Александр Омельянюк – Юность (страница 38)

Учительница Маргарита Викторовна, имевшая звание кандидата педагогических наук и защитившая диссертацию по русскому мату, попросила Платона принести ей тетрадь по литературе. Платон поначалу застеснялся показывать ей свои мысли, но тут же понял, что рано или поздно она их всё равно прочтёт, и отнёс тетрадь, возвратившись на своё место. А учительница углубилась в её изучение. И это длилось несколько минут. Весь класс даже затих в удивлённом и нетерпеливом ожидании.

А Сталев даже шепнул Платону:

— «А ты что там понаписал?!».

— «Да так, некоторые мысли по этой книге появились, вот я их и записал, чтобы не пропали даром» — в ответ шепнул Платон.

Наконец Маргарита Викторовна подняла свой восхищённый взгляд в очках и, чуть ли не торжественно улыбаясь, неожиданно объявила, вроде даже немного смущаясь и сделав короткую выжидательную паузу:

— «За ответ я вам ставлю три, а за тетрадь … пять!».

И немного покрасневший Платон под полуулыбки восхищённых и удивлённых одноклассников забрал свою, в один момент ставшую загадочной, тетрадь.

— «Покажи, что ты там написал!» — потянулся было Сталев к тетради Платона, но сразу заржавел, получив ею звонкую затрещину.

Учёба же Кочета по французскому языку напоминала прошлогоднюю, хотя он и старался добросовестно делать домашние задания. Вылезал он только за счёт чтения и ответа на домашнее задание в конце урока. Зато когда класс стал готовиться к выпускным экзаменам, изучая тему устного пересказа, Кочет блеснул быстротой понимания текста ещё до его перевода и приличным произношением. Однажды учительница попросила их, используя звуковые ассоциации попытаться перевести незнакомое слово «autour».

Платон, вспомнив о велогонке Тур де Франс, невольно сделал пальцем круговое движение, вызвав восторг у учительницы:

— «Правильно! Это слово переводится, как вокруг!».

Он уже привык, что их учительница французского благоволила ему. А он жалел красивую женщину с испорченной родами фигурой, старясь оправдать её доверие.

А дома Платон не забывал помогать бабушке по хозяйству. Он ходил в магазины, подметал полы, вытрясал половики, в том числе домотканые из разноцветных полос обрезков различных материалов, которые в своё время Нина Васильевна самостоятельно выткала ещё в деревне, и мыл за собой посуду. И бабушка, которой 20 января отметили шестьдесят три года, была довольна старшим внуком. К тому же их отношения давно восстановились, стали доверительными и с чувством юмора.

Ещё осенью Нина Васильевна опять хотела вернуться на свою прежнюю работу санитаркой в больницу, но её взять могли только на постоянную. Поэтому она посвятила всю себя ведению домашнего хозяйства, что делала теперь качественно и с душой, став настоящей домоуправительницей, сняв нагрузку с Алевтины Сергеевны.

Под влиянием внука Нина Васильевна даже стала интересоваться международными событиями и политикой.

— «Я теперь в доме буду, как Индира Ганди!» — шутила она, узнав, что 24 января та возглавила правительство Индии, став вторым премьер-министром в истории страны.

Но особенно Нина Васильевна радовалась нашим космическим успехам. Более того, Платон заметил, что бабушка перестала молиться и разговаривать на религиозные темы. И это радовало молодого атеиста.

Новым успехом советской космонавтики явилась посадка 3 февраля на поверхность Луны первой Автоматической межпланетной станции «Луна-9», и передача на Землю панорамы лунного ландшафта.

А на Земле лунный ландшафт можно было увидеть на заснеженных полях Подмосковья, по которым отец и сын Кочеты ходили по воскресеньям.

Но теперь Пётр Петрович не был сотрудником министерства и ездил с сыном на лыжную базу «Труд» в Сокольники хоть и в частном порядке, но, по старой памяти, всё же прикрепившись к коллективу лыжников, финансируемому профсоюзным комитетом министерства.

В этот раз Пётр Петрович привлёк к этому занятию, наконец согласившихся на уговоры их соседей по садоводству Котовых и своего зятя Аркадия Павловича, своим примером агитируя ещё курящего за здоровый образ жизни.

И в одно из солнечных, но уже не очень холодных воскресений Бронислав Иванович Котов сфотографировал компанию своих довольных погодой и прогулкой лыжников в составе Кочетов, Кузяева, своей жены Светланы Андреевны и сына Алёши, уже тянувшегося в лыжах за Платоном.

Февраль вообще оказался богатым на события. Находясь ещё в декретном отпуске, Варя возобновила учёбу, в первой половине дня оставляя Славку на няню Ольгу Ивановну.

Ещё осенью Надежда Васильевна посвятила Алевтину Сергеевну в их планы найти няню для Славки, когда Варя с февраля возобновит свою учёбу, и попросила помочь в её поиске.

