Александр Омельянюк – Юность (страница 37)

— «Да не может такого быть!» — удивился Серёжа Гриненко, недоверчиво взглянув на свою подруг Риту Герасимову, с которой он теперь сидел за одной партой.

— Да, да! У нас так случайно получилось!» — не сговариваясь, все разом загалдели классные кинозвёзды.

— «Ну, тогда понятно, почему всё было очень достоверно!» — заключил Саша Поберухин, в этом году сидевший вместо Исаева с Вовой Терентьевым, уступившим своё место Рите Герасимовой.

В свои последние школьные зимние каникулы Платон не только часто ездил к Гавриловым, гуляя там со всеми, снимался в кино, но и сам с удовольствием смотрел по телевизору венгерский телефильм «Капитан Тенкеш», болея за главных героев.

В день рождения Платона, которому 15 января исполнилось семнадцать лет, в самой крупной стране Африки Нигерии произошёл военный переворот. Был смещён президент страны Ннамди Азикиве и убит премьер-министр Абубакар Балева. К власти пришёл командующий армией генерал Джонсон Агийи-Иронси, возглавивший Высший военный совет, и был упразднён пост президента страны.

А через два дня американский стратегический бомбардировщик В-52 с водородными бомбами на борту столкнулся над Испанией со своим самолётом-заправщиком, в результате чего бомбы были потеряны, и погибло семь человек экипажа.

Все эти события дали потом Платону толчок в придумывании своих новых историй.

Новая история случилась и с Алевтиной Сергеевной.

В связи с реформой управления народным хозяйством и реорганизацией, Главное управление «Росглавтекстильснабсбытсырьё», в котором работала Алевтина Сергеевна Кочет, был объединён с другим Главком, работавшим по текстилю, с передачей его в состав Минлегпрома РСФСР. При этом большое количество сотрудников перемещалось по работе.

Эти изменения создали для А.С. Кочет новые возможности карьерного роста и повышения своего заработка уже в «Росглавлегснабсбытсырьё».

Но её чрезмерная скромность, граничащая с самобичеванием самокритичность, и даже самоунижение вступали в противоречие с её новыми возможностями с конкретными предложениями. Её даже звали на работу с повышением в другое Министерство. Но когда она после некоторых раздумий всё же дала своё согласие на перевод, то тут встрепенулось и её прежнее руководство, предложив ей возглавить её прежний отдел, так как прежний её начальник и его заместитель перешли на работу в другие министерства. Но тут Алевтина Сергеевна испугалась такой высокой оценки её квалификации и растерялась, пока согласившись лишь на должность исполняющего обязанности начальника отдела с естественным повышением в окладе. Для этого Петру Петровичу пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать ей, что она не хуже кого-либо сможет обеспечить руководство отделом, имея для этого достаточный практический опыт и теоретические знания. А данный момент является наиболее подходящим, чтобы продвинуться вперёд и показать свои способности и свой организаторский талант.

И Алевтина Сергеевна согласилась.

Ведь до этого став старшим инженером ещё в июне 1958 года, она с октября по декабрь 1961 года временно исполняла обязанности заместителя начальника отдела.

А после успешного окончания краткосрочных курсов при Московском институте усовершенствования руководящих и инженерно-технических работников в 1963-64 годах по специальности организация и планирование материально-технического снабжения, она с января 1966 года стала исполняющей обязанности начальника отдела технических тканей, валяльно-войлочных и кручёных изделий.

В этом коллективе она, ещё работая простым инженером, всегда пользовалась уважением и даже любовью коллег.

Прежде всего, её выделяло чувство такта и постоянная борьба за честность, аккуратность и справедливость. Она доверяла и коллегам и подчинённым, не забывая при любом удобном случае хвалить их. А к ошибавшимся и нерадивым она относилась с терпением, наедине объясняя им их ошибки и выражая уверенную надежду, что те исправят их и добьются качественной работы. И подчинённые часто отвечали ей взаимностью.

За свою работу Алевтина Сергеевна Кочет неоднократно поощрялась и руководством. Если до 1959 года это были сплошь денежные премии, то после этого они чередовались с благодарностями и памятными подарками к 8 марта от руководства министерства.

И, словно равняясь на мать, после зимних каникул Платон взял самый серьёзный настрой на подготовку к школьным выпускным экзаменам. Он стал внутренне больше собран, даже как будто повзрослел, а свои любимые увлечения и занятия временно отодвинул на второй план.

Чуть забрезжившее в его подсознании чувство опасности помогло ему собраться и внутренне мобилизоваться. Он стал более внимателен, целеустремлён, настойчив, даже расчётливей.

Это сразу сказалось и на учёбе, особенно на математических предметах. Каким-то чудесным образом Платон с третьей четверти вдруг перестал торопиться при решении задач и потому не стал досадно ошибаться.

