Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 48)
На это Сталин сказал, что Ставка обяжет штаб 1-го Украинского фронта передавать все мои приказы и распоряжения 27-й армии и оставит ее на снабжении в 1-м Украинском фронте». Так и было сделано.
Наступал решающий момент операции. Конев, который всегда в такие моменты старался быть ближе к войскам, решил установить свой наблюдательный пункт в деревне Толстое, находившейся в центре боев. Но как туда добраться? Распутица. Колесным транспортом двигаться было невозможно. Даже танки буксовали. Самолетом? Но как вылететь? Подняться с фронтового летного поля самолет еще мог, а вот приземлиться казалось невозможным: подтаявший снег слишком глубок, не примет ни колеса, ни лыжи.
Но Конев со времен гражданской войны знал, что люди, если они знают, что в них верят, на них надеются, могут творить чудеса. Помнил он случай, когда был комиссаром бронепоезда «Грозный». Тогда отступавшие белогвардейцы взорвали железнодорожный мост через Иртыш. А на фронте, на другом берегу реки, куда паши войска перешли по льду, создалась сложная обстановка и позарез потребовалась ударная мощь бронепоезда. Как быть? Мост быстро не восстановишь. И вот решено было попробовать перевести бронепоезд на другой берег… по льду. Даже опытным железнодорожникам такой замысел поначалу показался нелепым. Поезд бронирован толстыми плитами стали. Вместе с тяжелыми орудиями, боеприпасами эта махина представляла огромный груз.
Но люди, увлекаемые комиссаром, совершили небывалое дело. Конев поднял всех железнодорожников и крестьян окрестных деревень. Лопатами, кирками они дробили крутые прибрежные откосы, делая пологие съезды. Возили на лед бревна, наводили на них настил. На нем укрепляли шпалы, выкладывали рельсовый путь. И по этому пути переправили-таки через реку ручной тягой сначала паровоз, потом одну за другой и его бронированные площадки. Самым невероятным было то, что вся работа завершилась за сутки.
Так и теперь. Он был уверен, что выход будет найден. Конев вызвал к себе наиболее опытных летчиков эскадрильи связи. И те нашли выход: выложить место посадки для лыж соломой, чтобы самолет не провалился в снег. Был отдан соответствующий приказ. Два самолета поднялись в воздух и взяли курс на деревню Толстое. По пути они были атакованы «мессершмиттами». Самолет, на котором летел адъютант, был подбит и сделал вынужденную посадку. Самолет командующего ушел от преследования в облака и благополучно приземлился на участке, выложенном соломой.
Продолжая напряженные бои, войска 2-го Украинского фронта к исходу 16 февраля сжали кольцо окружения до предела. По приказу Конева авиация всеми наличными силами, несмотря на начавшуюся метель, атаковала с воздуха и проутюжила вражеские колонны на дорогах. Потом на заре в бой были введены артиллерийские соединения, они били по скоплениям врага в оврагах и балках. Танки генерала Ротмистрова в буквальном смысле утюжили неприятельские колонны, находившиеся на марше. Кавалеристы, действуя без дорог, по снежной целине, прочесывали овраги, балки, уничтожая или забирая в плен тех, кто небольшими группками старался уйти малозаметными тропами.
Когда наступит рассвет, немцы, увидев всю безнадежность своего положения, большими группами начали сдаваться в плен. В течение всей этой схватки Конев несколько раз разговаривал с командирами дивизий, которые занимали позиции на внешнем фронте окружения, внимательно следил за действиями войск, донесениями и докладами, словом, держал руку на пульсе событий. Утром 17 февраля Коневу доложили, что среди убитых обнаружен труп генерала Штеммермана. «Где обнаружен, — спросил Конев, — с тылами пли в боевых порядках?» — «Шел пешком вместе с солдатами, которых вел на прорыв». Конев разрешил немецким военнопленным похоронить своего генерала с надлежащими почестями по законам военного времени.
В финале Корсунь-Шевченковского сражения с особой ясностью проявилось умение Конева почувствовать или, точнее, определить критический момент сражения, умение, которое в сочетании с его настойчивостью и волей и на этот раз привело к победе. По официальным данным, в ходе боев противник потерял 55 тысяч солдат и офицеров убитыми и ранеными, более 18 тысяч пленными. а также большое количество боевой техники и вооружения.
В результате победы советских войск в Корсунь-Шевченковской операции немецко-фашистские войска, действовавшие на Правобережной Украине, были сильно ослаблены и деморализованы. Создавались благоприятные условия для развертывания дальнейшего наступления к Южному Бугу и Днестру.
