Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 7)

Мы уже прошли больше половины прямого участка, когда воздух разорвал резкий, знакомый до дрожи свист.

Арбалетный болт.

Я инстинктивно вжался за щит, ожидая удара. Думал: всё, сейчас прилетит в ногу или в плечо, а «Армированная кожа (Е)(⅖)» от болта не защитит. Но удара не последовало. Вместо этого позади раздался короткий, приглушённый вскрик. Я резко оглянулся через плечо.

Лис стоял на одном колене, лицо искажено болью. Бронебойный болт, пробив стальную пластину его брони, вошёл точно в правую ключицу. Оперение торчало наружу, древко ушло глубоко, почти до середины. Кровь уже начала пропитывать маскировочный плащ тёмным пятном.

Я подавил желание кинуться к охотнику: там достаточно людей, чтобы прикрыть его щитами. Сейчас важнее разобраться с засадой, пока нас всех не перестреляли. Я мысленно провёл прямую линию от засевшего в Лисе болта до густого подлеска впереди справа. Противника я не видел, но сомнений не было: епископские там.

— Жан, держи тропу! — рявкнул я. — Селена, Лиса за щит!

Я отбросил копьё и рванул к подлеску, держа щит перед собой как таран. Я бежал и ждал второго выстрела. Но его не было. Ни справа, ни слева, ни с конца тропы. Значит, стрелок либо один, либо остальные не видят меня и не успевают вмешаться. Если так, с одним противником я должен справиться.

Метров за десять до кустарника я наконец нашёл стрелка. Вернее, «Наблюдательность (F) (5/5)» услужливо направила моё внимание на противника. Им оказался егерь, который ушёл от нас с Лисом. Церковник стоял на одном колене за толстым стволом поваленного дерева, пальцы споро перезаряжали арбалет. Быстро, но без паники: явно системный навык не ниже третьего уровня.

Без раздумий я активировал «Время охотника (Е)(⅕)». Мир вокруг замедлился, и я стремительно понёсся вперёд. Егерь тем временем уже натянул тетиву и вставлял новый болт в желобок.

Я преодолел последние метры. Церковник закончил перезарядку и уже поднимал арбалет. Ещё полсекунды — и нажмёт на спуск.

Но этого времени у егеря не было.

Я перепрыгнул поваленный ствол. Щит ударил по вскинутому арбалету, отведя его в сторону. Егерь успел выжать спуск, но было поздно: болт ушёл куда-то в сторону. Моё тело и щит, продолжая лететь вперёд по инерции, ударились в церковника, и мы вместе рухнули на землю.

«Время охотника (Е)(⅕)» ещё действовало, у меня осталась последняя секунда. Правая рука метнулась к бедру, выхватывая кинжал. Я не стал поднимать руку, чтобы достать до корпуса или горла егеря. Наоборот, резко опустил кинжал ещё ниже, вспарывая егерю бедро в том месте, где кольчуга уже закончилась, а понож ещё не начался. Тёплая кровь хлынула из раны.

Церковник что-то прохрипел, но сдержал крик боли и, несмотря на рану, извернулся. Его локоть врезался мне в скулу. Удар вышел тяжёлым, в голове зазвенело, но «Усиленный скелет (Е)(⅕)» выдержал, и кость осталась целой. Егерь выхватил свой кинжал и ударил меня в район печени, но клинок уткнулся в стальную пластину доспеха. Я ответил апперкотом, врезав кулаком в челюсть. Егеря немного повело, и я добавил коленом в открытую рану на бедре.

Это его наконец проняло, и церковник вскрикнул, на мгновение потеряв концентрацию. Мой кинжал ударил в шею сбоку, войдя куда-то в голову. Противник сразу же затих.

А я откатился на спину и лежал, тяжело дыша. Егерь почти успел. Как и положено профессионалу, церковник рассчитал всё точно: если бы не активированное ускорение, я бы просто не успел до него добежать. Он бы выстрелил и ушёл в лес. А я валялся бы с болтом в теле. Возможно, мёртвый. Полсекунды. Всего полсекунды решили, кто отправится к Владыке, а кто продолжит охоту.

Я лежал, пытаясь привести дыхание в порядок и унять бешеный стук сердца. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лёгкую дрожь в мышцах и противную слабость в ногах. С трудом я перекатился на бок, опёрся на руку и поднялся на ноги. Скула ныла от удара локтём, но признаков сотрясения мозга не было.

Я оглядел лежку егеря. Место выбрано грамотно: за толстым поваленным стволом, с хорошим обзором на тропу. Щит и копьё церковника лежали чуть в стороне, как последнее средство для ближнего боя, но пользоваться ими егерь не собирался. Непосредственно возле лежки были аккуратно воткнуты несколько арбалетных болтов, чтобы в горячке боя не извлекать их из колчана, а сразу хватать готовые.

Но взгляд зацепился за другое. Под самым краем ствола блестело стекло.

