Александр Паваль – Путешествие в 16-ю республику. Авантюрно-приключенческий роман (страница 8)

Бургас

Спешу сообщить, что Бургас – город побратим Краснодара. Почему? Трудно понять. Если бы побратимом был Туапсе или Анапа, то хоть какая-то логика в этом присутствовала. А так… Степной город Краснодар и приморский город Бургас. Но кому с кем брататься решали за нас отцы краевого центра Кубани. И, видимо, сочли более удобным выбрать город на берегу Чёрного моря, нежели ни к чему непригодный Пловдив или Плевен, где ни позагорать тебе, ни покупаться.

В Бургасе, как объявил Алёша, нас ожидали шефы и большая культурная программа, включающая даже обеды с бесплатным вином. Причём, про бесплатное вино говорилось с особым томлением в голосе, как о чём-то неизведанном и не испробованном советским человеком. Будто мы должны были испить из Чаши Грааля чудодейственный эликсир. Все внимали Алёше и экскурсоводу Христо с затаённым вниманием и обильным слюноотделением.

Наш длинный караван разбросали по трём гостиницам города. Кому-то достались апартаменты в современных отелях. Нам же выпало жить в гостинице довоенной постройки. Мрачные холлы, отделанные коричневым мрамором, коридоры плохо освещены. Зато номера на двоих соответствовали хорошей однокомнатной квартире. Высокие потолки и окна, широкие кровати, много свободного места. После вагонного купе мы почувствовали себя уютно и по-домашнему. Благодаря Мальвине, которая своими пышными формами могла добиться чего угодно, нашей компании достались номера на третьем этаже. Всем хотелось свободы прямо сейчас, а не когда позволит руководство. Поэтому, растащив вещи по комнатам, мы собрались в баре у центрального входа. Там у стойки рецепции ещё толпились русские туристы, пытаясь определиться, кто с кем будет ночевать сегодня и следующие одиннадцать ночей.

– Удачно с номерами получилось, все рядом, – радостно улыбнулась Маля.

– Надо вечером отметить. У кого водка осталась? – поинтересовалась Кэт.

– На вечер найдём, – отозвался Главный. – Что сейчас делать будем? Ещё только шестнадцать часов и до ужина далеко.

– Надо Алёшу ловить. Пусть нам валюту выдаёт. – Оля энергично поднялась со стула.

– Но, вы же слышали, девочки, – Нинуля обвела всех взглядом, видимо считая и меня с Серёгой женщинами. – Валюту дадут только завтра.

Дурдом! – изрекла Мальвина и нервно вытащила сигарету. Главный поднялся:

– Ладно, я сейчас.

– Куда это он? – забеспокоилась Импозантная.

– Слушайте! – Кэт подалась вперёд. – Давайте у Христо займём до завтра? А, Оля?

– Что, Оля? Хочешь, иди, занимай.

– А почему я? Всем же хочется выпить! Нинуль?

– Нинуле не займут, – усмехнулась Мальвина. Нина получила незаслуженную «шпильку» и отвернулась, потеряв интерес к разговору.

– А тебе дадут! Ты можешь потом даже не возвращать! – Кэт спикировала на обидчицу своей подруги.

– Послушай, что ты ко мне пристала? Вон, пусть Таня пойдёт.

– Таня не пойдёт! – Я обнял свою подружку за плечи. И тема сразу исчерпала себя.

Откуда-то из глубины холла появился Серёга с явно довольным видом. Небрежно, по-голливудски, сев на стул, он положил перед собой восемьдесят левов. Наши девочки потеряли на мгновение дар речи.

– Прямо Игорь Кио! – молвил я. – Где взял?

– Разменял!

– У кого?

– У администратора.

– А я?

– Иди, кто ж тебе не даёт!

– Вы, что червонцы провезли? – протянула Таня и посмотрела на нас, как на зелёненьких инопланетян.

– Ага, – блаженно изрёк Главный. – Немножко. Тики для сэбэ.

– А как?

– Да, ладно! Какая разница! – Серёга принял добродушный вид транжиры. – Главное – валюта в наличии.

Мальвина, почти мурлыкая, подсела поближе к «настоящему» мужчине. Да! Интуиция её не обманула! Не зря она плела сети. Не зря обхаживала и соблазняла. Знала кого! Глазки её заблестели, губы приоткрылись в обворожительную улыбку, грудь затрепетала. Она уже предчувствовала, как после парочки ночей будет тратить эти самые – «тики для сэбэ».

Ах! Ах! Какое же её ожидало разочарование!

Через пять минут я пришёл со своим полтинником левов. Это внесло в нашу компанию ещё большее оживление и азарт. Всем хотелось выпить прямо сейчас! В баре! На виду у толкущейся кубанской братии.

Чтобы видели, какие мы! Серёга жестом банкомёта передал мне тридцать левов.

