Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 50)

Эти взгляды, изложенные Коневым на сборах, как нельзя лучше иллюстрируют уровень его полководческого мышления, подкрепленного опытом военных лет.

Начались напряженные будни подготовки к наступлению, которое впоследствии стало известно как Львовско-Сандомирская стратегическая операция. Для полководца это был творческий, но в то же время мучительный процесс выработки решения на операцию. Это был огромного напряжения умственный и физический труд командующего войсками фронта, его штаба и всех начальников родов войск. Нужно было очень внимательно и тщательно изучить противника, сравнить и сопоставить все разноречивые сведения, взвесить все «за» и «против», неоднократно побывать на местности, установить позиции противника, наиболее выгодные места для наступления наших войск, места их сосредоточения, словом, изучить все основательно и лишь после этого принять соответствующие решения.

Решение Конева предусматривало рассечение группы армий «Северная Украина», разгром ее по частям.

Верный своему правилу никогда не действовать по шаблону, Конев, оценив обстановку, пришел к выводу, что лучше всего при имеющихся на фронте силах нанести два мощных удара и прорвать фронт противника на двух направлениях, отстоящих одно от другого на расстоянии 60–70 километров. Первый удар намечалось нанести из района западнее Луцка в общем направлении на Рава-Русская и второй удар — на Львов с задачей разгромить львовскую группировку немцев и овладеть мощным узлом обороны Львовом и крепостью Перемышль. Как и в прежних операциях, он массировал войска на главных направлениях. В Луцкой ударной группировке на участке прорыва шириной 12 километров намечалось сосредоточить 14 стрелковых дивизий, 2 танковые, механизированный, кавалерийский корпуса и 2 артиллерийские дивизии прорыва. На львовском направлении на 14-километровом участке прорыва должны были нанести удар 15 стрелковых дивизий, 4 танковые, 2 механизированных и кавалерийский корпуса и 2 артиллерийские дивизии прорыва.

Это был обстоятельно подготовленный и продуманный план, но в то же время план необычайно смелый, дерзкий. Однако он вызвал возражения со стороны Верховного Главнокомандующего, считавшего нанесение фронтом двух ударов нецелесообразным. Сталин считал, что надо вместо двух ударов наносить один — на львовском направлении. Однако Конев рассчитал все и сумел убедить Верховного Главнокомандующего в необходимости нанесения именно двух ударов. Как показали ход и исход операции, Конев оказался прав.

Львовско-Сандомирская операция отличалась большим размахом, разнообразием боевых действий, широким применением самых различных форм оперативного маневра. При окружении крупной группировки противника под Бродами Конев умело осуществил маневр бронетанковыми и механизированными войсками, общевойсковыми соединениями, артиллерией и инженерными войсками.

Разгром крупной группировки немцев в районе Брод дал возможность командованию 1-го Украинского фронта двинуть в обход Львова с севера и северо-запада танковую армию П. С. Рыбалко. Этот обходной марш-маневр имел целью отрезать путь отхода львовской группировки на реке Сан и захватить Перемышль, а ударом с запада содействовать 38, 60 и 4-й танковой армиям в овладении Львовом. В это время войска правого крыла фронта успешно продолжали наступление в общем направлении на Сандомир.

Вот как описывает Маршал Советского Союза Г. К. Жуков обстановку тех дней: «22 июля в разговоре с И. С. Коневым мы согласились, что захват 3-й танковой армией тыловых путей на реке Сап заставит противника оставить Львов. По существу, мы оба пришли к выводу, что сдача немцами Львова — дело почти решенное, вопрос лишь во времени — днем позже, днем раньше.

Однако на рассвете 23 июля мне позвонил И. С. Конев и сказал:

— Мне только что звонил Верховный. Что, говорит, вы там с Жуковым затеяли с Сандомиром? Надо прежде взять Львов, а потом думать о Сандомире.

— Ну, а вы, Иван Степанович, что ответили?

— Я доложил, что 3-я танковая армия брошена нами для удара с тыла по львовской группировке и Львов скоро будет взят.

Мы договорились с И. С. Коневым, что днем я позвоню Верховному, а войскам фронта надо продолжать действовать в заданных направлениях.

Получив данные об освобождении Люблина 2-п танковой армией 1-го Белорусского фронта, я позвонил Верховному. Он был еще у себя на квартире и уже знал об этом.

Выслушав мой доклад о действиях 1-го Украинского фронта, Верховный спросил:

— Когда, по вашим расчетам, будет взят Львов?

— Думаю, не позже, чем через два-три дня, — ответил я.

И. В. Сталин сказал:

— Звонил Хрущев, он не согласен с задачей армии Рыбалко. Армия отвлеклась от участия в наступлении на Львов, и это, по его мнению, может затянуть дело. Вы с Коневым стремитесь захватить раньше Вислу. Она от нас никуда не уйдет. Кончайте скорее дело со Львовом.

