Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 46)
Бывая то в одной, то в другой армии, Конев мучительно выбирал направление главного удара. Наконец, решил: главный удар будет наносить 53-я армия генерала И. М. Манагарова. Теперь надо было решить вопрос обеспечения удара этой армии со стороны Люботина, откуда непрерывно контратаковали танковые дивизии противника. Танкам надо противопоставить танки и вести наступление на город с этого направления двумя армиями: 53-й армией и танковой армией П. А. Ротмистрова. Правда, в ней насчитывалось только 160 танков и самоходных орудий. Однако и эти силы могли значительно облегчить фронту решение главной задачи.
Так, в раздумьях и сомнениях, рождался окончательный вариант взятия Харькова, вырабатывалась идея операции.
10 августа Конев отдал директиву на овладение Харьковом. Суть ее состояла в том. чтобы оборонявшуюся в районе Харькова группировку противника разгромить на подступах к Харькову, в
Разбить противника в поле, не допустить жертв и разрушений, неизбежных при боях в городе, — этим руководствовался Конев, организуя освобождение Харькова. И в дальнейшем этот коневский принцип был положен в основу многих операций по взятию городов и промышленных районов.
Прорвав оборонительные обводы врага, войска фронта в напряженных боях 12–13 августа вплотную подошли к Харькову и завязали бои на его окраинах. Но чтобы сохранить город от разрушений, нужно было ускорить операцию. Конев отдал приказ сосредоточить 5-ю гвардейскую танковую армию, чтобы она могла перерезать противнику пути отхода из Харькова на запад и юго-запад, заставить фашистов бежать из города. Используя наведенные ночью переправы и проходы через железнодорожную насыпь, танковая армия Ротмистрова перешла в наступление и охватила группировку врага в районе Харькова с запада и юго-запада, а 57-я армия — с юго-востока.
В распоряжении врага остались лишь одна железная и одна шоссейная дороги, да и они были под постоянными ударами 5-й воздушной армии. Во второй половине 22 августа противник начал отход из города. Войска Степного фронта ночью бросились на штурм города. К 11 часам утра город был полностью освобожден.
Вечером Москва салютовала воинам Степного фронта, освободившим Харьков. 20 залпов из 224 орудий потрясли московское небо. Полководческое дарование Конева получило новое признание. Ему было присвоено воинское звание — генерал армии.
Победа в Курской битве, завершившейся взятием Харькова, продемонстрировала перед всем миром возросшее могущество Вооруженных Сил Советского Союза, превосходство советского военного искусства. Попытка немецко-фашистского командования вырвать стратегическую инициативу потерпела сокрушительный провал. После разгрома войск вермахта под Курском стратегическая инициатива окончательно закрепилась за Советскими Вооруженными Силами.
Это было доказано в стремительном наступлении советских войск к Днепру и его форсированием. Степной фронт, как и соседние фронтовые объединения, после освобождения Харькова развивал наступление на запад. Главное, говорил Конев, не дать врагу закрепиться, безостановочно гнать его, не давать передышки. И освободительная волна советских армий неудержимо катилась по Левобережной Украине.
В начале сентября основные силы войск Воронежского и Степного фронтов сосредоточивались на киевском и кременчугском направлениях. Попытки немецко-фашистских войск остановить советское наступление на заранее подготовленных оборонительных рубежах по рекам Ворскле, Пселу, Хоролу потерпели неудачу.
15 сентября Гитлер принял решение об отводе войск за Днепр. Нужно было сорвать немецкий план организованного отступления и самое важное — захватить переправы через реку. Немецко-фашистское командование всеми силами старалось выиграть время и поэтому оказывало упорное сопротивление нашим войскам на промежуточных рубежах. Противник двигался к постоянным переправам у Киева, Канева, Кременчуга, Черкасс, Днепропетровска.
20 сентября 1943 года Конев принял решение разгромить отходящие немецкие войска на кременчугском и днепродзержинском направлениях, на плечах противника с ходу форсировать Днепр и овладеть плацдармами на правом берегу. 23 сентября войска Степного фронта овладели Полтавой и вышли к Днепру юго-восточнее Кременчуга.
План дальнейших действий фронта заключался в том, чтобы форсировать Днепр с ходу на широком фронте. Причем, свою основную задачу Конев видел не только в том, чтобы форсировать Днепр и захватить плацдармы на его правом берегу, но и в том, чтобы всемерно развивать безостановочное наступление в глубь Правобережной Украины. Но для этого прежде всего нужны были плацдармы, плацдармы и еще раз плацдармы.
