Александр Печерский – Черное солнце (страница 22)
– А все-таки я была права! – совсем не к месту рассмеялась я и показала Суходольскому язык. – Вот он, второй фигурант с Котельнической набережной! Прямо на блюдечке!
– Не понимаю, чему ты так радуешься? – надулся Мишка. – Ты на самом деле всерьез считаешь, что этого Алекса так легко спеленать? Полиции сильнейших стран мира не могут его взять уже больше пятидесяти лет, а ты все на что-то надеешься?
– Теленок ты, Суходольский, они потому и не могли его арестовать, что просчитать им его было не по силам. А я его вычислила, понимаешь? И генерал это понял сразу. Ты что же, думаешь, наши службы наружного наблюдения просто так его упустили из виду? Нет, Мишенька, что бы ты ни говорил, а такое головотяпство в нашей конторе возможно только по прямому и письменному приказу Тарасова.
– Ты что несешь? Как он мог нас так подставить? И с кем, по его мнению, я должен осуществлять задержание этого монстра? С тобой, что ли? Да ты без году неделя в отделе и в оперативных делах, извини, пока сущий младенец! Нет, я немедленно запрошу связь с генералом и спрошу его прямо: как он себе все это представляет. Они немцев, значит, прошляпили, а отдуваться нам с тобой. А точнее, мне.
– Сомневаюсь, что тебе сейчас удастся с ним поговорить. Подсадным уткам связь не положена, тем более спутниковая. Так что, хочешь ты этого или нет, а просчитала его я и брать его за жабры тоже буду я. Так что он – мой! Все, я отправляюсь спать. Разговор окончен. А ты, пожалуйста, постарайся не проспать. Держись меня, дурачок, и прыгнешь мимо подполковника сразу в полкаши.
– Совсем рехнулась баба, – только и сумел пробурчать Суходольский, отвернувшись к костру.
Смоленская область, август 1941
В землянке командира партизанского отряда было, несмотря на теплую погоду, натоплено, поэтому сырости почти не ощущалось. Однако Гудкова бил такой сильный озноб, что даже стакан ядреной самогонки, спешно принесенный по настоянию комиссара отряда Рыбникова, не унял дрожь во всем теле. Они попали в распоряжение особого партизанского отряда «Дед» случайно, наткнувшись возле железнодорожного полотна на возвращавшихся с задания подрывников Ивана и Матвея. Которые и привели малочисленный отряд Гудкова в расположение партизан.
После пятиминутного разговора с комиссаром отряда, бывшим вторым секретарем Смоленского горкома партии Рыбниковым, хорошо знавшим Гудкова еще до войны, их не стали долго мурыжить вопросами, а просто зачислили в штат и поставили на довольствие. Гудкова же после осмотра врача хотели уложить в имевшийся при отряде небольшой госпиталь, но майор настоятельно попросил сначала обеспечить ему срочную связь с Большой землей.
– Да пойми ты, Сергей Владимирович, связь будет только послезавтра. Ждем самолет с Большой земли. Он должен доставить новую рацию и батареи. Наш передатчик вчера во время минометного обстрела разбило. Ну что я тебе как маленькому все объясняю? Ложись, отдохни, выспись, наконец. Потерпит твой доклад до завтрашнего вечера. Все равно пока ничего сделать нельзя. Уж мне-то, своему старому другу, ты поверить можешь?
– Тебе, Степаныч, могу, но информация действительно очень срочная, – еле слышно пробормотал майор и через секунду ровно задышал во сне, уронив голову на стол.
Самолет не прилетел ни на следующий день, ни на второй и даже ни на третий. Немцы с помощью самолетов-разведчиков, так называемых «рам», как между собой прозвали их партизаны, постоянно проводили разведку с воздуха, а потом усиленно бомбили тщательно подготовленные партизанами посадочные площадки, выложенные для приема самолетов и грузов кострами. Немецкие зенитки круглосуточно контролировали воздушное пространство над партизанским краем, сводя на нет самые отчаянные попытки Большой земли снабдить воевавших всем необходимым. Положение отряда с каждым днем становилось хуже и хуже. Уже ощутимо не хватало боеприпасов, продуктов, медикаментов, а дефицит взрывчатки стал просто катастрофическим. Кроме того, немцы практически каждый день предпринимали против партизан карательные операции, в которых гибли люди. Сочувствующие партизанам деревни выжигались дотла. Вскоре в отряде стало известно, что такая небывалая активность немцев обусловлена прибытием в Дорогобуж карательной зондеркоманды под командованием некоего Вольдемара Шварца.
