Александр Паваль – Путешествие в 16-ю республику. Авантюрно-приключенческий роман (страница 10)
Я закурил и предложил Тане. Она взяла раскуренную сигарету. Её светлые волосы разметались по подушке. Серо-голубые глазки полузакрыты. Движения утомлённо ленивы. Обнажённая нога, согнутая в колене, грациозно возвышалась над одеялом. Женщина получила удовольствие и молча курила. Мне это нравилось. Я тоже лежал с чувством удовлетворения и исполненного долга, без единой мысли в голове и потягивал родной «Космос».
– Ну что, зайка, может, отдохнём часок?
Таня повернула ко мне голову, её глаза чуть расширились.
– Не называй меня зайкой. Никогда!
– Ладно, – промолвил я. – Но, согласись: называть тебя кроликом ещё более неуместно.
Моя любовница резко села в постели.
– Я прошу, не называй меня ни «зайчик», ни тем более «кролик». Я прошу тебя! – громко, с нервной дрожью в голосе сказала она.
– Хорошо! Буду называть тебя просто Таня. Мне так даже больше нравиться, – миролюбиво ответил я. Что-то с моей подружкой не так. Где-то заклинило, но не понятно где? Танюша снова откинулась на подушку и попросила вторую сигарету.
– Когда мне было десять лет, – заговорила она, – мы с родителями в конце августа поехали в лес на шашлыки. И там, в лесу, я поймала кролика.
– Живого? – спросил я. Таня посмотрела на меня, как на придурка. Впрочем, в тот момент это так и было. Я понял, что надо помолчать, иначе наши отношения прервутся в самом начале турне. А в мои планы такая поспешность не входила.
– Он был серым и маленьким. Я схватила его в охапку и прибежала к родителям. «Прекрасно! Прекрасно! – сказал мой отец. – Ты настоящий охотник!»
«Интересно, это самец или самочка? – спросила мама». Отец взял кролика за уши и поднял. «Да это мальчик, мама!» – сообщил он. С тех пор я своего кролика звала «Мальчик». У меня никогда кроме рыбок не было никаких животных. А сейчас жил настоящий кролик с красивыми глазами, прохладным носом и великолепными ушами. Во дворе мне все завидовали. Я даже стала лучше учиться. Быстрее выполняла домашнее задание, чтобы уделять больше внимания «Мальчику».
Папа считал, что это очень хорошо для девочки: уделять внимание кролику, которого надо кормить, за которым надо убирать подстилку. Но моя мама была уже на шестом месяце беременности и у неё началась сильная аллергия на запахи. И хотя мы держали кролика на балконе, она всё равно жаловалась, что чувствует запах.
Папа решил отдать кролика бабушке, которая жила в частном доме. Мне очень не хотелось расставаться с «Мальчиком». Но родители заверили, что я смогу часто навещать его после занятий, ведь до бабушкиного дома всего шесть остановок автобуса.
Так и получилось. Сначала каждый день, потом через день я ездила к бабе Мане, чтобы покормить своего кролика. Он уже совсем вырос, отъелся и стал довольно-таки тяжёлым. Но для меня всё равно остался маленьким «Мальчиком».
Однажды в октябре я заболела ангиной и пять дней не выходила из дома. Папа успокаивал меня, говорил, что заедет к бабе Мане и попросит, чтобы она кормила моего любимца.
И вот, наконец, врачи разрешили мне выходить на улицу. И я помчалась к своему «Мальчику». И не успела…
Танин голос начал дрожать.
– Да, я не успела! – Она судорожно гасила уже потухшую сигарету в пепельнице.
– Его съела бабкина собака. За час до того, как я прибежала. У неё даже морда ещё в пуху была, когда я зашла во двор. Баба Маня решила покормить кролика, но не уследила, и он выскочил из сарая. А собака охотничья – лайка. И она его съела! Живьём! Я ненавижу собак! И, пожалуйста, не называй меня «зайка»!
Я посмотрел на Таню. Её глаза покраснели, губы дрожали. Она находилась на грани нервного срыва. И вдруг мне стало ужасно жалко эту женщину – ещё девочку! Какое-то глубинное чувство поднялось к краю моей души и выплеснулось в пространство комнаты, захлестнув разум и обезумив сердце. Я обнял Таню, я целовал её глаза, губы, шею, грудь! Я готов был поглотить собой её тело, спрятать его, отогреть в глубине своей души, чтобы ни одна слезинка не упала с мягких ресниц, чтобы она забыла свою боль. Я ласкал груди, бёдра, плечи любимой и шептал: – Не надо, Таня! Не надо!
И её тело откликнулось! И мы опять упали в нирвану любви. Я слышал только прерывистое дыхание, редкие всхлипывания и вздохи ненасытного желания. Она обхватила меня руками и ногами, прижалась всем своим горячим телом, а я в безудержной страсти шептал её имя.
Такого секса на грани нервного срыва я не испытывал никогда! Это просто жутчайшее наслаждение! Я лежал опустошённый морально и физически. Таня распласталась на кровати, раскинув ноги и руки в стороны, и тяжело дышала. Я провёл рукой по её бедру и тихо сказал:
– Танечка!
