Александр Омелаев – Сотворить судьбу. Мемуары автора серии Сиф (страница 2)
Эта книга — история о том, как упрямая мечта, зародившаяся у простого парня в глухой сибирской деревушке, взломала рамки привычной реальности и дотянулась до гиперзвуковых скоростей и космических высот.
Как формировался этот характер? Что помогло деревенскому парнишке без связей и привилегий стать творцом собственной жизни? Ответ кроется в этапах становления его характера, каждый из которых был сознательным выбором вектора развития духа и силы.
Всё началось там, где бурное течение алтайской реки Чарыш спорило с вековой тишиной сибирской тайги. С раннего детства во мне жила необъяснимая, почти яростная жажда познания. Пока сверстники довольствовались привычными деревенскими играми, меня неудержимо тянуло за горизонт. Повышенная активность и рисковый, авантюрный характер были не просто баловством или упрямством — это был мой манифест познания окружающего мира.
Лёжа на сеновале в тишине сибирской ночи, вдыхая пьянящий аромат сухих трав, я смотрел на мигающие мириады далёких звёзд. В эти моменты, с замиранием сердца, через страницы книг Фенимора Купера, Джека Лондона и Жюля Верна, я обретал свои первые жизненные принципы. Герои этих книг показывали мне главное: окружающий меня мир безумно интересен, огромен, опасен, но абсолютно покоряем, если у тебя есть смелость бросить ему вызов.
Введя мечту в русло реальности, в двенадцать лет я совершаю свой первый осознанный шаг вопреки обстоятельствам. В глухой деревушке, где не было ни специализированных кружков, ни чертежей, из подручных материалов строю свою первую модель самолёта. Момент, когда эта хрупкая конструкция оторвалась от алтайской земли и взмыла в бездонное голубое небо, изменил всё. Это был не просто запуск игрушки — это был первый акт творения собственной судьбы. Мне стало понятно, что кажется невозможным, можно материализовать своими мыслями и собственными руками. С этого дня моё сердце навсегда осталось в небе. А когда в 1961 году планету потряс гагаринский крик «Поехали!», провинциального неба мне стало мало — мой взор обратился к космосу.
Поступление в Казанский авиационный институт (КАИ) стало логичным шагом человека, который точно знал, чего хочет. Я пришёл туда не робким абитуриентом, а многократным чемпионом по авиамоделизму. Но небо требовало личного, телесного присутствия, и ради этого нужно было выковать безупречное, незаурядное упорство для его покорения.
В 17 лет в Казанском ДОСААФ я делаю свой первый шаг в пустоту — первый прыжок с парашютом. Это не было весёлым приключением. Это было осознанное, жёсткое столкновение со своим первобытным страхом высоты. Шаг за борт — и победа над инстинктом самосохранения ради высшей цели. За парашютом последовал мотокросс. Это не было просто «катанием на мотоцикле» ради адреналина. Это был полигон для испытания воли, где каждый крутой вираж и риск подчинялись одной задаче — победе. Вектор был выбран верно: в двадцать лет я уже Кандидат в мастера спорта и участник Всесоюзного первенства вузов СССР.
Расширяющие горизонт первые самостоятельные полёты на планерах и спортивных самолётах закрепили этот успех. Тот, кто хоть раз оставался один на один с ревущим мотором и бездной под крылом, знает: в кабине нет места сомнениям. Осваивая экстремальные виды спорта, я сознательно искал эти опасные точки на грани, воспитывая в себе мужчину, готового к космическим нагрузкам.
Самый жестокий, разрывающий душу экзамен судьба приготовила мне на самом взлёте. Когда цель была так близка, железный, безжалостный вердикт медицинских комиссий навсегда захлопнул передо мной люк космического корабля. Медики меня приземлили своим вердиктом. Это был момент острейшего эмоционального излома. Рухнуло то, ради чего преодолевался страх в небе, ради чего выжимался максимум на трассах мотокросса, ради чего отдавались все силы. Для сотен других это стало бы финалом — поводом сломаться или покорно поплыть по течению, обижаясь на весь мир. Но именно в этой точке отчаяния мне пришлось проявить все воспитанные мной внутренние силы духа. Я отказался признать поражение. Если моему телу закрыли доступ к звёздам, туда прорвётся мой разум. Не можешь лететь сам — сделай так, чтобы летали другие. Вместо того чтобы сдаться, я перенаправил всю накопленную, свою энергию в науку.
Три десятилетия работы в Академии наук СССР стали триумфом интеллекта и воли. Работая на переднем крае человеческого прогресса, я по сути ежедневно штурмовал невидимые границы, заставляя технику и человеческую мысль преодолевать звуковой барьер, уходить в трансзвук, гиперзвук и, наконец, прорываться в космос. Каждое научное достижение, защищённая диссертация, каждый успешный расчёт и эксперимент были и моей маленькой личной победой над земным притяжением.
