Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 67)
Вернувшись на свой командный пункт, Батов дал указание штабу о разработке графика марша-маневра. По решению командарма основные силы армии должны были следовать походным порядком. Железные дороги были разрушены, а восстановленные пути могли быть использованы только для перевозки тяжелой техники. 5 апреля на маршруты были высланы специальные отряды для разведки, восстановления дорог, оборудования объездов.
Главные силы армии выступили 6 апреля. По инициативе командарма для сохранения сил войск они двигались перекатами: то в пешем порядке, то на автомашинах и конных повозках. Командующий армией, начальники родов войск и служб, офицеры штабов и политорганов не знали покоя ни днем, ни ночью. Все время на маршрутах, все время с людьми. Партийно-политическая работа не прекращалась ни на марше, ни на дневках. Все политработники были в полках, батальонах, ротах. Оценивая ее, Батов в своих воспоминаниях писал: «Марш, да еще в форсированном темпе, всегда утомителен. Но люди будто не чувствовали усталости. Шли оживленные, веселые, готовые к новым решающим схваткам с врагом. И это прежде всего результат кипучей политической работы с людьми. Большую роль в ней сыграли наши ветераны».
Обгоняя колонны войск, машины рекогносцировочной группы командарма, в которую входили командиры корпусов, начальники родов войск, офицеры оперативного, разведывательного отделов штаба армии, направлялись к Одеру. И вот он, новый рубеж, на который должны были выйти войска 65-й армии.
Армейский инженер Швыдкой сказал:
— Какое совпадение, опять, как на Днепре, сменяем Шестьдесят первую армию. Пусть это снова принесет нам удачу.
С выхода к Одеру начался последний этап деятельности Батова в Великой Отечественной войне, последний подвиг 65-й армии. Одер называли «рекой немецкой судьбы», с ним связано много исторических событий. В 1945 году здесь проходил последний наиболее мощный рубеж фашистской обороны, прикрывавший Берлин и центральные районы рейха.
Сохранившаяся в архиве справка инженерного управления фронта дает характеристику водной преграды, которую предстояло форсировать войскам 65-й армии. Она представляла собой два рукава — Ост-Одер и Вест-Одер, каждый шириной 100–240 метров, между ними простиралась обширная почти 4-километровая заболоченная пойма, изрезанная каналами и дамбами. Основные усилия обороны противника сосредоточились на западном берегу Вест-Одера. Густая сеть траншей, открытые пулеметные площадки и стрелковые ячейки, большое количество артиллерии. В системе оборонительных сооружений были доты, бетонированные колодцы, инженерные заграждения, в том числе минные поля большой плотности. Долговременные огневые точки были и на дамбах, и в пойме. Нелегкую задачу предстояло выполнить 65-й армии!
Бывалые солдаты, участвовавшие в форсировании многих водных преград, и то с опаской смотрели на простиравшуюся перед ними долину Одера. Павел Иванович вспоминает, как один из ветеранов армии сержант Пичугин, качая головой, сказал: «Два Днепра, а посередке — Припять».
10 апреля, когда войска армии были еще на марше, командующий фронтом провел рекогносцировку, начав ее в полосе будущего наступления 65-й армии. На рекогносцировку были приглашены командующие 65, 70 и 49-й армий. Батов сразу понял, что именно эти армии составят ударную группировку 2-го Белорусского фронта. Значит, опять придется действовать на главном направлении. Учитывая задачи, которые были поставлены на марш-маневр, было ясно, что место 65-й армии — на правом фланге ударной группировки. В центре развертывалась 70-я, а на левом крыле — 49-я армия.
Начав работу, Рокоссовский сказал:
— Прежде всего, товарищи, я передам вам требование Ставки. Наступление наших войск должно вестись с незатухающей силой днем и ночью. Дни гитлеровской Германии сочтены. Но темп не только военная проблема. Это проблема большой политики.
Затем командующий объявил замысел фронтовой операции. Он состоял в том, чтобы форсировать Одер и нанести удар силами трех армий в северо-западном направлении на Штрелиц, Росток. Этим ударом отсекались от Берлинского направления основные силы 3-й танковой армии противника. Их нужно было прижать к берегам Балтики, уничтожить или пленить.
В заключение Рокоссовский объявил:
— Решающая роль в наступлении отводится Семидесятой армии генерала Попова и Сорок девятой армии генерала Гришина.
Батов не ожидал такого поворота при постановке задач. Значит, 65-я- армия должна будет действовать на второстепенном направлении, обеспечивая фланг ударной группировки. Маршал пристально посмотрел на Батова.
— Видишь ли, Павел Иванович, сил у тебя поменьше и более широкий фронт наступления, но, думаю, Шестьдесят пятая не отстанет от левофланговых армий…
И вдруг вырвалась фраза, за которую Батов долго корил себя:
— Мы и на этом направлении в люди выйдем, товарищ командующий!
