Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 55)
Павел Иванович
БАТОВ
★
В кабинете командующего 65-й армией генерал-полковника Батова раздался телефонный звонок. «Звонят по ВЧ, — определил он, — скорее всего Москва или штаб фронта». Поднял трубку и услышал знакомый голос К. К. Рокоссовского:
— Здравствуй, Павел Иванович! Седьмого мая были мы в Висмаре у Монтгомери. Пригласили его к нам с ответным визитом. Имеешь желание видеть заморского гостя?
Через несколько дней Батов вместе с членом Военного совета армии генералом Н. А. Радецким выехали в Ной Клосте в 70-ю армию, где происходила эта встреча. Машина ходко шла по брусчатой дороге, обрамленной могучими буками. Иногда их кроны почти смыкались, и казалось, что путь проходит по тоннелю. Проезжали военные городки, где временно размещались и приводили себя в порядок войска. Командарм просил ехать потише, иногда останавливал машину и выходил. Он видел оживленные, ликующие лица солдат, вместе с ними радовался великой Победе.
Английский фельдмаршал прибыл точно. В почетном карауле застыли кубанцы 3-го гвардейского кавкорпуса. Рокоссовский вел гостя вдоль строя генералов и офицеров, приглашенных на встречу. Остановился против Павла Ивановича Батова.
— Вот генерал, армия которого открыла нам ворота через Одер.
Фельдмаршал поздоровался, пристально посмотрел в его глаза, перевел взгляд на орденские планки, среди которых заметил знак Ордена Британской империи.
Слова К. К. Рокоссовского до глубины души взволновали Павла Ивановича. Он прежде всего отнес их к шестьдесят пятой армии, прошедшей героический боевой путь от сталинградских степей до суровых вод Балтики, путь протяженностью более 3500 километров, путь, на котором было с боями преодолено около 80 водных преград, в том числе Дон, Сан, Десна, Днепр, Висла, Нарев, Одер.
Прием прошел с русским гостеприимством и хлебосольством. Монти, как за глаза называли английского фельдмаршала, восхищенно говорил о нашей совместной победе. Дух Эльбы был еще силен, хотя в Лондоне отставной премьер-министр Черчилль уже начинал плести паутину «холодной войны». Обращаясь ко всем присутствующим, Монтгомери сказал:
— Вы с войной на Западе покончили, а у нас еще Япония. Хорошо бы драться против нее плечом к плечу.
Шестьдесят пятая армия… Она вошла в историю Великой Отечественной войны как армия первого эшелона, армия решающих ударов. Историки будут тщетно искать в архивах документы о выводе ее на доукомплектование или переформирование. Она всегда была на острие ударов, всегда впереди. 27 раз Москва салютовала в честь ее побед, 39 ее соединений и частей удостоены почетных наименований за освобождение и взятие городов, 323 Героя Советского Союза украсили биографию армии, 120 тысяч ее воинов награждены орденами и медалями, многие государственные награды сияли на знаменах частей и соединений. И тут следует отметить, что из всех общевойсковых армий, сражавшихся на советско-германском фронте в годы войны, шестьдесят пятая армия была единственной, которая от начала до конца возглавлялась одним командармом. Им был Павел Иванович Батов. И успехи армии — это живое воплощение незаурядного дарования ее бессменного командарма, его организаторских способностей, неукротимой воли к победе.
70 лет отдал Павел Иванович Батов службе военной и до конца своей жизни был в строю. Он прошел через огонь пяти войн — двух мировых, двух гражданских и одной локальной.
А начался этот долгий и нелегкий ратный путь в ноябре 1915 года, когда младший приказчик торгового дома купцов первой гильдии братьев Леоновых в Петрограде Павел Батов получил повестку — явиться на призывной пункт.
До этого было детство в маленькой деревушке Верхнего Поволжья Фелисово, где 1 июня 1897 года в бедняцкой крестьянской семье родился третий сын, нареченный Павлом. Потом появились еще два младших брата. Детство оказалось коротким и быстро сменилось тяжелым крестьянским трудом. Родители, как писал сам Павел Иванович, были «бедными среди бедных», но хотели видеть своих сыновей среди счастливчиков, убегавших с холщовыми сумками за плечами на другой берег реки Черемухи, где в деревне Сретенье была земская средняя школа. Много времени отводилось заучиванию изречений из Библии, но ученики получали знания и по грамматике, арифметике и даже начаткам алгебры, геометрии и географии. Учение давалось Павлу легко, и окончил он сретенскую школу одним из первых. На его способности обратил внимание учитель Суходольский. Он приложил много усилий, чтобы пристроить смышленого паренька в гимназию на казенный счет, но все его попытки были тщетны. Павлу оставалось только одно — идти в люди. В торговый дом Леоновых он попал тринадцати лет по «большой протекции», за которую бывший петербургский приказчик из соседней деревни получил от его родителей изрядный куш. В качестве «мальчика» на побегушках, Павел работал только за харчи и одежду. Несмотря на 16—17-часовой рабочий день, юноша тянулся к знаниям, использовал каждую свободную минуту для чтения. Сначала это было случайно попадавшиеся книжки. Но свет не без добрых людей… В доме «из милости» жил студент — племянник Леонова. Он заметил тягу Павла к знаниям.