По мере приближения к Днепру командование фронтом прилагало все усилия, чтобы штатные переправочные средства были своевременно доставлены к реке. И все же они опаздывали. Однако это не сорвало установку Конева форсировать Днепр с ходу.
Он лично выехал к Днепру: хотел сам видеть, как лучше организовать форсирование. 23 сентября он с командующим 7-й гвардейской армией М. С. Шумиловым и инженером армии В. Я. Пляскиным встретился у Нового Орлика. «Мы прошли вдоль берега, осмотрели подступы, примерно определили ширину реки в 700–800 м, осмотрели в бинокли противоположный берег, и установили, что оборона противника на том берегу пока не сплошная, — вспоминал Конев. — Все это побуждало нас, не теряя времени, начать форсирование реки и действовать решительно. Но, к сожалению, переправочных средств почти не было, не считая нескольких надувных лодок. Местность степная, леса нет и, следовательно, негде взять вспомогательных материалов для постройки плотов и мостов. Кроме лозняка, ивы, на берегу ничего не было. Правда, некоторые предусмотрительные командиры по пути собирали лодки, бочки, доски от разрушенных домов, и все, конечно, пригодилось. Но для армии этого было мало. Мы приняли решение: все, что есть в ближайших населенных пунктах (деревянные сараи, двери, крыши, бочки, плетни), использовать для плотов». В этом весь Конев: действовать, не ждать, не надеяться ни на кого, кроме себя.
В ночь на 25 сентября части 7-й гвардейской армии форсировали Днепр и зацепились на том берегу сначала за маленький клочок земли у села Домоткань. Это и было началом форсирования крупной водной преграды войсками Степного фронта.
Трудности в таком деле огромны. И нужно, чтобы войска были уверены в победе. И эту веру должны вселить в них командиры. Поэтому Конев приказал командирам частей переправиться на ту сторону Днепра с передовыми отрядами. Это тоже было его характерной чертой. Доверие к людям, близость к бойцам — эту истину он усвоил еще в 20-е годы, когда пять лет командовал полком. И сейчас, при форсировании Днепра, он приказал командирам быть с передовыми отрядами, потому что знал: это придаст уверенности солдатам, поднимет их доверие к командирам, усилит наступательный порыв. Он всегда говорил, что именно взаимное доверие имеет особую цену, потому что оно не ограничивается отношениями двух человек, а как бы по цепочке передается вниз, подчиненным. Атмосфера, при которой в войсках складывается ощущение: в нас верят, на нас надеются — на наш полк, на нашу дивизию, на наш корпус, на нашу армию, — это атмосфера, крайне необходимая на войне, влияющая на ход военных действий.
«У меня, — писал Конев, — всегда возникало чувство внутреннего протеста, когда в моем присутствии кто-нибудь из старших начальников ставил задачи своим подчиненным формально, как сухарь, не сознающий, что перед ним сидят живые люди, и не понимающий этих людей. Такой начальник обычно диктует, даже не глядя людям в глаза: «Первый пункт — о противнике… Второй пункт — о наших войсках… Третий — ваша задача… Приказываю вам…». И так далее и тому подобное. Формально все вроде верно, а души нет, контакта со своими подчиненными нет…». Сам Конев во всех случаях стремился как можно чаще бывать в боевых порядках, знать лично состояние частей, настроение их личного состава. Этого же он требовал и от подчиненных.
В конце сентября — октябре на земле и в воздухе, на всем фронте за Днепром развернулись ожесточенные бои. Вот как писал о тех днях противостоявший Коневу гитлеровский фельдмаршал Манштейн в книге «Утерянные победы»: «В течение всего октября Степной фронт, командование которого было, вероятно, наиболее энергичным, перебрасывал все новые силы на плацдарм, захваченный им южнее Днепра на стыке между 1-й танковой и 8-й армиями. К концу октября он расположил здесь не менее пяти армий (в том числе одну танковую армию), в составе которых находились 61 стрелковая дивизия и 7 танковых и механизированных корпусов, насчитывавших свыше 900 танков. Перед таким превосходством сит внутренние фланги обеих армий не могли устоять и начали отход соответственно на восток и запад. Между армиями образовался широкий проход. Перед противником был открыт путь в глубину Днепровской дуги на Кривой Рог и тем самым на Никополь, обладание которым Гитлер с военно-экономической точки зрения считал исключительно важным».