– Будем посылать связного в город, – решил на утреннем совещании командир отряда по прозвищу Дед, – другого выхода я просто не вижу. Городское подполье, конечно, собрало нам что смогло, но главное – появится возможность выйти на связь с Москвой, сообщить новые координаты для отправки нам грузов. Как вы знаете, в отряде есть несколько тяжело раненных товарищей, им остро необходимы медикаменты. Решено. В город пойдет… – командир сделал паузу, как бы обдумывая последнюю кандидатуру, – Елена Веретенникова, она сама вызвалась, и я лично не возражаю. Тем более она местная.
Собирали Леночку в город всем отрядом. Тоненькая, гибкая как тростинка, одетая к тому же в легкий сарафанчик и цветную косынку, из-под которой торчали в разные стороны косички с простыми белыми лентами, Леночка из молодой красивой девушки волшебным образом превратилась в прелестного подростка.
Вечером того же дня она условным сигналом постучалась в дверь дома на Садовой улице, где жила проверенная подпольщица Валентина Павловна, фельдшер городской больницы.
– Ну здравствуй, красавица, – обрадовалась девушке Валентина, – сейчас соберу на стол. Перекусим и займемся нашими делами.
За столом Валентина подробно расспросила об отряде, там у нее, как оказалось, воевали два сына, поведала обстановку в городе. Особенно ругалась на толстяка Шварца.
– Никого не жалеет, – сетовала она, – совсем житья от его бандитов не стало. Тебе, красавица, тоже нежелательно днем без надобности в город выходить. Ты девка видная, хоть и не дашь тебе больше пятнадцати, а все одно – попадешься шварцевским бандитам, заберут к себе в отряд. Они, милочка, никем, даже детьми, не гнушаются. Так что будь очень осторожна. И знаешь что? Пожалуй, к связному я сама схожу, а ты пока дома посиди, а то, не ровен час, еще попадешься им на глаза.
Собралась Валентина буквально за минуту. Накинула платок и, остановившись уже у дверей, сказала:
– Сиди тихо, ко мне вроде гости не захаживают, но если кто зайдет, тверди, что ты племянница моя с Вязьмы, одна без родителей осталась, вот и добралась к тетке. Все же я при больнице, со мной тебе сытнее будет. Приехала, если что, сегодня, а в комендатуру отметиться завтра с утра собираешься, хочешь при больнице нянечкой пристроиться. Все поняла? Да не бойся ты никого, это я так, на всякий случай. Думаю, часа за два обернусь. Только сиди тихо, как мышка. Стемнеет, свечу не зажигай. Поняла? Я быстро.
Валентина неслышно притворила за собой дверь.
Леночка присела на кровать, в самый дальний уголок, и, обхватив колени руками, задремала. Разбудил ее громкий стук в дверь. Со сна Леночка подумала, что вернулась Валентина, за окнами было совсем темно, и только отперев дверь, поняла, как ошиблась. В горницу неожиданно ввалились двое пьяных мужиков в форме с какими-то странными нашивками на рукавах, девушка таких еще не видела.
– Валентина! – с порога заорали они. – Спирт давай! – Потом в полутьме разглядели девушку и, гадко ухмыльнувшись, переглянулись. – А это еще что за красавица?
– Племянница я, Валентины родной сестры дочка. – Девушка попятилась вглубь комнаты, мгновенно почувствовав опасность.
– Что-то не слышал
– Не, я что-то такое припоминаю… – засомневался второй, крупный, как боров, с маленькими поросячьими глазками на обрюзгшем от беспробудного пьянства лице.
– Из Вязьмы я приехала, – еле слышно пролепетала Леночка, продолжая пятиться назад. В голове билась одна мысль: легенде нужно соответствовать полностью, иначе подведешь боевых товарищей.
– С Вязьмы – это хорошо, я там в техникуме учился, – вставил первый. – А Валюха где?
– Сейчас подойдет, к соседке она вышла. – Не зная, как себя вести, девушка присела на краешек кровати.
– Точно к соседке или, может, к соседу? – хохотнул боров. – Если к Митричу, то это надолго, – бандит хитро подмигнул Леночке, – дело-то молодое, – и опять противно заржал.
– Ладно, у нас с собой немного самогонки есть, – потер руки плешивый. – Накрывай, племянница, на стол, у тебя Валюху дожидаться будем. Шварц приказал спирт принести да без него не возвращаться.
Леночка захлопотала у стола, собирая бандитам нехитрую закуску. Пока она бегала от печки в комнату, где стоял стол, и обратно, боров несколько раз пытался ухватить Лену за коленки. Каждый раз она уворачивалась и мечтала только об одном: поскорее бы вернулась Валентина и этот кошмар закончился. Тем временем бандиты с грохотом поставили винтовки в сенях и расселись за столом.
– Садись, выпей с нами, – приказал плешивый.
– Я не пью, – тихо, но твердо ответила девушка.
– Может, ты и еще чего-нибудь не делаешь? – заржал боров, наливая по второму стакану.
– А чего ты ее спрашиваешь? – вдруг разозлился плешивый. – Давай проверим.