Я шагнул ближе и наклонился. Из земли торчал флакон, вдавленный в землю почти по самое горлышко. Тёмно-красное стекло, чёрная пробка. Цвета инквизиции в представлении не нуждались. Такие вещи без причин на виду не оставляют: это был запас на самый крайний случай, чтобы выхватить и выпить одним движением, не возясь с подсумком. Я догадывался, что это за дрянь. Система подтвердила мои подозрения:

Обнаружено зелье «Кровь Героя (Е)».

Пульс снова подскочил. Инквизиторские зелья запрещены для всех, кроме орденских. И для церковников в том числе. Я быстро сунул флакон в свой подсумок, даже не став читать описание алхимии. Сейчас в первую очередь нужно помочь Лису. А о том, как разыграть эту карту и натравить инквизицию на церковников, можно подумать и потом.

Я поспешил обратно к своим бойцам.

Я осторожно выбирался из густого подлеска обратно на тропу. Сердце всё ещё бухало после схватки, но адреналин уже почти ушёл из крови. Не успел я выйти на тропу, как воздух разорвал сухой, резкий щелчок арбалетной тетивы. Болт просвистел в ладони от моего левого плеча и с глухим стуком вонзился в ствол молодого дерева за спиной.

Я мгновенно присел, прикрываясь щитом, и заорал:

— Свои! Это я, чёрт возьми!

Из-за большого поваленного бревна, за которым засели мои бойцы, раздался приглушённый мат Жана. Его голос дрожал от напряжения.

— Твою мать… Прости, командир. Движение в кустах — и рефлекс сработал. В последний момент узнал твой плащ и успел арбалет чуть вверх поднять.

Навык «Арбалеты (F)(5/5)» делал выстрелы Жана безупречными в любой суматохе. Мелькнувший силуэт в подлеске мог оказаться ещё одним церковником. Так что реакция Жана была правильной, тут я сам виноват, что не предупредил. Повезло, что наш снайпер узнал мой плащ и в последний момент дёрнул рукой. А то стал бы я жертвой френдли-файера со смертельным исходом.

Я выпрямился и поспешил к моим бойцам. Лис полулежал, прислонившись спиной к бревну. Лицо охотника блестело от пота, губы плотно сжаты, правая рука висела плетью. Селена уже успела извлечь болт и стянуть с охотника броню. Окровавленное древко арбалетного болта валялось рядом на земле. Теперь Селена чистила рану, работая скальпелем и тампоном.

Рана выглядела мерзко: рваные края, глубокий канал в области правой ключицы.

— Как он? — тихо спросил я, опускаясь рядом на одно колено.

— Стальная пластина в броне сделала своё дело: приняла основную силу удара, не дала бронебойному болту пройти насквозь, — начала объяснять девушка. — Если бы не она, снаряд прошил бы мышцы, задел подключичную артерию и, скорее всего, раздробил бы плечевой сустав. А так сильное повреждение мягких тканей, обильное кровотечение, сильная боль при любом движении рукой. Но крупные сосуды целы, кость не сломана. Рана серьёзная, но не смертельная.

Я молча полез в подсумок. Пальцы сразу нащупали флакон зелья «Среднего исцеления (Е)». Я вытащил его и без слов протянул Лису. Охотник перевёл взгляд с раны на флакон, потом на меня. Дышал Лис тяжело, но глаза оставались ясными.

— Вроде и само должно зажить… — прохрипел он. — Может, прибережём? Ещё пригодится.

Я не стал тратить время на споры. Левой рукой крепко взял охотника за подбородок, выдернул пробку зубами и почти насильно поднёс флакон к губам.

— Пей, — требовательно сказал я, вливая зелье ему в рот. — У нас ещё одно есть.

Лис скривился, но проглотил. Я заткнул пустой флакон пробкой и спрятал — когда разживёмся монетами, заполним его снова.

— Селена, сколько тебе нужно времени? — чуть жёстче, чем требовалось, спросил я. Пока мы тут штопаем Лиса, визитарий уходит.

— Минут за десять справлюсь, — ответила девушка. Я кивнул.

Селена работала молча, но в этот раз беспощадно и быстро. Скальпелем расширила входное отверстие. Лис тихо застонал, нашарил левой рукой какую-то ветку и закусил её зубами.

Селена сунула пальцы в рану, нащупывая обрывки ткани и мелкие осколки стальной пластины, и выковыряла их один за другим, бросая на землю. Потом смешала воду в фляге с порошком антисептика и влила в раневый канал струю воды, промывая его. Девушка ещё раз отвела в стороны края раны скальпелем, проверяя, чтобы там не осталось грязи или посторонних предметов.

Убедившись, что рана чистая, девушка взяла иглу с хирургической нитью.

— Из-за зелья исцеления, необходимо закрывать рану, — пояснила Селена. — Иначе может срастись неправильно.

Она аккуратно и быстро зашила края раны, стягивая их ровными стежками. Только после этого Селена плотно, но не наглухо, затампонировала рану чистой марлей и наложила давящую повязку, фиксируя руку Лиса к телу косынкой. Всё заняло примерно семь минут. Полевой хирург «зелёных беретов» во Вьетнаме сделал бы точно так же, разве что и не стал бы накладывать швы посреди леса. По крайней мере, если верить документальным фильмам.