Александр Печерский – Черное солнце (страница 32)

По свидетельством летчиков пограничного отряда, налетавших этим маршрутом огромное количество часов, никаких строений в этом квадрате раньше они не видели. Сам факт обнаружения чего-то подобного в этом месте был довольно неожиданным и по меньшей мере странным. Поскольку расположение таких крупных капитальных объектов там попросту невозможно. Наши летчики исходили из того, что подавляющее большинство островов в дельте Лены в силу своих геологических особенностей абсолютно не годятся для создания такого рода баз. Острова эти состоят в основном из песка и ила, спаянных между собой вечной мерзлотой, и повсеместно сплошь покрыты многометровыми завалами плавника, скопившимися там за десятки лет, а потому не имеющих постоянных географических координат. К тому же эти образования сильно подвержены влияниям различного рода внешних факторов: течений, ветров и довольно резких перепадов температур.

…Так вот, на левом берегу неизвестной протоки мы, снизившись и высматривая подходящую площадку для посадки, сквозь сильный туман разглядели просто огромный по своей протяженности бетонный причал, на котором через ровные промежутки примерно в 15 метров были установлены мощные металлические болванки – швартовные кнехты. Со стороны, обращенной в сторону материка, к этому сооружению примыкало широкая трещина в сколах, практически полностью закрытая сверху широким многометровым скальным козырьком. Вероятно, в этой расщелине под толщей базальта находилась большая пещера. Вход в нее зловеще темнел в нескольких десятках метров от нас. Командир вертолета капитан Синцов принял решение о посадке. Пещера была явно естественного происхождения, но с заметными следами механической обработки каменного свода. Огромные глыбы – части обвалившегося каменного козырька – почти полностью закрывали доступ внутрь. Местами между камней свисали уцелевшие обрывки маскировочной сети, как мы определили по характерной расцветке, – немецкой. Отобрав несколько образцов сети, мы потратили некоторое время, чтобы убедиться в отсутствии признаков минирования входа. К тому моменту начался морской прилив, и вход в подземную часть пещеры прямо на глазах стал уходить под воду. Не имея возможности исследовать пещеру изнутри, мы тщательно осмотрели верхнюю часть свода. В результате у нас сложилось стойкое впечатление: обвал каменного козырька произошел после сильного взрыва. Вскоре вход полностью исчез под водой.

Рядом с причалом располагалась потрескавшаяся и местами поросшая мхом обширная бетонированная площадка, на которой мы и посадили вертолет. Чуть в стороне мы обнаружили тщательно замаскированный склад большого количества 200-литровых бочек с дизельным топливом и керосином, которые, вероятно, доставляли к причалу по рельсом специально здесь проложенной узкоколейки. Выход в море Лаптевых с этого причала был открыт сразу по двум довольно широким речным протоком…»

Я переворачивала пожелтевшие страницы сводок, оперативных донесений, протоколы допросов свидетелей и никак не могла сосредоточиться на главном – понять, какое отношение к разыскиваемому нами золоту имеет эта северная командировка моего отца в 1990 году. Я хорошо помнила, как отец улетал во Владивосток, откуда он должен был лететь дальше – в Японию. А на второй день после его отъезда, вернувшись из института, я застала на кухне плачущую маму. Та взахлеб стала рассказывать мне, как в троллейбусе к ней подсела незнакомая старушка. Пожилая женщина долго и внимательно смотрела на маму и вдруг спросила:

– Что же ты к мужу не едешь? Вам с ним вместе жить осталось несколько месяцев…

Сказала и сразу вышла на остановке.

Мама плакала и все приговаривала:

– А куда я к нему поеду? В Японию? Кто меня туда пустит?

На следующий день к вечеру к нам по моей просьбе заехал Тарасов, тогда еще полковник и прямой начальник папы. Он, увидя состояние мамы, сразу пообещал помочь. А через пару дней перезвонил и сказал, что папу на несколько недель отправляют в Тикси. И что он оформил маме все документы, достал ей авиабилет в этот закрытый тогда город-порт.

Из состояния оцепенения меня вывел генерал, неслышно вошедший в кабинет и усевшийся напротив.

– Ну что, Ростова, я вижу по твоим затуманенным глазкам – крепко зацепили тебя воспоминания. Ну да ладно, давай к делу. Вопросы есть?

– Товарищ генерал, хотелось бы ясности. Этот срочный вызов из Прибалтики, какой-то труп, хоть и интересный, как выразился Суходольский, а теперь еще и проект «Орион» и… – голос мой предательски дрогнул, – и отец.