А слова его школьного учителя по математике В.В. Петрова:

— «Вы спешите, потому ошибаетесь. Такая скорость решения не нужна. Возьмите себя в руки и престаньте спешить. Вот увидите — ошибки ваши исчезнут, и вы станете учиться только на отлично!» — оказались пророческими.

И с нового года Платон стал получать по всем математическим предметам только пятёрки, так как его прежние ошибки и описки полностью исчезли.

Сам себе удивляясь, довольный Платон поднажал и по другим предметам.

Правда, его ударная третья четверть сначала началась для него с досадной двойки по его коронному предмету геометрии. При повторении её курса за 6–8 классы, он не смог найти соответствующего учебника. И во время ответа у доски он сам по своему пониманию вывел доказательство одной теоремы, опираясь на другую. А оказалось, что надо было наоборот.

Увидев и услышав это, Владимир Владимирович засунул обе руки себе за спину и стал в задумчивости молча расхаживать между рядами парт. Не зная, что и сказать, он от своих мыслей и внутренних переживаний то бледнел, то краснел, смешно вращая от удивления чуть выпученными серыми глазами, при этом сопя и вздыхая. Он не знал, что сейчас надо сказать местному гению.

А класс сидел, затаив дыхание — что будет?!

Ведь большинство знало, что Платон доказал всё наоборот. Но ведь он этим доказал обе теоремы?!

Наконец Владимир Владимирович подошёл к Кочету, который был выше него почти на голову, и, глядя глаза в глаза, молвил:

— «Кочет, голубчик! Плохо!».

От таких неожиданных слов Платон даже сначала растерялся, невольно взглянув на класс, откуда некоторые ученики показывали ему знаками, что надо было наоборот.

— «А-а! Надо было наоборот!? Но я не нашёл учебника, потому придумал сам!».

— «Что сам — это хорошо! — чуть улыбнулся Владимир Владимирович — Но надо бы и быть с усам! Двойка!».

Расстроенный вновь испечённый двоечник, так как эта двойка была первой в его жизни по геометрии, молча направился к своей парте, встретив чуть сочувственный, но больше злорадный взгляд Сталева.

В один из зимних вечеров мать подошла к делавшему уроки сыну и извинившись, сообщила:

— «Сынок! Тут от дяди Жени пришло письмо. Там есть кое-что интересное и для тебя. Закончишь, почитай!».

— «Так давай я сразу и прочту его!» — ответил сын.

Но мать, держа в руке толстенный конверт, прежде, чем отдать его, прокомментировала:

— «Мы тут с ним списались по поводу твоего поступления в институт и решили, что дядя Женя поможет тебе поступить в их городе! Ведь в Москве тебе поступить будет трудно!?».

— «Мам, да ты что!? В Йошкар-Олу я не поеду! Хватит мне Реутова!» — в сердцах бросил он упрёк матери за их переезд из Москвы.

— «Да ты только пока порешай задачи на подготовительные курсы! Потренируйся, почувствуй трудности! А вообще-то тебе было бы полезно вылететь из-под моего крылышка в самостоятельную студенческую жизнь! Так дядя Женя за тобой присмотрит! Подумай!» — не унималась она.

— «А чего тут думать?! Я не маленький! Опека мне ни чья не нужна! А поступать я буду только в Москве! И всё об этом!» — решительно возразил Платон, чуть лукавя, так как прекрасно понимал, что под материнской бытовой заботой ему будет жить намного проще и комфортней, чем одному.

Мать сама в юности рано выпорхнула из родного гнезда в самостоятельную жизнь, потому считала для сына такой путь естественным.

А Платон тем временем думал про себя:

— Ну, мать, даёт!? Сама совершила ошибку, вывезя меня из Москвы в Реутов, а теперь хочет заслать меня ещё дальше, за Мажай!? Да ну, к чёрту! Поступать буду только в Москве и нигде больше! Или вообще не поступать в ВУЗ?! Хе-хе! Решили они за меня, деятели! Да фиг вам и всё тут!

И Алевтина Сергеевна отписал брату Евгению:

— «Платон настроился не ехать. А когда я после твоего звонка предложила пересмотреть своё решение — опять ответил: Я решения не меняю! Намерен сам заниматься для поступления в ВУЗ!».

Платон теперь успевал делать все уроки, даже литературу, за которую всегда брался последней. Он даже смог прочитать более половины, заданной к прочтению по литературе, книги «Отцы и дети» И.С. Тургенева.

Наибольшее впечатление на него произвела, затронутая в ней проблема взаимоотношений отцов и детей. И это было понятно. Ведь его отец, по сути, с семьёй не жил, официально находясь в разводе. И сам он на своей шкуре испытал эти проблемы, понимая поведение и отцов и их детей. И у Платона на этот счёт появились мысли, которые он записал в свою тетрадь по литературе. На следующий день на уроке литературы его вызвали к доске отвечать домашнее задание по этой теме. Платон рассказал то, что успел прочитать, но этого было недостаточно.