Александр Ольшанский – Сокровища Урала (страница 4)

Тьма поглотила их. Футя включил фары, и два узких луча, словно светляки, запорхали по стенам, выхватывая то обломки вагонеток, то блестящие на потолке нити паутины, то поблескивающие влагой прожилки в камне. Шли они долго, то спускаясь вниз по пологим ходам, то карабкаясь по осыпающимся отвалам. Сканер Фути вел их уверенно, его зеленый луч не дрогнул ни разу.

Наконец, они вышли в обширный подземный зал. Он был так велик, что лучи фар терялись в его высоте. И здесь, в самом центре, их ждало нечто, от чего у всех троих перехватило дыхание.

Это не был цветок в привычном понимании. Это было чудо. Гигантское, выше человеческого роста, образование из белоснежного кварца и нежно-сиреневого аметиста. Оно росло из каменного пола, и его лепестки, тонкие, как папирус, и прозрачные, словно лед, были пронизаны миллионами светящихся жилок. Они переливались холодным, мертвенным светом, освещая весь грот призрачным сиянием. Казалось, стоило до него дотронуться, и он зазвенит, как хрустальный колокол.

— Каменный цветок… — прошептал Ужастик, и в его голосе не было страха, только благоговение.

— Так он настоящий, — сказал Монетка, и даже его цинизм на мгновение испарился. — Я думал, это просто сказки для бедных рудокопов.

Сиф медленно подошла ближе, сошла с Фути и протянула лапу, но не коснулась дивного творения. Она лишь ощутила исходящий от него холод и ту совершенную, недосягаемую красоту, что заставляет замирать сердце.

— Смотрите, — тихо сказала она. — Он ведь живой. В нем есть своя жизнь. Каменная, вечная.

В этот момент из темноты зала, откуда-то сбоку, донесся скрип и шарканье. Все трое вздрогнули и прижались к стене. В лучах фар Фути показалась фигура. Это был не человек, а нечто иное — призрачное, полупрозрачное подобие мастера в старой, потрепанной одежде горного рабочего. Он не видел их. Он смотрел на цветок с таким выражением тоски и отчаяния, что Ужастику стало больно смотреть.

Призрак протянул руку к цветку, и его пальцы прошли сквозь камень, не оставив следа. Он заговорил, и голос его был тихим шелестом осыпающейся породы.

— Не дается… никак не дается… Видел я его, у Хозяйки, в ее чертогах. Совершенство. А повторить не могу. Все, что я делаю, — это жалкое подобие. Тлен и прах. Лучше умереть, чем так жить — вечным должником у красоты.

Он застыл в своей немой агонии. И вдруг грот наполнился другим светом — теплым, зеленовато-золотистым. Из стены, прямо напротив цветка, выплыла знакомая фигура. Хозяйка Медной горы. Она выглядела иначе — не насмешливой и грозной владычицей, а печальной и строгой наставницей.

— Данила, — сказала она, и ее голос был мягче, чем в прошлый раз. — Опять ты здесь. Опять терзаешь себя.

Призрак мастера вздрогнул и опустил голову.

— Не могу забыть, хозяйка. Не могу.

— Я показывала тебе цветок не для того, чтобы ты сломался о его совершенство, — продолжала она. — А для того, чтобы ты понял: есть красота, которую можно взять в руки, а есть та, что должна оставаться в сердце. Ты хочешь украсть у мира его диво, заключить в камень. Но разве ты не видишь? Он и так уже в камне. Ты смотришь на него и не видишь его сути. Ты видишь лишь свою неудачу.

— Что же мне делать? — простонал призрак.

— Жить, Данила. Любить свою жену, растить детей. Искать красоту в живом, а не в мертвом. А этот цветок… — она обвела рукой сияющее творение, — пусть остается здесь. Как укор для гордецов и как утешение для смиренных. Как напоминание, что не все в этом мире должно принадлежать человеку. Иди.

Призрак медленно покачал головой и, не поднимая глаз, растворился в темноте. Хозяйка повернулась к трем замершим зрителям. Ее взгляд упал на Сиф.

— Видели, ползучие? Вот он, каменный цветок. Не троньте его. Он не для вас. Он — для вечности.

И она исчезла, а с ней ушло и то сияние, что ее окружало. Грот вновь погрузился в полумрак, освещенный лишь холодным свечением самого цветка.

Сиф глубоко вздохнула.

— Поняли? — тихо спросила она у своих друзей.

— Понял, — прошептал Ужастик. — Не всякое сокровище нужно добывать.

— Да, — буркнул Монетка, с трудом отрывая взгляд от переливов аметиста. — Жаль, конечно. Такая фактура… на вес золота. Но… пожалуй, ты права. Некоторые вещи должны просто… оставаться.

Сиф кивнула и развернула Футю.

— Идем. Наш след продолжается. Мы нашли одну легенду. Теперь найдем и наших воров.

И они двинулись дальше, вглубь старых горных выработок, оставив за спиной сияющий призрачным светом символ недосягаемого совершенства.