Рекогносцировка продолжалась. Рокоссовский заслушал соображения командармов. Батов докладывал первым. Оперативная группа, прибывшая с ним на Одер, уже проделала значительную работу.
— Шестьдесят пятая армия развертывается на семнадцатикилометровом фронте. Главный удар наносит на участке в четыре километра силами семи дивизий Восемнадцатого и Сорок шестого корпусов после форсирования Ост- и Вест-Одера. 105-й корпус будет действовать на широком фронте с задачей блокировать Штеттин с юга и обеспечить главную ударную группировку армии от возможного контрудара.
Это предварительное решение Батова маршал одобрил. Заслушав остальных командармов, завершил рекогносцировку:
— Готовность к операции двадцатого апреля.
Уже поздно вечером Батов вернулся на командный пункт армия, где еще продолжались работы по его оборудованию. Оперативная группа, а с 11 апреля и весь штаб армии приступили к планированию операции. Павел Иванович сам наносил обстановку на свою карту, часто выезжал на наблюдательный пункт, бывал в подходивших с марша частях. 13 апреля основные силы армии подошли к Одеру и сразу же заняли оборону, сменив войска 61-й армии.
Дальнейшие события занимают особое место в деятельности Батова. Пожалуй, никогда еще с такой силой не проявлялся его собственно самобытный почерк в решении поставленных задач.
Собрав руководящий состав управления армии и пригласив командиров корпусов, Батов изложил выношенный им замысел:
— Покоя мне не дает сорвавшаяся с языка фраза о том, что и на нашем направлении мы сумеем выйти в люди. За эти дни разведка хорошо поработала, накопила много данных и о местности, и об обороне противника. Мы действуем ближе к устью Одера, и его капризы на нас будут влиять особенно сильно. Подует ветер с моря, и оба рукава Одера соединятся, пойму зальет водой на глубину сорок-шестьдесят сантиметров. И получается, что форсировать нам придется не два рукава реки по сто-двести метров, а водную преграду шириной больше четырех километров. А у нас дивизии укомплектованы на сорок процентов! Возникла у нас мысль — не ожидая двадцатого апреля провести частную операцию по захвату поймы и к началу общего наступления вывести главные силы армии на Вест-Одер. Сложно, но уж очень перспективно! В дивизиях первого эшелона создать разведывательные отряды по усиленному батальону каждый. Включить в них наших ветеранов, форсировавших немало рек. Начать частную операцию в ночь на пятнадцатое апреля, действовать скрытно, без шума. Как вы на это смотрите?
Батов был эмоциональным человеком, но, увлеченный своей идеей, он хотел убедиться в том, как ее воспримут его ближайшие соратники. Первыми «загорелись» Радецкий и Швыдкой. Новый командующий артиллерией генерал Николай Николаевич Михельсон молчал. С интересом восприняли идею командарма командиры корпусов. Просидели над картой часа три. Начальник оперативного отдела полковник Липис нанес на карту основы решения. Батов понял, что его предложение правильно понято и одобряется. Позвонил утром Рокоссовскому и доложил свои соображения о частной операции по захвату поймы.
— По-моему, предложение дельное, — сказал маршал, — но
Закипела работа. В дивизиях с особой тщательностью отбирали людей в разведотряды. Например, в отряде 37-й гвардейской стрелковой дивизии было 32 ветерана, форсировавших Днепр, Нарев и Вислу, 103 орденоносца, 58 коммунистов, 40 комсомольцев. Действительно, каждый из этих солдат стоил десяти!
В ночь на 15 апреля четыре дивизии первого эшелона бросили свои отряды в пойму. Они имели задачу уничтожить части прикрытия противника в междуречье, к 17 апреля выйти на Вест-Одер и, захватив дамбу его восточного берега, удерживать ее до подхода основных сил дивизий. Без единого выстрела, в полной темноте, разведотряды на лодках переправились через Ост-Одер и внезапно атаковали подразделения прикрытия врага. Разведотряды подчас шли в атаку по пояс в воде, смело вступали в жестокие рукопашные схватки. Особенно большую трудность представляла борьба с долговременными огневыми точками на разрушенных дамбах моста.
В ночь на 16 апреля в междуречье были переправлены батальоны от дивизий первого эшелона. А ночью 17 апреля на западном берегу Вест-Одера уже находились их полки. Если 14 апреля войска армии были в 4 километрах от противника, то к исходу 18 апреля дивизии первого эшелона двух корпусов заняли исходное положение на Вест-Одере в 400–500 метрах от переднего края обороны войск противника. Частная операция в междуречье завершилась полным успехом. На Ост-Оде-ре уже на второй день частной операции началось оборудование паромных переправ, а на третью ночь — строительство понтонных мостов. Велось инженерное оборудование поймы. Подготовка к наступлению завершалась.