И сделал это, оказывается, напрасно. Словно мощная мутная весенняя вода прорвала плотину: у Тани началась истерика. Она отвернулась от меня, поджала ноги и зарыдала.
– Ну, что ты? Ну, что ты? – растерянно твердил я и гладил любимую по плечу. Она сбрасывала мою руку, потом перестала обращать внимание.
– Танюша, не плач, ласточка моя!
Но мои усилия оставались напрасными. Правда, всхлипывания прекратились, но слёзы текли в два ручья прямо на подушку. Надо как-то разряжать обстановку.
– Танюша! Ну, не плачь, милая моя! – Я гладил её русые волосы. – Вот вернёмся домой, куплю тебе другого серого кролика и назовём его «Мальчик-второй»! Будем кормить его красной морковкой.
– Ы-ы-ы! – заревела Таня. Ну, полный атас! Что делать? И тут в дверь постучали. О, чёрт, подумал я! Кого это принесло? Не уж ли Танюша своими рыданиями разбудила соседей? Не хватало только администрации отеля! Нормальная позиция! В номере лежит голая, явно изнасилованная женщина, не в силах вымолвить ни слова. Появляется коридорная, за ней Алёша, как представитель туристов и разбуженные постояльцы. Красота! И доказывай потом, что ты не ёж! Я быстро натянул джинсы, накинул рубашку.
– Тихо! Кто-то пришёл!
Таня перестала реветь и натянула на себя одеяло. Постучали ещё раз.
– Кто?
– Это я, Оля.
Я открыл дверь и с недоумением уставился на Мальвину. По всем моим расчётам она должна лежать в постели с Главным.
– Не помешала, надеюсь? – Маля, игриво улыбнувшись, вошла в комнату. Танюша тихонько всхлипывала, уткнувшись в подушку.
– Что это с ней? Почему она плачет?
– Это от счастья!
– Да? – Мальвина оценивающе посмотрела на меня.
– К сожалению, – развёл я руками, – на сегодняшний день больше не в состоянии никого осчастливить. А где Серёга?
Маля передёрнула плечами.
– Ждёт тебя в номере. Пойди, расскажи ему, как надо осчастливливать женщину.
Я понял, что меня попросили удалиться. И хотя в начале вечера предполагал провести с Таней всю ночь, в настоящий момент был рад покинуть девочек и, пожелав спокойной ночи, удалился.
В нашем номере царил полумрак. Серёга лежал в постели. Над моей койкой горел ночник.
– Чего вы тут не поделили?
– А пошла она на хум! – буркнул Главный.
– Ты, что её не трахнул?
Серёга повернулся и посмотрел на меня печальными глазами.
– Я что, за три тысячи километров е… ся сюда приехал?
– Логично! – съязвил я. – В общем: не сошлись взглядами на жизнь.
– А ты бы мог сойтись с ней этими самыми взглядами?
– Она не в моём вкусе.
– И не в моём тоже.
– Но один разок можно напрячься ради общего дела?
– Ну, да! Я один раз напрягусь, а она потом будет напрягать меня целый год!
– Прости! Забыл, что ты человек семейный. Мне бы хотелось взять часть твоих забот на себя, но я завяз с Таней.
– Надеюсь, у вас всё благополучно?
– Более-менее. – Я сел на кровать и закурил сигарету. Странная какая-то попалась мне девочка. Слишком уж эмоциональная. Впрочем, в этом тоже есть своя изюминка. Не то, что Оля! С ней ясно: постель – деньги – постель. То-то Серёга испугался! Когда отказываешь женщине, всегда прибываешь в задумчивости: правильно ли поступил?
– Смотри, что я купил в ночном баре!
Вид четырёх бутылок холодного пива вывел Главного из угрюмого состояния.
– Две выпьем, а две на утро, – предложил он, приободрившись. – Жаль, что холодильника нет. За ночь нагреются.
Действительно, в номере отеля холодильников не наблюдалось. Это и понятно: две звезды скромно пристроились на вывеске под названием этого подворья. Хотя по симметрии расположения этих фигур и остаткам клейкого вещества любой наблюдательный человек мог сделать вывод, что таких звёзд когда-то красовалось три. Видимо, сервис, предлагаемый гостиницей, вынудил кого-то из постояльцев, умудрённого опытом странствий, содрать лишнюю звёздочку с таблички. Но я уверен, что не советский турист учинил акт вандализма над скромной вывеской этого приюта путешественников. Русский человек – это вам не какой-нибудь ожиревший бюргер или сюсюкающий англичашка! Для русского даже туалет во дворе – сервис! Это буржуям отсутствие холодильника – страшное неудобство, головная боль и испорченное настроение. Для советского образованного человека, изучавшего в школе законы Архимеда, наличие отсутствия холодильного агрегата в номере, где имеется компакт-унитаз, никакой проблемы не составляет.
Крышка бачка снимается. Бутылки с напитками погружаются. Клапан регулируется на проточную воду при полном объёме – вот и все дела! Наутро у вас холодное пиво, водка и даже арбуз, если его удастся всунуть в фаянсовую вазу.
– Сразу видно: человек с высшим образованием! – с уважением изрёк Главный, после того, как я наладил работу нашего «холодильника».