— «У меня пока есть на примете лишь одна наша патронажная медсестра Карелия! Она очень любит детей, хорошо с ними общается и они отвечают ей взаимностью! Но она слишком молода, и занята по работе! Да и есть ли у неё достаточный опыт?» — поделилась «тёща» со «свекровью».

— «Я могу сейчас предложить только свою мать! У неё большой опыт в ухаживании за младенцами. Она своих шестерых … имела, да и долго работала заведующей яслями, сама участвуя в уходе за малышами! Не знаю только, согласится ли она сейчас ухаживать за своим правнуком? Всё-таки годы уже» — предложила помощь Алевтина Сергеевна.

— И зачем я скала про свою мать? Ведь она неряха! При уходе за Славкой не сможет обеспечить надлежащую чистоту. А молодая мать не стерпит — будет скандал! Зачем мне это?! — тут же задумалась молодая бабушка.

— «Но я поищу и другой вариант!» — пока успокоила она себя и Надежду Васильевну.

А дома Алевтина Сергеевна рассказала об этом разговоре своей матери, но та не захотела новой обузы, сославшись на годы и потерю навыков.

Но в их разговор неожиданно вмешалась, сидевшая рядом Настя.

— «У нас в классе, я знаю, мать одного мальчика работала в яслях! А сейчас она временно не работает. Можно её попросить!» — предложила она.

— «Хорошо! Предложи! Если это её заинтересует, то ты нас сведи!».

— «Хорошо, мам, я поговорю с Юрой!».

И через два дня Настя сообщила адрес заинтересовавшейся женщины. Это была Ольга Ивановна Максимова, проживавшая в квартире № 23 дома № 15 по улице Новая.

Вечером следующего дня Алевтина Сергеевна зашла по адресу, сообщив Ольге Ивановне основную информацию и дав телефон Надежды Васильевны, заодно познакомившись и с сыном хозяйки Юрой — одноклассником Насти. А потом она перезвонила Гавриловой.

И с конца февраля, когда Варя после утреннего кормления уезжала на лекции, Ольга Ивановна сидела с малышом до её возвращения. Когда же Варя задерживалась, то няня ещё и встречала после школы Клаву и разогревала ей обед.

— «Ольга Ивановна! Извините, что я вас задержала! Вас дома наверно сын заждался!» — как-то спросила её Варя.

— «Да нет! Ничего! Он у меня уже большой, самостоятельный!».

Но бурные события конца февраля происходили не только в семье Гавриловых, но и на международной арене.

Протокол об оказании СССР содействия в строительстве в Египте Хелуанского металлургического комбината был подписан между нашими странами 22 февраля.

На следующий день в Сирии произошёл уже восьмой военный переворот в её истории, и к власти в этот раз пришло левое крыло партии БААС во главе с генералом Салахом Джедидом, назначившим новым президентом Нуреддина Атаси.

А 24 февраля поменялся президент и в Гане. Во время поездки в Ханой первый президент страны Кваме Нкрума был отстранён от власти своими военными.

К власти в Гане пришёл Национальный совет освобождения во главе с генералом Джозефом Анкрой, социалистические реформы Кваме Нкрумы были отменены, и отношения с СССР ухудшились.

Неожиданно возникли охлаждения и в отношении Платона к Гавриловым. За спиной Платона Алевтина Сергеевна договорилась с Надеждой Васильевной, что с нового года они не будут принимать у себя дома Платона, пока он не сдаст все выпускные экзамены. Поэтому его общение с Варей свелось к телефонным звонкам.

Но Платон тужил об этом лишь поначалу. Вскоре он свыкся со своим новым качеством. Тем более он давно, ещё с детства, привык из любой ситуации находить для себя что-то полезное и положительное, не предаваясь терзаниям, тоске и сожалениям. Зато теперь это новое его качество способствовало регулярным воскресным походам на лыжах.

Но зима кончилась, свободного времени по воскресеньям стало больше, и Платон заскучал по сыну и любви.

Наступавшая весна действовала на многое и многих. В стране, во всяком случае, в Москве, уже наступали те времена, когда по вечерам в подъездах прыщавые мальчики под монотонное бренчание на гитаре ныли свои страдальческие по девушкам песни.

И Платон, которого тоже переполняли бурные чувства, как-то раз присоединился к своим дворовым товарищам, у кого-то взяв на минуту гитару, и вместе с ними попев известные песни о любви. Но почти тут же он спохватился и смутился от своей минутной слабости и чрезмерной открытости, покинув импровизированную подъездную сцену и услышав себе вслед:

— «Платон! А ты оказывается не только играть, но и петь умеешь!? Приходи ещё!».

Но, покрасневшего от смущения, уже и след простыл.

Теперь самым интересным для Кочета стал XXXIII-ий чемпионат мира по хоккею с шайбой, проходивший с 3 по 13 марта в югославском городе Любляна.