Александр Ольшанский – Сокровища Урала (страница 3)

И она начала читать, медленно, вникая в пышные, старомодные обороты. Это была история о мастеровом Степане, лучшем в своем деле, и о его дочери Танюшке, диковинной красоты девочке, унаследовавшей от отца не только лицо, но и его странную, необъяснимую связь с горами. О том, как Степан, умирая, оставил ей наказ — беречь малахитовую шкатулку, ибо связана она с самой Хозяйкой Медной горы. И как Танюшка, повзрослев, смогла надеть на себя украшения из шкатулки, и вдруг стала видеть подземные жилы, словно они проступали у нее под ногами сквозь землю. Она указывала рудокопам, где копать, и те находили самые богатые залежи. Но люди, одержимые жадностью, стали ее бояться, видя в ней колдунью или саму нечистую силу. И однажды Танюшка, не вынеся людской молвы и косых взглядов, ушла в горы и не вернулась. А шкатулка ее исчезла.

— Вот это да, — прошептал Ужастик, когда Сиф закончила. — Значит, это правда. И Степан, и Танюшка… И шкатулка не просто так сверкает. Она… тоже чувствует камень.

— Чувствует? — переспросил Монетка, и в его глазах загорелся новый, более осмысленный огонь. — То есть, эта шкатулка… может привести нас к самым богатым залежам? К золоту? К изумрудам?

— Она может привести нас к истине, — строго сказала Сиф, захлопывая крышку. — Хозяйка дала нам не слиток, а ключ к пониманию. Эти травинки, эта земля… Это же память. Память о мастере и его дочери. Вот что главное.

Она бережно взяла шкатулку в обе лапы. И в тот же миг Футя снова зазвенел. «Гео-сканер» завибрировал, и его линза, прежде светившая ровным синим светом, вспыхнула ярко-зеленым. Шкатулка в руках Сиф ответила ей тихим, но отчетливым свечением изнутри.

— Они говорят, — с благоговением сказал Ужастик. — Футя и шкатулка… они нашли общий язык.

— Это не язык, это резонанс, — поправил его Монетка, но уже без ворчания, а с неподдельным интересом. — Шкатулка — как наводчик. Она указывает сканеру, куда смотреть. О, это… это гораздо ценнее, чем я думал!

— Значит, работа начинается. Шкатулка будет нашим компасом. — Сиф бережно держала в руках шкатулку, даже смотря на эту реликвию с аккуратностью. — А теперь тише. Слышите?

Снаружи, совсем близко, послышались грубые мужские голоса и тяжелые шаги. Кто-то шел прямо к их укрытию.

Глава 4. Неудачная шутка Монетки

Голоса за стеной камня звучали все явственнее. Их было двое. Один — хриплый, простуженный, другой — молодой и подобострастный.

— Говорю тебе, Вась, тут что-то есть! — настаивал молодой. — Приборы зашкалило, когда мы тот кварцит сносили. Энергия какая-то, аномальная.

— Аномальная, говоришь? — хрипло рассмеялся Вася. — Может, это у тебя в башке аномалия? От вчерашнего самогона. Работать надо, а не за призраками гоняться. Нам указание — расширять карьер до озера, вот и роем.

— Да я сам видел! Вон в той расщелине что-то светилось. Зеленое такое…

Шаги приблизились к самому входу в гротик. Сиф сжала в лапах шкатулку. Ужастик замер, превратившись в каменную скульптуру с выпученными глазами. Даже Монетка перестал дышать.

В проеме, отодвигая ветки ивы, показалось запыленное, обветренное лицо в защитной каске. Глаза, маленькие и бойкие, метнулись по сторонам и уперлись в странную группу: черепаха со скейтом, ворон и уж в шапке с помпоном.

— Вот это да-а-а! — изумился парень. — Зоопарк, блин, подпольный!

— Ну что там? — послышался голос Васи.

— Да так… Зверье местное. Черепаха какая-то… и птица. А ещё змея, хм, в шапке.

Вася, мужчина покрупнее и старше, отпихнул товарища и сам заглянул в грот. Его взгляд, цепкий и опытный, скользнул по Сиф, по Ужастику, по Монетке и… остановился на малахитовой шкатулке, которую Сиф инстинктивно прижимала к себе.

— Черепаха со шкатулкой? — медленно проговорил он, и в его глазах загорелся тот самый огонек, который так хорошо знал Монетка. Огонек жадности. — Это что за диковинка? Давай-ка сюда, красавица, посмотрим.

Сиф отпрянула вглубь грота. Ужастик отчаянно зашипел, стараясь казаться грозным. А Монетка… Монетка вдруг воздел крылья и каркнул так громко, что эхо отозвалось во всем ущелье.

— Не смейте, невежды! Сиф, не отдавай! Это бесценный артефакт! Он укажет нам путь к несметным богатствам! К золотым жилам, к россыпям самоцветов! Я, Монетка, чувствую это!

Наступила мертвая тишина. Даже Сиф онемела от такой глупости. Двое людей переглянулись, и на их лицах расплылись ухмылки.

— Слышал, Вась? Птица говорящая. И про богатства лопочет. Ну, ворон чему только не учат.

— Слышал, Петька. Видно, цирк уехал, а артисты остались. Ну-ка, друзья мои малые, — он сделал шаг вперед, протягивая руку к шкатулке. — Отдавайте вашу игрушку. Мы ее… в музей сдадим. Для истории.