— Ты учись, парень. Я помогу, вот сдашь за курс реального училища — уже образование!
И действительно помог, давал книги, объяснял непонятнее. Павел настойчиво изучал русскую литературу и историю, математику, физику и химию. И все больше ночью, при свечном огарке. Только исключительной природной одаренностью и трудолюбием можно объяснить то, что в течение трех лет он сумел выдержать экстерном экзамены за шесть классов реального училища.
1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Для 17-летнего Павла Батова начало первой мировой войны ознаменовалось переводом из «мальчиков» в младшие приказчики. По мобилизации часть служащих торгового дома была призвана в армию. Но вновь испеченного приказчика неудержимо тянуло к военной службе. Конечно, по молодости он еще не понимал подлинного характера развернувшейся войны. Газеты пестрели громкими призывами «защиты веры, царя и отечества», журналы «Нива» и «Панорама» печатали сообщения с фронта, помещали рассказы о подвигах, портреты георгиевских кавалеров, не скупились на обещания грядущих блистательных побед русского оружия. Была даже попытка сбежать на фронт, но она закончилась на Варшавском вокзале, откуда жандарм доставил Павла к хозяину.
И все-таки военная биография Павла Батова началась. Осенью 1915 года он был призван в армию, и тут сказалось имевшееся образование, отличавшее его от многих совершенно неграмотных солдат. Батова зачислили в полковую учебную команду 3-го лейб-гвардейского полка, а в конце 1916 года, получив звание ефрейтора, с маршевой ротой Павел отбыл на фронт. Он был назначен командиром стрелкового отделения, в котором почти всем солдатам было за тридцать. Батов потом вспоминал, что он чувствовал себя мальчишкой среди солдат-бородачей. Здесь в окопах произошла встреча, надолго запомнившаяся Павлу Батову. Однажды подойдя к группе солдат, он услышал негромкую беседу. Рядовой Алексей Савков говорил, что война не нужна рабочим и крестьянам, и на ней наживаются капиталисты и помещики, натравливая один народ на другой. Солдаты быстро разошлись, но Савков не побоялся вступить в разговор с отделенным командиром, сказал, что не хочет скрывать от него правды, многое поведал ему об империалистической войне, впервые Павел услышал о Российской социал-демократической рабочей партии, о Ленине…
— Ну, а если вы, господин отделенный командир, посчитаете нужным доложить обо мне начальству — дело ваше. Только не думаю, что крестьянский сын пойдет против солдат.
Ничего никому не сказал Павел, а знакомство с Савковым вскоре перешло в дружбу. Надолго запомнил Павел Иванович первую атаку, в которой он участвовал. В автобиографии он рассказывал: «Не знаю, каким усилием воли я заставил себя перевалиться через бруствер окопа. Вскочил на ноги, винтовку — наперевес и бросился вперед… Очнулся, когда бывалый солдат положил мне на плечо руку и сказал: «Господин отделенный командир, будет! Атака-то кончилась!» Это был первый экзамен на солдатскую прочность. Постепенно приходила уверенность, накапливался опыт. Его отделение стало отличаться смелостью и дерзостью в боях, умелыми действиями в разведке. Георгиевская медаль украсила грудь ефрейтора Батова. В одной из вылазок за «языком» он был тяжело ранен. Придя в себя, Павел узнал, что спас его Алексей Савков.
— Плохо дело, — сказал фельдшер, — большая потеря крови…
Георгиевская награда давала право лечиться унтер-офицерам и солдатам в офицерских госпиталях, и Батов в тяжелом состоянии в санитарном поезде был доставлен в Петергоф. В госпитале было достаточно времени, чтобы обдумать окопные беседы с большевиком Савковым, разобраться в подлинном характере империалистической войны, о которой говорил Алексей Савков.
В конце февраля размеренную жизнь госпиталя нарушила весть о массовых забастовках и демонстрациях в Петрограде, о выступлениях питерского пролетариата. Раненые собирались в палатах и оживленно обсуждали развертывающиеся революционные события. И вдруг ошеломляющая новость — царизм свергнут… По-разному она была воспринята в привилегированном офицерском госпитале. Здесь же, в госпитале, П. И. Батова застала Великая Октябрьская социалистическая революция. Но к этому времени он уже твердо знал, что именно этой революции, народу он должен отдать свои силы, и горько сетовал на судьбу, приковавшую его к госпитальной койке. Раны залечивались медленно, и только в начале 1918 года Павел предстал перед медицинской комиссией.