1992 год. Но самый главный, экзистенциальный вызов ждал меня впереди. С грохотом рушится великая империя. Вместе с Советским Союзом распадается и АН СССР. Финансирование прекращается в одночасье. Всё остановилось. Вчерашние светила науки, профессора, талантливые студенты и преданные сотрудники оказались выброшены на обочину жизни без средств существования. Система предала тех, кто создавал её величие.
В этот критический момент мне пришлось принимать нестандартное, и рискованное решение. Действуя вопреки всеобщему хаосу, параличу власти и страху, пустив в ход все свои научные связи, репутацию и всю накопленную сибирскую энергию, я создаю научно-производственную фирму — АО «АВАКС».
Это не был бизнес ради наживы. Это была спасательная операция. Благодаря «АВАКСу» студенты и сотрудники получают не просто работу, а реальные деньги для выживания, сохранив своё человеческое и профессиональное достоинство в те лихие годы. Однако живая инициатива, самостоятельность и наш успех встали поперёк горла партийным и научным чиновникам, перекрасившимся в новых управленцев. Человек, который решает проблемы сам и ведёт за собой людей, подрывал их авторитет и ранг. Началось подспудное, но яростное давление закостенелой номенклатуры. К 1995 году, поставленные перед выбором, мы совершаем ещё один крутой маневр — мы уходим из Академии. Уходим не побежденными, а свободными. Пришлось полностью уйти в бизнес, чтобы своими руками, с нуля, поднимать и заново отстраивать разрушенную экономику страны на новых рельсах. Это был рискованный и в то время даже опасный шаг. Но это был шаг истинного созидания.
Сегодня, находясь на девятом десятке лет, оглядываясь назад на свою историю жизни — я вижу это пространное многолетнее полотно своей судьбы, сотканное из дерзости, труда и верности детской мечте. И теперь, когда реальные скорости укрощены, все запланированные вехи этапов остались позади пришло время для последнего, самого удивительного путешествия.
Я решил, когда-то придуманные на сеновале в детстве свои фантастические истории изложить в семи приключенческих фантастических книгах, возвращаясь к истокам своей длинной жизни. В этих произведениях сотворяется новая судьба — теперь уже из чистой магии иллюзий и воспоминаний юности, приглашая читателя взлететь вместе с героями этих приключений.
3. Несколько эпизодов из детства.
Краткая автобиография. Родился в марте 1945г. В сибирском селе Ребриха, Алтайского края. В 1946 году семья переехала в посёлок Тальменка. В 1952 г. пошёл в школу, так как с 5 лет уже и читал, и писал, в школе было скучно и не интересно. Отец, Омелаев Иван Александрович, работал преподавателем в школе механизации сельского хозяйства, мать, Анна Гавриловна работала инструктором в райкоме КПСС. В 1949 году родился брат Сергей, отец привез свою тетю Наталью Семеновну, которая и ухаживала за младшим братом. Я был совершенно свободен от опеки бабушки Наташи и родителей. Покормить корову, свиней, курей, убрать навоз после коровы в стайке, наносить из колодца 10 – 20 ведер воды – и я свободен как птица, благо уроков я практически не делал. Иногда ходил с бабушкой торговать картошкой с малосольными огурцами на вокзал. Зимой собирал в лесу, который был совсем рядом, сосновые шишки и сдавал их в лесхоз. Так я зарабатывал свои первые деньги. Именно там, в лесу, сидя на дереве, в марте 1953 года я услышал гудки паровозов и заводов, гудевших по поводу траура по умершему диктатору – Сталину. Жили не голодно, но очень бедно. Иногда мне не выдавали обувь и штаны для выхода на улицу, так как родители берегли их для походов в школу.
В 1956 году отец закончил с/х институт в Новосибирске, и мы переехали в село Шарчино Алтайского края. Отец – директор МТС (машинотракторная станция), мать – инструктор райкома КПС, я – школьник 4 класса. Здесь я далее развернул свою личную трудовую деятельность. Мне подарили лобзик, он стал источником моего заработка. Мои поделки в виде рамок для доски почета покупал РК КПСС, Райисполком и школа, а вазы из фанеры для печенья и конфет – дарил соседям и знакомым родителей. Летом ловили сусликов и сдавали шкурки, а также мы с друзьями ходили по домам жителей и продавали книги от книжного магазина.
1958 год – мы в Бийске (бывший женский монастырь), 6 класс –школа в деревне Угренёвка – 7 км от дома, 8-10 классы –школа в Бийске – 12 км от дома, чаще всего пешком, иногда на попутных машинах. Зимой через Бию по льду, а дальше 0,5 часа на автобусе (ужасно холодном).