Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 47)

Артефакт катился по полу, подпрыгивая на неровностях. На секунду я замер, ощутив, как внутри что-то оборвалось. Словно невидимая нить, тянувшаяся от кольца куда-то вглубь меня, внезапно лопнула. Я почувствовал, как с меня спала какая-то пелена и начала возвращаться способность трезво мыслить.

— Командир? — осторожно спросил охотник, продолжая вжимать меня коленом в пол.

— Это что было, Лис? — недоуменно спросил я. — Словно кто-то в голову залез.

Охотник облегчённо выдохнул. Похоже, он ещё сомневался, что поступил правильно, не пустив меня к Чаше.

— Я тебя пока отпущу, но развязывать не буду. И оружие заберу. Хорошо, командир? — извиняющимся тоном спросил Лис.

Я раздумывал над происходящим и ощущал, как подкатывают запоздалый страх и паника. Настоящая, бескомпромиссная паника. Мой разум, мой самый верный и надёжный инструмент, повернулся против меня.

Не рука дрогнула, не нога подвела, не сердце испугалось. Предал именно разум. Та часть меня, которой я доверял больше, чем броне, клинку и союзникам вместе взятым.

Мелкая дрожь пробила всё моё тело, но я заставил себя ответить охотнику. Голос звучал незнакомо и жалко:

— Без проблем. Можешь ещё и ноги на всякий случай связать. Только на спину переверни, — я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и продолжил: — Лис, ты такое уже видел?

— Не видел. Слышал, — начал рассказ Лис. — Когда ещё егерем у графа был. Его сиятельство как-то на охоте выпил лишнего и по секрету сказал, что инициацию лучше не проходить. Потому что если у тебя есть Искра, Владыка может отдавать тебе приказы. Любые приказы.

Лис взял веревку и связал мне ноги, после чего перевернул на спину.

— Я потом немного разузнал и выяснил, что приказ Владыка может отдать в двух случаях. Если касаешься Его Алтаря. Или на расстоянии, но только если есть привязанное «Кольцо Сопряжения» и находишься в зоне покрытия Алтаря, — охотник немного помолчал. — Думал, что это преувеличение. Оказалось, нет.

— Значит, Чаша может, как минимум частично выполнять функции Алтаря, — медленно произнёс я. — Лис, а как ты понял, что я под воздействием?

— Зрачки расширены, лицо очень расслабленное, действия нелогичные. Словно ты нажрался в кабаке до полной невменяемости.

Я кивнул, а Лира, стоявшая всё это время у двери, словно страж, обвиняюще указала на меня пальцем:

— Я же говорила, что ты раб своего бога. А ты не верил, человек.

Я немного поёрзал, стараясь поудобнее устроиться на камне.

— Может, ты и права, и я действительно раб божий. Только вот в мою голову залез не Владыка, а Первоотец.

— Враньё! — безапелляционно заявила Лира. — Первоотец подарил нам свободу и не стал бы так поступать!

— Может и так. Только приказ в моей голове был чёткий: подойти к Чаше.

— Это был Владыка. Он дотянулся до твоего разума и приказал тебе приблизиться к Чаше и уничтожить её.

— Если бы Владыка мог дотянуться до моего разума, он бы сделал это давным-давно и уничтожил бы меня. Как я говорил, у меня есть кое-какие разногласия с ним. Так что это не он.

Я замолчал, раздумывая, стоит ли говорить вторую часть приказа Лире. Как бы не оказалось, что она заберёт ядро Терзателя и отдаст его Чаше. Но и скрывать правду я не хотел.

— Прежде чем я продолжу, Лира, дай слово, что не возьмёшь ни одного ядра без моего явного разрешения. Кто бы тебя об этом ни попросил.

— Искажённые — не человеки. Мы не берём чужое, — со злостью в голосе выдала девочка.

— Я знаю. А ещё знаю, что вы всегда соблюдаете данное слово. Поэтому и прошу тебя его дать.

Лира ещё некоторое время стояла, буравила меня взглядом, но всё же сдалась.

— Ладно. Я обещаю не брать ядра без твоего разрешения, Эллади.

Я кивнул.

— Чаша не просто хотела, чтобы я подошёл. Она хотела получить ядро Терзателя. Я не знаю, кто там внутри Чаши, но он хотел нас обокрасть.

Лира резко втянула воздух, будто её ударили под дых.

— Не смей так говорить про Него! — прошипела она. Голос сорвался, стал тонким, детским. — Первоотец не вор!

Она шагнула ко мне, сжала кулаки и остановилась в полушаге. Слёзы уже стояли в бирюзовых глазах, но не падали. Влага дрожала на ресницах, будто ожидая разрешения.

— Если не хочешь слушать — твоё право. Но произошедшее уже касается не только твоей веры и твоего бога. Сейчас я говорю про нашу общую безопасность.

Я обвёл взглядом свою команду и задержался на Лире.