Корсунь-Шевченковская операция вошла в историю как образец операций на окружение. Она показала возросшее боевое мастерство советских войск, полководческий талант Конева засиял новыми гранями. В ознаменование его заслуг ему было присвоено звание Маршала Советского Союза.
Он узнал об этом глубокой ночью, находясь все еще в деревне Толстое, где после доклада в Москву о разгроме Корсунь-Шевченковской группировки спал на соломенном тюфяке, не снимая мокрого комбинезона. В решающие моменты сражения он не раз выезжал на танке в те населенные пункты, где назревали особенно острые ситуации. Когда возвратился, не было сил стащить с себя комбинезон, и, только сбросив сапоги, свалился на койку.
Неожиданно позвонил Сталин. Вот отрывок из разговора, который тогда произошел:
«
На следующее утро самолет доставил на фронт из Москвы свежие газеты. Там был приказ Верховного Главнокомандующего от 18 февраля, посвященный победному сражению у Корсуни. В нем, в частности, говорилось:
«…За отличные боевые действия объявляю благодарность всем войскам 2-го Украинского фронта, участвовавшим в боях под Корсунью, а также лично генералу армии Коневу, руководившему операцией по ликвидации окруженных немецких войск».
В тот же день радио передало Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Ивану Степановичу Коневу звания Маршала Советского Союза.
…Вечером из Москвы прилетел самолет. С ним заместитель Верховного Главнокомандующего Жуков прислал Коневу в подарок новенькие маршальские погоны.
Требовалось в короткие сроки скрытно подготовить новую операцию, пока фашисты не оправились от разгрома под Корсунь-Шевченковским и не успели построить прочную оборону. И это нужно было сделать в условиях, когда войска 2-го Украинского фронта были крайне измотаны в предыдущих жестоких боях, а весеннее бездорожье сделало непроходимыми поля Украины. Прпэтом войска фронта не имели численного преимущества над противником и могли рассчитывать на успех только создав сильные ударные группировки на главных направлениях за счет ослабления других участков фронта. На подготовку операции было отведено две неделп. А нужно было произвести перегруппировку, подтянуть тылы, обеспечить войска всем необходимым для успешного продвижения вперед, разработать план операции (позже она была названа Уманско-Ботошанской) и довести его до войск и т. д., и т. д. Конев, его штаб, все службы фронта и армий работали, не считаясь ни с погодой, ни со временем суток, ни с усталостью.
Конев хорошо помнил слова из директивы Ставки: перейти в наступление как можно быстрее, «дабы не дать возможности противнику организовать на р. Южный Буг оборону». И он добился своего — фронт был готов к наступлению 5 марта, на день раньше срока, указанного Ставкой.
К началу наступления командованию 2-го Украинского фронта удалось обеспечить сосредоточение сил на направлении главного удара. Да какое! На 25-километровом участке прорыва при общей протяженности линии 305 километров было сосредоточено 55 процентов пехоты, 71 процент артиллерии, 92 процента танков и вся авиация фронта. На направлении вспомогательного удара — ширина 18 километров — было сосредоточено 17 процентов пехоты, 22 процента артиллерии и все оставшиеся танки. Остальные войска были растянуты на 268-километровом фронте.
В условиях бездорожья и непролазной грязи противник, конечно, не ожидал крупного наступления советских войск. На это и рассчитывал Конев. Нужно было обеспечить внезапность и быстроту прорыва вражеской обороны.
5 марта в 6 часов 54 минуты началось артиллерийское наступление на направлении главного удара. Погода в этот день была теплой. Утренний туман резко ухудшил видимость. Конев, как всегда, был в войсках. Верный своей привычке все видеть самому, он на этот раз выбрал себе наблюдательный пункт 52-й армии генерала К. А. Коротеева. Туман был настолько плотным, что местность просматривалась не далее, чем на 100 метров. Не видны были даже свои войска, и тем более расположение противника. Туман, с одной стороны, мешал, с другой — способствовал тактической внезапности прорыва обороны. Так как действия авиации были исключены, основная тяжесть подготовки прорыва и поддержки атаки пехоты и танков легла на артиллерию. Артиллерийская подготовка атаки длилась 56 минут. Как подтвердилось в ходе наступления, результат ее вполне обеспечил успех атаки.
Главная ударная группировка фронта в составе пяти общевойсковых и двух танковых армий перешла в наступление. Удар оказался неожиданным для противника. Полная внезапность обеспечила намеченный прорыв. В первый же день оборона врага была прорвана на протяжении 30–35 километров.