Александр Павлюков – Операция «Американский братишка» (страница 2)

Старые приятели любили разного рода розыгрыши и загадки. Топтуны знали, как раз была их смена, что объект, от которого обычно исходил устойчивый запах туалетной воды «Босс», ездил позавчера на рынок у метро «Теплый стан», где и приобрел флакон одеколона «Красная Москва». Старший тогда еще подумал: «Спирт, наверное, понадобился, протирать что-нибудь». Кто же в наше время употребляет давно забытые копеечные одеколоны, если только от безысходности, в случае жестокого запоя, внутрь. Запах «Красной Москвы» оказался, правда, не единственным сюрпризом, приготовленным объектом своему товарищу. Но об этом топтунам узнать было не суждено.

«Объект вступил в контакт с неизвестным мужчиной примерно шестидесяти пяти лет. Направляются в летнее кафе «Двоеточие», – доложил старший топтун в «Центр». И припомнил, что был тут когда-то в подвале не кабак, а общественный туалет. В конце семидесятых ему, только начинавшему тогда гэбэшную карьеру сопляку, часто приходилось наведываться на этот самый угол у метро. Понятно почему – рядом были две валютные «Березки», а валютой занимался в те времена, да и теперь тоже, если по-серьезному, ГБ. В «Центр» он попал – да нет, правильнее будет сказать, его подобрали в – голодные девяностые. Ладно, неважно. Хотя как же забудешь свою первую премию, и где теперь те двое – грузин и прибалт, оформленные по соответствующей статье? «Насрать на них, – обозлился сам на себя топтун, – молодость ушла навсегда, вот что плохо».

– Устраивайтесь там же, наблюдайте, можете перекусить, на глаза не лезьте. Напоминаем насчет спиртного – не больше кружки пива, – расщедрился, словно вспомнив, что сегодня выходной, «Центр», – конец связи.

Топтун со стажем и предполагать не мог, что им с молокососом-напарником сегодня так повезет. Люди уровня объекта не ходят в уличные пивнушки. Для них существует дюжина сверхдорогих заведений типа кафе «Пушкинъ» на Твербуле, где они утоляют утренний голод гурьевской кашей в обществе себе подобных. При таком раскладе самое место нам, рассуждал ветеран, было бы на садовой скамейке – правда, у фонтана. В самом деле, удивительно: ноль понтов, такой, с первого взгляда видно, большой человек, а живет без авто с охраной, ездит себе в троллейбусе по социальной карте москвича и назначает встречи в заведении, где даже скатертей на столиках не имеется. С другой стороны, большое спасибо надо бы сказать объекту: редко выпадает случай, никуда не торопясь, поесть и попить за казенный счет.

Проходя между столиками в дальний, в тени, выходящий в какой-то двор и отделенный от него декоративным забором с цветущими анютиными глазками угол, опытный филер повел глазами в сторону забрызганного грязью и слегка помятого фургона «Газель», притулившегося невдалеке от заднего входа в заведение. В самом деле, в «Центре» точно знали, куда и зачем направляется объект, и подготовились к записи разговора двух солидных мужчин, явно давно знакомых друг другу и обрадовавшихся встрече. Это значило, что телефоны как минимум одного из них стояли на круглосуточной прослушке. Столик, за который посадят собеседников, соответствующим образом оборудован. Обслуживающий персонал в курсе. И еще это значило, что случится сегодня может всякое.

Ошибся опытный топтун: для них с напарником все закончится просто долгим сидением в кафе. Сколько раз говорено: не загадывайте и не лезьте поперед батьки в пекло. В «Центре» знают, что делают. Всегда, при любой, между прочим, погоде и любой, кстати, власти, он ведь как Третий Рим, а четвертому не бывать. Аминь.

Мужчина – тот, что в голубых джинсах, – взял инициативу на себя и, усаживаясь за услужливо подобранный администратором столик, пошевелил в воздухе пальцами правой руки. Получается, он и был приглашающей стороной, а второй, полненький, – приглашенной. Молоденькая грудастая официантка в чистеньком переднике с вышитым красной ниткой узором подала меню и застыла в ожидании, словно хорошо тренированная породистая борзая, готовая по первым звукам команды ринуться в погоню за зайцем.