— По чужому приказу я был готов убить Лиса. И вообще всех, кто бы встал у меня на пути. Даже самого себя. А если ночью эта штука внушит тебе или Селене, что прирезать товарищей во сне — высшее благо для всех?..

Повисла тишина. Каждый думал о своём.

— В храме Владыки такого не случалось, — рассеяно произнесла Селена. — И я никогда не слышала, чтобы Владыка отдавал приказы таким способом.

— Потому что у Владыки есть целая Церковь, — буркнул я. — Целый институт принуждения к повиновению и исполнению божественной воли. А у этой штуки, — я указал в сторону Чаши, — только столетняя пыль и шесть пустых картриджей.

Я несколько секунд всматривался в зелёное марево внутри секретного зала.

— Может, в Чаше действительно заключена душа Первоотца. А может, там сидит голодная тварь, которая хочет всех нас пустить на корм. Ведь у нас у всех внутри тоже есть ядра, верно? И у тебя, Лира, оно есть.

Девочка села на пол, и слёзы всё-таки упали на камень. В чём-то я её понимал: она обрела надежду для себя, для всех искажённых, и вдруг надежда оказалась миражом.

— И что нам делать? — почти обречённо прошептала она.

Я посмотрел на Лиру и не нашёл, что сказать. Ещё минуту назад за этой дверью находилось спасение её народа, а я своими словами превратил надежду в ловушку с манящим зелёным маревом внутри. Можно было надавить, заставить признать очевидное, добить фактами. Но я понимал: сломаю её веру — сломаю саму Лиру.

— Лис мне палец сломал, пока снимал кольцо. Так что для начала вправить его, наложить шину и развязать меня. Вроде я в порядке, — я намеренно отвлекал отряд, заставляя заниматься бытовыми проблемами. — К двери в зал не подходить, кольцо не трогать. Разве что длинной палкой.

Я дождался утвердительных кивков людей и девочки и перекатился, подставляя руки Лису. Пока охотник возился с узлами, я вспоминал своё состояние под воздействием.

Оно действительно напоминало опьянение. Полностью отключённое критическое мышление, абсолютная уверенность в своей правоте, псевдо-логичное оправдание безумных действий.

Но это не фармакология — в кольце просто негде спрятать инъектор, а на пальце нет никаких следов укола. Тогда как Чаша подчинила меня? Прямое воздействие на кору головного мозга?

Чем бы это ни было, хотелось иметь защиту. Или хотя бы возможность распознать воздействие. Вряд ли Владыка раздаёт навыки «Ментальная Защита» — это был бы выстрел в ногу самому себе. Но что мне мешает попробовать научиться самому? Если это, конечно, в принципе возможно. Но тут не проверишь — не узнаешь.

Я сомневался буквально секунду. И страх полностью себя потерять, снова стать марионеткой чужой воли, победил страх неизвестности. Я скинул с себя броню и рубаху и остался голым по пояс.

— Лис, связывай меня обратно, — я перехватил настороженный взгляд охотника и прояснил. — Нет, со мной всё в порядке. Но я хочу провести пару экспериментов.

— Вязать только руки и ноги? — спросил охотник.

— Нет, пеленай как куколку, чтобы даже ползти не смог. Селена, нужна длинная палка, чтобы надеть на неё кольцо. Лучше принести несколько штук.

Селена замерла, лицо её побледнело, а в глазах вспыхнул страх.

— Нет, — категорично сказала она. — Я не буду в этом участвовать. Эллади, ты только что был не в себе. Готов был убить Лиса. А теперь хочешь снова провалился в этот кошмар? Добровольно пустить монстра в свою голову? Нет.

Голос Селены сорвался, пальцы сжались в кулаки.

— Селена, это необходимо, — огрызнулся я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Иначе в следующий раз я могу прирезать не только Лиса, но и тебя.

Она вскинула голову.

— Ты хочешь, чтобы я снова смотрела, как ты извиваешься на полу? И ты ли это будешь с чужими приказами в голове⁈ Я не могу, Эллади. Не могу больше притворяться, что всё в порядке!

Я прищурил глаза, собираясь жёстко пресечь истерику. Но прежде ещё раз посмотрел на Селену.

И увидел дрожащие плечи, костяшки сжатых кулаков и усталость, которую она уже не могла скрыть. После Воителя, Терзателя и спасения Лиры Селена держалась из последних сил. Но даже у дворянской выдержки есть предел.

Поведение Селены походило на истерику, но это была мольба о помощи. Селена просила поддержать её, а не качала права. Толкать человека, который и так стоит на краю пропасти, — отвратительный поступок.

— Селена, ты веришь мне? — уже мягче спросил я.

Она сглотнула. Слёза скатилась по щеке.

— Верю. Но я боюсь за тебя. Боюсь, что Чаша заберёт тебя. А я не смогу ничего исправить.