Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 8)

По возвращении в здание Реввоенсовета Скляпскип распорядился обеспечить Каменева сухим пайком и отправить машиной на вокзал. Быта уже глубокая ночь Поэтому Каменев решил объясниться со Склянским на следующий день.

— Дорогие мои, — воскликнул он, входя в свое купе, — я был на приеме у Ленина.

Вначале разговор получился сбивчивым, состоявшим больше из восторженных фраз. Наконец Варвара Федоровна спросила:

— А как объяснили твое отстранение от должности?

— Никак. Завтра попытаюсь выяснить…

Но в это время вновь явился комендант вокзала и заявил, что за Каменевым прислана машина — его срочно вызывают к Склянскому.

Без каких-либо объяснений Склянский сразу же объявил, что Каменеву надлежит вновь принять на себя командование Восточным фронтом.

— Владимир Ильич предложил вам заехать в Серпухов, к главнокомандующему, — добавил он, — и договориться с ним. Служебный вагон, в котором вы приехали, по указанию Владимира Ильича теперь в вашем распоряжении.

«Договориться» удалось с трудом. Вацетис упирал на формальную сторону дела, обвиняя Каменева в недисциплинированности, за что его и отстранили от командования фронтом. Кое-как разговор все же склеился, внешне было достигнуто взаимопонимание.

Радостной, взволнованной была встреча Каменева с Гусевым, с другими членами РВС фронта. Теперь прояснились причины рекомендации Гусева поехать Сергею Сергеевичу в Москву и там все выяснить. Дело в том, что члены РВС фронта во главе с Гусевым направили В. И. Ленину письмо, где изложили обстоятельства отстранения Каменева от должности и просили вернуть его к исполнению прежних обязанностей. Гусев решил, что Ленин может заинтересоваться Каменевым, и если тот скажется в Москве, то и примет его. Так и получилось.

Перед самым приездом Каменева в РВС фронта поступила телеграмма Ленина: «По вашему настоянию назначен опять Каменев. Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной»[6].

— Вот вам и назначение, и задача фронту. Сам Ленин ее сформулировал, — улыбаясь, заявил Гусев, подавая Каменеву телеграмму.

Разговаривали, как и бывает в таких случаях, перескакивая с предмета на предмет.

— А хитер Троцкий! — заметил Гусев. — Снять командующего фронтом формально он имеет право. Но все же без Председателя СНК, то есть без Ленина, принимать такие решения рискованно. Нужны ведь весомые обоснования. А у Троцкого их не было. Так что ia всякий случай сначала он отправил вас в отпуск для укрепления здоровья, а потом направил бы куда-нибудь на задворки. Друзья не знали тогда, что сразу же после беседы с Каменевым Ленин направил телеграмму Троцкому. В ней, в частности, говорилось: «…я предлагаю назначить Каменева командующим фронтом…»[7].

Контрнаступление войск Восточного фронта продолжалось. Каменев принял необходимые меры по его усилению. Войска Колчака откатывались за Уфу. В это время Каменев вновь получил приказ главнокомандующего прекратить наступление на реке Белой.

Втроем — Каменев, Гусев и Лебедев — решали вопрос: как поступить?

— Опять ведь обвинят в недисциплинированности, а то и похуже в чем-нибудь. Но выполнить приказ главкома я не могу, — взволнованно говорил Каменев. — Этак мы никогда не добьем Колчака.

— У нас есть и другой приказ, — твердо заявил Гусев — указание Ленина: до зимы взять Урал. К Владимиру Ильичу давайте и обратимся.

Так и решили. От имени РВС Восточного фронта к Ленину было направлено письмо, в котором всесторонне обосновывалась необходимость продолжения наступления против войск Колчака. «Перед Владимиром Ильичем, — писал впоследствии Каменев, — был поставлен оперативный вопрос исключительной важности. Трудность решения усугублялась тем, что не только главнокомандующий, но и РВСР в лице его председателя Троцкого стояли за то, чтобы отказаться от дальнейшего наступления на Колчака и, остановившись на реке Белой, немедленно начать переброску частей Красной Армии с Восточного фронта на Южный. Яснее говоря, стояли за отказ принятого Владимиром Ильичем решения в первую очередь ликвидировать Колчака.

Владимир Ильич с непревзойденным талантом решил стратегический военный вопрос: принятое решение об отказе остановить наступление остается в силе. Ликвидация Колчака продолжается с еще большим нажимом».

В июне был отозван в Москву Гусев, назначенный комиссаром Полевого штаба РВСР. С грустью расставался с ним Каменев. Крепко сдружились и сработались эти два замечательных человека. Оставалось утешаться тем, что в штабе РВСР будет теперь человек, хорошо знающий состояние и нужды Восточного фронта.

В 20-х числах июня началось наступление войск Восточного фронта непосредственно на Урал. Развивалось оно стремительными темпами. Уже 1 июля были освобождены Пермь и Кунгур. Ленин писал в связи с этим: «Во что бы то ни стало надо довести это дело быстро до полного конца»[8].