Безошибочный инстинкт и немалый уже опыт подсказывал девушке, что день начался неслабо: такие хорошо упакованные папики на чай дают как положено, никак не меньше нормы. И денежки у них в карманах брюк рядом с яйцами шевелятся, а у нее грудь, как у Мерилин Монро, и это ее каталожную попку они еще не видели! Оценят, можно не сомневаться, – слюна начнет отделяться раньше, чем она закуску принесет. И вообще, почему бы нет, свет, что ли, на этой сраной кафешке и вонючем администраторе Игоряше клином сошелся? Тут стоит жопой покрутить – может, лишняя пара сотен баксов и выгорит. Получают же люди в приличных фирмах сверхурочные. «И отчего только две сотни – тут важно не продешевить, именно с первого раза себя правильно поставить», – Тамара внутренне рассмеялась – ничего себе, удачно сказанула. Для этих мужиков вынуть из кармана пятьсот баксов – что тебе плюнуть. Вспомнились не к месту любимая поговорка Игоряши: «Кто не был – тот побудет, кто был – тот не забудет» – и сине-красная паскудная татуировка на лобке. И так она прямо в одну секунду эту жадную сволочь возненавидела, что внизу живота стало горячо и чуть ли не мокро. И улыбнулась папикам скромно и приветливо. По-домашнему. Что не помешало, правда, подвести итог мыслям о козле Игоряше: «Чтоб ты сдох, падла ссученная!» – тут она попала в самую точку…

Обязательно следует понимать, что все дальнейшие разговоры, решения и поступки действующих лиц можно при необходимости весьма точно, и даже на семьдесят-восемьдесят процентов, стенографически воспроизвести по записям «Центра», отчетам и свидетельским показаниям. А также, естественно, узнать, кто там, на верхах, распоряжался в этот солнечный денек. В «Центре», как уже было сказано, не дураки сидят, там фиксируют и чужих, и, не менее строго, своих.

Разговаривали старые друзья негромко – видимо, привыкли за много лет, что к их словам внимательно прислушиваются и подчиненные, и обслуга, повышать голос им незачем. Так что наружка с полным правом могла отключиться, наблюдая все же, конечно, вполглаза. Пусть и в выходной весенний день в кафе было практически пусто – мало ли что, от пьяного дурака и случайного кирпича никто не застрахован. Всякое бывает. А слушать разговоры команды не было. К тому же меньше знаешь – дольше живешь. Уж они-то были уверены, что в соответствующем кабинете «Центра» слышимость отличная и при этом разговор, конечно, писался на пленку. Как и положено.

«Интересно все-таки, что это за гуси-лебеди, – подумал, выбирая пиво покрепче и опорожняя от накопившихся окурков свой красавец-сувенир в кафешную, с фирменной надписью пепельницу, старший филер, – да ладно, хер с ним, видно, так никогда и не узнаем». Его молодой напарник ни о чем таком не думал, просто радовался неожиданно свалившимся халявным посиделкам в приличном, по его представлению, заведении, дармовому пивку и закуске. Вообще-то он мечтал поднабраться на службе опыта и впечатлений и заделаться сценаристом телесериалов – благо все они так или иначе крутятся вокруг вечной темы: один убегает, другой догоняет, и в конце концов красавица-героиня с восторгом отдается мужественному парню-герою. Увлекшись изучением меню, филеры не заметили, как за невысоким кованым заборчиком открытой веранды остановился невысокий мужчина в неприметной ветровке с капюшоном, достал из нагрудного кармана пачку сигарет, не торопясь несколько раз щелкнул зажигалкой со встроенным в нее миниатюрным фотоаппаратом, прикурил и направился дальше по своим делам.

Кстати сказать, пора, давно уже пора представить на всеобщее обозрение по фамилии-отчеству этих солидных клиентов летнего заведения «Двоеточие». Судя по паспорту в левом внутреннем кармане куртки (отметим для протокола, у сердца держит двуглавого, у сердца!), объекта звали Коновалов Сергей Петрович, шестидесяти шести (еще раз нота бене – 66, явно не к добру, тут чутье опытного филера не подвело!) лет от роду, москвич, прописан на улице Марии Ульяновой, дом номер …, квартира … – ну, это в «Центре» хорошо знали.

Из цековских или совминовских – тут опытный топтун промахнулся – одним словом, номенклатурных, происходил как раз второй мужик, полненький. Такое сытое брюшко можно было заработать во время оно только в спецбуфетах и на добрых пайках, вот хотя бы и с улицы Грановского или из спецраспределителя в бывшем Доме Правительства – том, что с легкой руки популярного некогда романиста именуется Домом на набережной, а в просторечии у метких на язык коренных москвичей – «Братской могилой». Интересующиеся жертвами культа личности приезжают туда поахать и постонать у гранитных досок в память о невинно убиенных комиссарах в пыльных шлемах. Недолго им пришлось питаться в спецстоловке. Ладно, вернемся к тем, кому с пайками как раз повезло. Брюшко у товарища образовалось, впрочем, очень даже милое, совсем не пивное брюхо нынешних бритых наголо скоробогачей. Правда, от такого трудно избавиться, да и зачем, оно для понимающих людей вроде визитной карточки. Да, так вот, просим любить и жаловать – Смирнов Николай Николаевич, в прошлом заведующий подотделом Госплана РСФСР, а ныне – член Правления одного из банков первой сотни, название никому не интересно, да и банк в рекламе по определенным причинам не нуждается.