Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 68)

Вечером 16 апреля в войска было направлено обращение военного совета фронта. В нем были такие строки:

«Боевые друзья!

Перед нами Одер, последняя большая водная преграда на нашем пути на Штеттин, на Берлин. Но не впервые войскам нашего фронта приходится форсировать большие реки. Далеко позади остались у нас Днепр, Березина, Буг и Висла. Ничто не может нас остановить на пути к полной победе…»

По утвержденному плану операции артиллерийская подготовка должна была начаться 20 апреля в 9 часов и продолжаться 90 минут. На 10.30 намечалось начало атаки.

18 апреля Батов с начальником штаба армии Бобковым, командующим артиллерией Михельсоном, армейским инженером Швыдким и начальником оперативного отдела Липисом тщательно проанализировали складывавшуюся обстановку. Как всегда в этой работе принимал участие и член военного совета армии Радецкий.

На 19 апреля был назначен проигрыш предстоящих действий на макете местности. В методике подготовки операции Батов считал это мероприятие очень важным и вызвал на занятие всех командиров дивизий. Но чем больше вдумывался Батов в обстановку, тем яснее становилась необходимость уточнения ранее принятого решения. Войска армии уже на Вест-Одере, все переправочные средства на плаву. Зачем ждать полного рассвета, который наступает после 7 часов. Могут быть большие потери. Туман к 8 часам поднимется, и это тоже не способствует достижению внезапности. Павел Иванович еще раз посмотрел график артподготовки, рассчитанной на 90 минут. А боеприпасов мало, плотность огня невысокая. Инженерные расчеты показывают, что на форсирование Вест-Одера нужно 40 минут. Условия совсем другие, чем в соседних армиях, где частных операций по захвату поймы не проводилось. Уточнение плана, по мнению Батова, должно свестись к тому, чтобы артподготовку начать не в 9.00, а в 6.30 и проводить ее в течение 45 минут с расходом всех боеприпасов, отпущенных на 90 минут.

Батов решительно подошел к телефону и позвонил Рокоссовскому. Его на месте не оказалось, не было и начальника штаба фронта генерала Боголюбова. Поговорил с начальником оперативного управления и подробно с командующим артиллерией генералом Сокольским. Они категорически отказались решать поставленные Батовым вопросы о переносе сроков начала операции. Сокольский прямо сказал, что рассвет наступает в семь часов, все согласовано и ничего менять нельзя.

На командный пункт собрались участники предстоящего занятия. Что делать? Как всегда, Батов посоветовался с Радецким и объявил новое решение. Он понимал, что такое самовольство должно быть оправдано только самыми вескими аргументами. Когда участники занятия услышали новое решение, возникло недоумение. Но Павел Иванович сказал:

— Пусть никто не думает, что это оговорка. Расчет простой: ровно в шесть тридцать двадцатого апреля артиллеристы берутся за шнуры, пехотинцы и саперы на лодках — за весла. С первым залпом реактивных установок батальоны первых эшелонов начинают форсирование.

На занятиях присутствовали представители штаба фронта. Как только оно закончилось, сразу позвонил Рокоссовский и озабоченно спросил:

— Павел Иванович, мне доложили, что ты изменил время начала операции. В чем дело?

Батов четко изложил все причины, по которым он принял новое решение.

— Но ведь вы действуете не отдельно, а в составе фронта. Вы это учитываете?

Батов убедительно доказывал обоснованность своих действий, объяснял особенности обстановки в 65-й армии по сравнению с другими армиями ударной группировки фронта. Рокоссовский сразу решения не принял, сказал, что хочет посоветоваться с другими командармами и позднее позвонит. Звонок раздался только в 23.00. Рокоссовский согласился на предложенные Батовым изменения, потом спросил:

— А не обида тебя толкнула на такое изменение в плане операции?

Павел Иванович даже не успел ответить. Вошел озабоченный полковник Липис и доложил, что ветер с моря усилился и уровень воды в пойме начал повышаться.

Под утро еще раз позвонил Рокоссовский:

— Как дела, Павел Иванович? Не передумал?

— Нет, товарищ командующий, не передумал. Твердо уверен в успехе. И войска верят.

Артподготовка началась в 6.30. Плотность артиллерии на участке главного удара командарм довел до 238 орудий на 1 километр фронта. Через 36 минут первый эшелон десанта уже был на западном берегу Вест-Одера. К 8.30 войска захватили плацдарм шириной 3 километра. Все шло в точном соответствии с решением Батова. Противник ввел в устье Одера боевые корабли с штеттинской ремонтной базы, но они были рассеяны бомбовыми ударами двух дивизий наших бомбардировщиков.

В 11.15 позвонил Рокоссовский. Батов доложил, что два корпуса пятью дивизиями форсировали Вест-Одер и ведут бой за расширение плацдарма.