Однако доводить дело освобождения Урала Сергею Сергеевичу пришлось в новом качестве. 8 июля Каменев получил шифрованное телеграфное распоряжение сдать дела П. П. Лебедеву и срочно отбыть в Москву в связи с назначением его Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами Республики. Неожиданность поразила. Да и сам факт Сергей Сергеевич понял не сразу. А поняв, почувствовал холодок на спине: «Справлюсь ли?»

— Не жизнь, а приключенческая сказка! — всплеснула руками Варвара Федоровна, узнав о новом назначении мужа. — Ведь всего два месяца назад ты был не у дел, мечтал хотя бы дивизию получить.

— М-да, но теперь я ближе к Троцкому.

— Но и к Ленину.

Варвара Федоровна не могла, конечно, и предположить, как близко было ее высказывание к истине. Ведь именно Ленин на состоявшемся 4 июля Пленуме ЦК РКП (б) предложил утвердить главнокомандующим Каменева. И ему пришлось побороться за свое предложение. Вацетис подал в отставку именно из-за своих разногласий с командованием Восточного фронта. Значит, Ленин поддерживал линию PBG этого фронта, его командующего. Ленин аргументированно парировал настойчивые возражения Троцкого против кандидатуры Каменева. Участница пленума Е. Д. Стасова в своих воспоминаниях писала, что после того, как большинство членов ЦК проголосовало за Каменева, Троцкий «вскочил и ушел, хлопнув дверью». На следующий день после Пленума ЦК РКП (б) Ленин писал Н. К. Крупской: «От замены главнокомандующего Вацетиса Каменевым (с Вост. фронта) я жду улучшения»[9].

В Москве Каменев с семьей некоторое время жил в служебном вагоне, в котором прибыл из Симбирска. «Жила», конечно, его семья, а сам Сергей Сергеевич лишь спал в этом вагоне. В первый же день Каменев был ознакомлен с решением ВЦИК от 8 июля о его назначении Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами Республики, с решениями июльского Пленума ЦК РКП (б) по военным вопросам.

С радостью Сергей Сергеевич узнал, что Пленум ЦК РКП (б) рекомендовал утвердить командующим Восточным фронтом Фрунзе. Он очень любил Михаила Васильевича, восхищался его многогранными способностями.

Как Главком Каменев был введен в состав Реввоенсовета Республики. Членом РВСР стал и Гусев. «Исключительную, неоценимую поддержку оказал мне в этот период член РВСР т. С. И. Гусев, — писал в своих воспоминаниях Каменев. — Он более полно ввел меня в курс дела, он помог мне разобраться в обстановке других фронтов, он избавил меня от очень многих неожиданностей, не забывая ознакомить с каждой мелочью, играющей ту или иную роль в обстановке большой работы».

Еще в свой прежний приезд в Ставку Главнокомандования, располагавшуюся в Серпухове, Каменев подумал: «Это же очень неудобно для ЦК РКП (б) и правительства. Нужно, чтобы Ставка была в Москве». В числе намеченных июльским Пленумом ЦК РКП (б) мер был и перевод Ставки Главнокомандования в Москву.

Каменев, конечно, сразу же ознакомился с письмом ЦК РКП (б) «Все на борьбу с Деникиным», подписанным Лениным. Это был чрезвычайно емкий по содержанию документ. Каменев потом его читал еще и еще раз. Первоначально же он обратил особое внимание на выдвинутые в нем политические и стратегические задачи. Суть их была сконцентрирована в призыве: «Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие Деникина и победить его, не останавливая победного наступления Красной Армии на Урал и на Сибирь»[10].

В течение первого дня пребывания в Москве Каменев несколько раз встречался с Гусевым. А нужен был обстоятельный разговор. Поэтому вечером Каменев привез Гусева к себе — в железнодорожный вагон.

После ужина друзья перешли в «кабинет» Каменева — отдельное купе.

— Ознакомились с обстановкой? — спросил Гусев.

— В какой-то мере. На юге плохо, очень плохо.

— Тоже навалитесь на Восточный фронт? Будете требовать от Фрунзе войска? — шутливо спросил Гусев.

— Лучше, чем в письме Ленина, задачи не сформулировать. Надо продолжать бить Колчака и отразить наползающую угрозу с юга. Ведь что произошло бы, если бы я остановил наступление Восточного фронта, как этого требовал Троцкий? Недобитый Колчак поднялся бы, и снова нам пришлось бы перебрасывать войска теперь уже с юга. Тогда поднялся бы Деникин. Получилось бы нечто вроде ходьбы по болоту: одну ногу вытащить — другая увязнет. Нет, прилежу все силы, чтобы нанести как можно больший ущерб Колчаку. Но главное внимание сейчас югу. Июльский Пленум ЦК РКП (б) четко определил: Южный фронт сейчас главный.