– Ну-ну, Ростова, держи эмоции в руках. Ты же чекист! Чего раскисла? Я понимаю – ранение, потом перелет, устала с дороги. Но и ты меня пойми – ситуация не терпит промедления. Прилетишь в Тикси – сама все поймешь. Сейчас же я просто хочу максимально сориентировать тебя в обстановке. Возможно, тебе придется столкнуться с чем-то не совсем обычным, что ли. В общем, махни сто грамм, – генерал плеснул мне полстакана коньяку из темной пузатой бутылки, как по мановению волшебной палочки появившейся у него в руке, – и слушай меня внимательно. Если посмотреть на тот объем оперативной информации, который буквально неиссякаемым потоком и с завидным постоянством идет из арктических районов, сразу напрашивается закономерный вывод: в тех местах определенно творится что-то непонятное. Что любопытно, никто до сих пор толком не занимался этой проблемой. Конечно, в рамках нашего секретного проекта «Орион», в середине восьмидесятых и начале девяностых, мы пытались создавать оперативные группы по проверке всех этих данных и даже внесли некоторую ясность.

Но потом, в перестроечном угаре и постперестроечном бардаке, все это сошло постепенно на нет. И, как следствие этого, мы пришли к тому, что на нашей, заметь, исконно русской территории, пускай и значительно удаленной от «Центра», начало твориться черт знает что. Ты знаешь, как я отношусь к такого рода непоняткам, но, кажется, пришло время разобраться с этим вопросом. Анализируя известные нам факты, можно предположить, что немецкая морская база, о которой идет речь в документах «Ориона», предназначалась для заправки топливом нацистских лодок, которые планировалось активно использовать на всем протяжении Севморпути и до выхода в бассейн Тихого океана. А возможно, и оперативно обеспечивать топливом германские суда, которые во время Второй мировой войны периодически подолгу стояли на приколе в ожидании солярки у причалов. Что находилось в найденной при непосредственном участии твоего отца пещере, весьма интересно, так как это, можно без преувеличения сказать, – самая удаленная от Германии база. И, судя по всему, существовала она абсолютно автономно и, несомненно, активно использовалась немцами в течение всех военных лет. Причем, как ты, наверное, уже поняла, в глубоком советском тылу, практически под носом у всей нашей контрразведки. Кстати, это еще один красноречивый факт, что в годы Великой Отечественной войны в Арктике базировалось и действовало специальное секретное соединение немецких подводных лодок, в задачи которого определенно не входила охота за советскими транспортными караванами, постоянно курсирующими по Северному морскому пути. В этих пыльных папочках, что лежат сейчас перед тобой на столе, практически все архивные материалы кригсмарине бывшей нацистской Германии, которые удалось систематизировать. Все они так или иначе подтверждают транспортную деятельность германских субмарин в водах Советского Заполярья. – Генерал нацепил очки и взял одну из папок: – Вот возьмем, например, немецкую подлодку U-362. По официальным данным, эта субмарина совершила по меньшей мере шесть автономных походов в Арктику. Сразу напрашивается вопрос: зачем? Какая перед ней стояла задача? Судя по данным Военно-морского архива, в боях с нашими военными кораблями она не участвовала, а говоря прямо – просто по-тихому бродила по нашей Арктике некоторое время в поисках чего-то и затем так же незаметно убралась восвояси. Правда, в 1944 году эта лодка все же была потоплена неподалеку от бухты Бирули и мыса Крутой. Далее – во второй половине сентября 1944 года сразу три германские субмарины пытались внаглую пройти проливом Вилькицкого и подойти к порту Нордвик. Какая стояла перед ними задача? Неизвестно. Опять же, по архивным данным, в начале мая 1945 года в море Лаптевых с секретным заданием была направлена немецкая субмарина U-534. Известно, что подлодка была спущена на воду только в 1943 году. И к началу своего арктического похода она прошла срочный капитальный ремонт, в ходе которого подверглась полной модернизации. В результате подлодка была превосходно оснащена и подготовлена к дальним походам к берегам Арктики, а возможно, и Антарктиды.

По нашим данным, в мае 1945-го U-534 сначала должна была зайти на германскую морскую базу в Норвегии. Затем пересечь Баренцево и Карское моря и проливом Вилькицкого скрытно пройти в море Лаптевых. Здесь, по-видимому, ей необходимо было заправиться топливом на некой секретной базе. Возможно, той самой, расположенной на берегах Лены, и следовать дальше, к архипелагу Северная Земля. Судя по попавшим в наше распоряжение документам, субмарина должна была доставить к одному из островов порядка десяти ящиков ценного груза. А далее тем же путем проследовать обратно на свою основную базу в Киль в Германии. Успеваешь следить за моей мыслью? – спросил генерал, заваривая чай.