После небольшой паузы Рокоссовский сказал:

— На главном направлении войска пока успеха не имеют. Еду к вам.

Ознакомившись с обстановкой, Рокоссовский принял решение перенести главные усилия ударной группировки фронта на направление 65-й армии. Батов подумал: «Ну, вот и вышли мы в люди», но размышлять об этом было некогда.

Армия была усилена понтонными средствами. По ее переправам двинулись дивизии 70-й армии, танковые корпуса, фронты, соединения 2-й ударной и 49-й армий. Героями этих дней были саперы, возглавляемые Швыдким. Именно его одним из первых Батов представил к званию Героя Советского Союза, и вскоре оно было ему присвоено.

Основное внимание Батова было приковано к плацдарму. Там шли ожесточенные бои. 21 апреля было отбито 24 атаки противника, с 22 по 24 апреля — больше 30. Вражеское командование стягивало к плацдарму крупные силы, в том числе наскоро сколоченные полки фольксштурма, укомплектованные юнцами из гитлерюгенда и стариками. Но никакие силы не могли сдержать рвущиеся к Балтике войска. Именно там, на суровых берегах Балтийского моря, 2 мая 1945 года Шестьдесят пятая завершила последний бой с врагом. В тылу оставался Штеттин. 105-й стрелковый корпус готовился к штурму. Но на рассвете 26 апреля к командиру дивизии генералу К. Ф. Скоробогаткину явилась делегация гражданских властей города, а вскоре и сам бургомистр. Город сдался на милость победителя. Бежавший гарнизон взорвал электростанцию, мосты, несколько заводов.

Павел Иванович не раз говорил и писал, что в форсировании Одера и наступлении к берегам Балтики сконцентрировался весь богатейший боевой опыт командиров, политработников и солдат доблестной 65-й армии. Это был венец, вершина их боевого мастерства. И в этот последний бой войска армии вел командарм Павел Иванович Батов, проявивший не только личное мужество, но и решимость взять на свои плечи все бремя ответственности за конечный результат самой сложной операции на боевом пути 65-й армии. 2 июня 1945 года генерал-полковник Батов был награжден второй Золотой Звездой Героя Советского Союза.

Послевоенная деятельность Павла Ивановича Батова была исключительно многосторонней. Он занимал высокие и ответственные посты в Советских Вооруженных Силах, командовал механизированной и общевойсковой гвардейской армиями, был первым заместителем главкома Группы советских войск в Германии. В 1955 году ему было присвоено воинское звание генерала армии.

Командуя войсками Прикарпатского, Прибалтийского военных округов, Южной группой войск, генерал армии Батов внес большой вклад в послевоенное строительство Советских Вооруженных Сил, укрепление их боевой мощи. И в мирное время Павел Иванович был на передовых рубежах, где высокая боевая готовность войск имела особо важное значение. В 1962–1965 годах генерал армии Батов — начальник штаба Объединенных вооруженных сил государств — участников Варшавского Договора. На этом посту им вложено много труда в укрепление обороноспособности стран социалистического содружества. С 1965 года Батов активно работал в группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, выполнял ответственные поручения министра обороны, часто бывал в войсках, на учениях.

В 1970 году он был избран председателем Советского комитета ветеранов войны, вел активную работу среди ветеранов, направлял их усилия на проведение военно-патриотической работы, особенно среди молодежи, занимался созданием военно-исторических музеев, проявлял большую заботу об инвалидах войны, семьях погибших воинов. Деятельность Батова проявлялась и на международной арене. Он выступал активным борцом за разрядку напряженности, сотрудничество и дружбу народов, содействовал разоблачению агрессивных замыслов и действий современного империализма, проводил большую работу по развитию деловых контактов с международными и национальными организациями ветеранов войны.

Несмотря на немалую служебную нагрузку, Батов уделял исключительно большое внимание работе с детьми, школьниками, пионерами, красными следопытами. По своей натуре он был педагогом и щедро делился своими знаниями, своим боевым и жизненным опытом. В 1972 году Батов писал: «За последние семь лет я получил писем во много раз больше, чем за всю предыдущую жизнь… И в каждом письме вопросы, вопросы…»

И насколько позволяли время и силы, Павел Иванович отвечал почти на все письма и особенно внимательно относился к письмам пионеров и школьников.

Во многих из них задавался вопрос: как подготовить себя к службе в Вооруженных Силах, какими качествами должен обладать советский воин нашего времени? Павел Иванович, отвечая на этот вопрос, говорил о необходимости воспитывать в себе коммунистическую убежденность, быть не просто грамотным, а высокообразованным, всесторонне развитым человеком. Без этого невозможно освоить современную технику, в которой широко используется автоматика, электроника, телеуправление, вычислительные устройства. Недоучка не сможет управлять оружием сегодняшнего, а тем более завтрашнего дня.