, что-то тут было не так. Но с этим чисто техническим вопросом капитан весьма самонадеянно пообещал разобраться в короткое время.