– Сходи, закажи чего-нибудь.

Но здесь нас поджидала небольшая неожиданность: бар начинал работу с восемнадцати часов. Общий стон разочарования раздался за столом, когда я принёс эту скорбную весть.

– Ну, почему? – стиснув зубы, прорычала Кэт.

– Откуда я знаю? Они по-болгарски говорят, а я по-русски. «Их бин» не понимает!

– Дай мне сигарету, – попросила Таня. Вся компания, за исключением Главного, потянулась к пачке. Даже Нинуля, и та, с досады решила отравиться никотином. Однако не повезло опять. Ни у кого не оказалось спичек.

– Сейчас прикурю! – Я поднялся и направился к столику, где сидели две миловидные особы, видимо болгарки. Они попивали кофе, курили и о чём-то тихо переговаривались. Полумрак бара, скромность поведения, расслабленные позы делали их привлекательными и загадочными. Я заприметил эту парочку, когда ходил к стойке заказывать выпивку, и сейчас мне предоставлялась возможность вступить в первый контакт с иноземками. Походкой барнаульского денди, с доброжелательной улыбкой на устах я приблизился к столику незнакомок и ласково спросил:

– Девочки, у вас есть спички?

Они примолкли и недоумённо посмотрели на моё небритое лицо.

– Спички есть? – переспросил я как можно галантнее. Их дружелюбные удивлённые глаза вдруг наполнились тёмным холодом безразличия. Позы стали напряжёнными. Улыбки моментально угасли, как с шипением заливаемый костёр.

– Няма! – процедила одна из болгарок, затягиваясь сигаретой. Да я бы у тебя и не взял. Страшная, как резиновый сапог. Вторая очень симпатичная, даже смазливей Тани. Но для неё я, наверное, был тем же резиновым сапогом. Проклятый языковый барьер! Но уж барменша должна хоть чуть-чуть понимать? Попросим у неё. Эти лохудры слишком наглые: сами-то курят.

Я подошёл к стойке. Брюнетка, лет двадцати пяти, протирала бокалы, не обращая на меня ни малейшего внимания. А они здесь приветливые, как колымские лесорубы!

– Мадам! – обратился я на культурном русском языке, вертя в пальцах сигарету. – У вас спички есть?

– Какво? – прищурив глаза, промолвила брюнетка.

– Спички не найдётся? – перевёл я на общедоступный язык. Барменша зло посмотрела в мои наивные глаза:

– Свиня!

Вот так! В общении с болгарскими женщинами меня постигло полное фиаско. Создавалось впечатление, что это не братский славянский народ, а аборигены порабощённой Намибии, ненавидящие белых. И вот, мы, белые ворвались в их чёрный отель, расселись за их чёрные столики и ещё приказываем принести выпить и закусить! Хрен вам! Чёрта с два! Белые обезьяны! Без вас так было хорошо в нашем чёрном отеле! Никто не просил спичек, не шастал туда-сюда, не распространял запах белой кожи! Было тихо и по-чёрному спокойно. Скорее бы вы убирались домой!

Сидя за столиком, вся компания наблюдала за моими передвижениями.

– Ты не прикурил? – спросила Таня. – Так они же сами курят!

Я развёл руками. Поведение местного населения не укладывалось у меня в голове.

– Подождите! Сейчас у шоферов прикурим. – Поднялась Катя.

Через несколько минут она вернулась с коробкой спичек и давясь от смеха.

– Вот я влипла, труба! Похожу к Кенарю, а с ним ещё два парня стоят. У вас спички есть, спрашиваю? А они как заржут! Кенарь говорит: «Это у тебя спичка есть, а у нас только…» Блин! Забыла, как он назвал. Петух, что ли? – Кэт, хихикая, ёрзала на стуле. – Понимаете, «пичка» по-болгарски – женский половой орган!

Главный посмотрел на меня.

– А ты что у тех дам спрашивал?

– Это самое…

Девчонки начали смеяться, всё громче и громче. Про курево уже забыли.

– Как тебе ещё по морде не дали? – удивился Серёга. – Вот что значит не знать иностранных языков!

– Какой ты любвеобильный! – закатила глаза Мальвина. – Я тебе так завидую, Танюша.

Поизмывавшись надо мной ещё минут десять, выкурив всё-таки по сигарете, подружки разошлись приводить себя в порядок.

Перед ужином наша компания, как и договаривались, собралась в баре. Девочки для своего первого выхода в люди напялили лучшие наряды. Но, поскольку, они воспитывались и выросли в разной социальной среде, то и стиль их одежды различался, словно сорта винограда.

Нинуля натянула на себя тёмно-синее платье английского фасона. Не обладая ни формами, ни статью, ни выразительностью лица, она напоминала гувернантку Южной Англии, вышедшую в воскресенье помолиться в костёл.