— Ни за что! — прошептала Сиф и рванула в сторону, пытаясь проскочить к выходу.

Но люди перекрывали путь. Петька ловко поймал Ужастика, который попытался укусить его за сапог, и отшвырнул в угол. Сиф, отчаянно маневрируя на скейте, пыталась увернуться от рук Васи, но грот был тесен. Ворон Монетка в ярости и страхе взмыл к потолку, осыпая всех перьями и проклятиями.

— Глупые твари! Вы губите свое счастье! Отдайте им шкатулку, мы ведь все погибнем!

В этой суматохе никто не заметил, как Футя, стоявший в тени, тихо замерцал. Его «Гео-сканер» поймал отблеск борьбы, и на корпусе скейта зажглась алая, тревожная лампочка.

Вася, наконец, улучил момент и выхватил малахитовую шкатулку из лап Сиф. Он поднес ее к свету, свистнул.

— Чистой работы малахит. Старинная. Смотри, Петька, насечка-то какая. Это ж не игрушка, это находка.

— Отдайте! — взмолилась Сиф, чувствуя, как под ее панцирем бегут мурашки бессильной ярости. — Она не ваша! — черепаха тщетно бегала у ног рабочих.

— Вот это удачи привалило, — усмехнулся Вася и сунул шкатулку за пазуху, в нагрудный карман комбинезона. — Ладно, зверье, свободны. Ищите себе другую игрушку.

Они развернулись и вышли из грота, громко переговариваясь. Их смех долго еще доносился снаружи, постепенно затихая в отдалении.

В гроте воцарилась гробовая тишина. Сиф сидела на полу, опустив голову. Ужастик, отлеживая ушибленный бок, тихо поскуливал. Монетка спустился с потолка и уселся на камень, безучастно глядя в пустоту.

— Ну вот, — наконец прошипел Ужастик. — Все пропало. Шкатулку украли. Хозяйка нас проклянет. Мы провалили задание.

— Это я провалил, — глухо проговорил Монетка. Его воронье высокомерие испарилось, осталась лишь горькая, тягучая пустота. — Это я, старый дурак, разболтал все этим варварам. Я… я хотел похвастаться. Хотел, чтобы они поняли, с какими великими артефактами имеют дело.

Сиф медленно подняла голову. В ее глазах не было упрека. Был холодный, стальной блеск.

— Рыдать некогда, — сказала она отрывисто. — Шкатулку украли. Значит, мы ее вернем. Футя!

Скейт подкатился к ней, издав вопросительный писк. Алая лампочка на его корпусе все еще мигала.

— Ты отследил их? — спросила Сиф, гладя его. — Ты запомнил их энергетический след? Запомнил шкатулку?

Футя радостно дернул подвеской и замигал зеленым — да, конечно, запомнил! Его сканер был настроен на шкатулку, и теперь он был единственным, кто мог привести их по следу.

— Вот и хорошо, — Сиф вскочила на ноги. Ее скейт отозвался грозным жужжанием. — Значит, у нас есть план. Мы идем на разведку. Найдем их лагерь. И заберем наше.

— Но как? — взмолился Ужастик. — Они же огромные! И злые!

— Мы — СМУФ, — ответила Сиф, и в ее голосе впервые прозвучала не просто бравада, а твердая уверенность. — Мы выкручивались и не из таких передряг. Монетка, ты летишь наверх, ведешь визуальное наблюдение. Ужастик, твоя задача — просочиться, куда не пролезет никто. А я… я обеспечу отвлекающий маневр. Помчали!

Она вырулила из грота, и ветер, ворвавшийся внутрь, принес с собой запах дизельного дыма и свежевскопанной земли. Где-то там, за поворотом, в лагере «черных копателей», лежала малахитовая шкатулка — их ключ, их надежда и их первая большая потеря. Но Сиф знала — это только начало приключения.

Глава 5. В поисках Каменного Цветка

След, который вел Футю, оказался едва уловимым даже для его тонкой настройки. Он был подобен запаху — то рассеивался в холодном горном воздухе, то вдруг проявлялся вновь, заставляя скейт вздрагивать и менять направление. Команда двигалась на юг, вдоль берега все того же гигантского озера, уходя вглубь старых, заброшенных выработок.

Монетка, летевший на высоте, то и дело возвращался с докладом, и доклады его были все мрачнее.

— Ничего не вижу! Только горы да лес. И эта бесконечная вода, которая смотрит на тебя, как стеклянный глаз. Может, твой железный конь ошибся, Сиф?

— Футя не ошибается, — отрезала Сиф, не отрывая взгляда от мерцающей линзы сканера. — След есть. Он слабый, прерывистый. Они, наверное, везли шкатулку в той своей машине, а потом понесли куда-то пешком. Но он есть.

Они миновали ржавые остатки старой узкоколейки, уткнувшейся в завал, прошли под аркой полуразрушенного каменного моста и оказались перед зияющим черным провалом в склоне горы. Заброшенный рудник. Воздух здесь пахнет по-другому — не свежей хвоей и озерной сыростью, а вековой пылью, гнилой древесиной и холодом, идущим из самых недр.

— Туда? — Ужастик с тоской посмотрел на черную пасть штольни. — Опять под землю? Может, лучше обойти?

— След ведет туда, — упрямо сказала Сиф и, не мешкая, направила Футю внутрь.