Мне ничего не оставалось делать, как доложить Верховному о том, что Львов будет занят раньше, чем войска выйдут на Вислу. И. С. Конева я не стал расстраивать подробностями этого разговора.

В результате блестящего обходного 120-километрового марш-маневра танковой армии генерала П. С. Рыбалко и нажима с востока 38, 60-й и с юга 4-й танковой армией противник отошел от Львова на Самбор. 27 июля Львов был занят советскими войсками».

И здесь вновь проявилась свойственная Коневу стремительность. Уже на другой день после взятия Львова он, чтобы не дать врагу опомниться, поставил задачу 3-й гвардейской армии стремительным броском к исходу дня выйти к Висле и с ходу захватить плацдарм, а затем овладеть Сандомиром. 13-й армии Н. П. Пухова было приказано выйти на участок Сандомир — устье реки Вислоки и захватить плацдарм на западном берегу Вислы.

На сандомирское направление подтягивалась и 5-я гвардейская армия, которой командовал генерал-лейтенант А. С. Жадов.

«Нельзя не отметить, — пишет Г. К. Жуков, — исключительную смелость, инициативность и хорошую слаженность взаимодействия всех родов войск 1-го Украинского фронта при форсировании такой сложной и многоводной реки, как Висла. Самому мне, к сожалению, не довелось наблюдать эту операцию, но то, что рассказывали офицеры и генералы, произвело на меня сильное впечатление. Особенно отличились своей организованностью и мужеством инженерные части армии и фронта».

Немецкое командование, израсходовав свои резервы в Белорусской операции, а затем в Львовско-Сандомирской, не могло во время форсирования Вислы оказать 1-му Украинскому фронту надлежащего сопротивления. Его войска твердо встали на сандомирском плацдарме.

В полном блеске раскрылось военное дарование Конева в завершающих операциях Великой Отечественной войны — Висло-Одерской, Берлинской и Пражской.

1945 год начался для Советской Армии грандиозным зимним наступлением. Начало Висло-Одерской операции, в которой должен был участвовать 1-й Украинский фронт, планировалось на 20 января. Однако 6 января премьер-министр Англии У. Черчилль обратился к И. В. Сталину с посланием, в котором просил как можно скорее начать советское наступление. Это объяснялось тем, что к тому времени союзные войска оказались в очень тяжелом положении в связи с наступлением вермахта в Арденнах, начавшегося с середины декабря 1944 года. Идя навстречу союзникам, Верховное Главнокомандование перенесло сроки начала Висло-Одерской операции для 1-го Украинского фронта на 12 января. А это означало, что всю подготовку к сложнейшей операции надо было сжать до предела. Штабы, тылы, войска фронта в срочном порядке заканчивали приготовления к операции. Командующий фронтом, казалось, был одновременно везде. Он не знал усталости, работал и днем и ночью. К назначенному сроку фронт был готов наступать.

Своеобразие Висло-Одерской операции для 1-го Украинского фронта состояло в том, что противостоявшие ему фашистские войска (группа армий «А», с 26 января 1945 г. — «Центр») располагали значительным количеством танков и моторизованных частей. Поэтому план, разработанный по указанию Конева штабом фронта, был рассчитан на то, чтобы не допустить контрударов подвижных войск противника.

Для этого требовалось в крайне сжатые сроки прорвать оборону и ввести в прорыв танковые и механизированные войска до того, как подвижные соединения противника изготовятся для контрудара. Тщательно спланированный прорыв обороны, куда Конев, его штаб, командармы вложили весь свой опыт и умение, а войска — свое возросшее воинское мастерство и неудержимый наступательный порыв, обеспечил успех. К моменту, когда вражеские танковые и моторизованные дивизии изготовились для удара, в зоне их расположения появились передовые части наших танковых армий. Ввод танковых армий в огромные, пробитые для них ворота проходил спокойно и организованно. И противник, пытавшийся нанести контрудар своими танковыми войсками из района южнее Кельце, напоролся на наши танки. Вот что пишет об этом бывший фашистский генерал К. Типпельскирх: «Удар был столь сильным, что опрокинул не только дивизии первого эшелона, но и довольно крупные подвижные резервы, подтянутые по категорическому приказу Гитлера совсем близко к фронту. Последние понесли потери уже от артиллерийской подготовки русских, а в дальнейшем в результате общего отступления их вообще не удалось использовать согласно плану. Глубокие вклинения в немецкий фронт были столь многочисленны, что ликвидировать их или хотя бы ограничить оказалось невозможным. Фронт 4-й танковой армии был разорван на части, и уже не оставалось никакой возможности сдержать наступление русских войск. Последние немедленно ввели в пробитые бреши свои танковые соединения, которые главными силами начали продвигаться к реке Нида, предприняв в то же время северным крылом охватывающий маневр на Кельце».