Глава 6. Наследие Горного Мастера

След от шкатулки, слабый и прерывистый, вновь проявился за гротом с Каменным цветком. Он вел их по лабиринту старых, забытых ходов, где воздух был столь сперт и древен, что, казалось, его не вдыхал никто со времен самого Данилы-мастера. Стены здесь были испещрены зарубками — метками давно усопших рудокопов. В некоторых местах попадались оставленные инструменты — обломки кирок, сгнившие деревянные ведра, покрытые толстым слоем пыли.

— Кажется, мы идем по следу не только копателей, — заметила Сиф, вглядываясь в причудливые узоры на стенах. — Смотрите, эти метки… они будто ведут куда-то.

Футя, чей сканер теперь работал в унисон с этими древними знаками, подтвердил ее догадку. Зеленый луч ловил едва заметные стрелки, выбитые в камне, и направлял их все глубже в гору. Наконец, они уперлись в глухую стену, сложенную из крупных, почти не обработанных гранитных глыб. Казалось, путь окончен. Но Футя замер перед самой стеной и издал настойчивый, повторяющийся звук.

— Что тут такого? — осмотрелся Монетка. — Тупик. Значит, шли не туда. Надо возвращаться.

— Подожди, — Сиф подошла к стене и провела лапой по швам между глыбами. — Смотри, здесь нет мха. И пыли меньше. Как будто… как будто камень здесь трогали.

Ужастик, повинуясь внезапному порыву, пополз вдоль основания стены. Его змеиная чуткость уловила то, что не заметили другие — легкий, едва ощутимый поток воздуха, исходивший из узкой щели между нижним рядом камней и полом.

— Здесь! — прошипел он. — Здесь дует! Значит, есть проход!

Сиф присмотрелась. Одна из глыб в самом низу казалась меньше других и была установлена не так плотно. Она напоминала не часть стены, а скорее… пробку. Воспользовавшись прочным носком своего скейта как рычагом, она уперлась и надавила. Камень с глухим скрежетом поддался и отъехал в сторону, открыв низкий, темный лаз.

За ним оказалась небольшая, круглая пещерка, больше похожая на келью отшельника. Воздух здесь был сухим и неподвижным. В центре на грубом каменном пне стояла зажженная масляная лампадка, чье пламя ровно горело, не мигая и не коптя, словно его зажгли только вчера. А у стены лежал скелет. Не страшный, не пугающий, а какой-то умиротворенный. Костяные пальцы одной руки сжимали старую, истлевшую кирку, а у другой лежал небольшой, грубо обработанный кусок малахита, в котором угадывались очертания не то птицы, не то цветка.

— Мастер… — прошептал Ужастик. — Это же он. Горный мастер. Тот, кто искал свой идеал.

Сиф подошла ближе. Ее взгляд упал на стену за скелетом. Там, острым камнем, было начертано несколько строк. Письмена были старыми, но читаемыми.

«Ищу путь к красоте истинной. Данила прав — не дается она в руки. Но я не могу остановиться. Хозяйка указала мне дорогу, но пройти по ней должен я сам. Оставляю свой след тому, кто придет после. Ищите сердцем, а не руками. Камень откроется смиренному».

— Смотрите, — Монетка указал клювом на малахитовую фигурку. — Он так и не закончил свою работу. Но он не бросил ее. Он шел до конца.

Внезапно Футя, стоявший у входа, резко пискнул. Его сканер, до этого спокойно отслеживавший древние вибрации, вдруг забился в истерике. Линза замигала алым светом, проецируя на стену не четкий след, а целую россыпь меток, уходящих куда-то вглубь, за пределы этой пещеры.

— Это… это не шкатулка, — ахнула Сиф. — Это что-то другое. Тут целая сеть ходов! Футя нашел то, что оставил мастер… Свою карту!

Они выглянули из пещеры. Алый луч сканера, дрожа и мелькая, уперся в стену основного хода, напротив их укрытия, и пополз вдоль нее, вырисовывая сложный, запутанный узор. Это была карта, невидимая невооруженному глазу. Карта всех тайных ходов и жил, которые открыл для себя мастер за долгие годы своих поисков.

— Наследие, — с благоговением сказал Ужастик. — Он оставил нам свое наследие. Не сокровища, а знание.

— И этот след, — Сиф повернулась к выходу из пещеры мастера, — он ведет дальше. Туда, куда ушли те двое. Футя теперь видит не только шкатулку, он видит всю гору изнутри!

Она была права. Теперь «Гео-сканер», считав энергию мастера, запечатленную в камне, работал с утроенной силой. Он вел их уже не по слабому пунктиру, а по яркой, четкой линии, уводящей из старых выработок в более современные, заброшенные не так давно штольни. Здесь пахло соляркой, и на земле валялись окурки и пустые консервные банки.

Наконец, они вышли к решетчатому лифту, ржавому и, казалось, нерабочему. Но след вел прямо к нему. Сиф, действуя почти инстинктивно, нажала лапой на рычаг. Раздался скрежет, лифт дернулся и с грохотом поехал вниз.

Когда кабина остановилась, перед ними открылась панорама огромного искусственного грота. Это был современный лагерь. Стояли палатки, горели фонари, гудели генераторы. А посередине, на ящике из-под снарядов, сидел рабочий Петя и с упоением чистил щеткой малахитовую шкатулку.