Александр Нова – Искра Свободы 3 (страница 21)

— Действительно, забавно, — вежливо улыбнувшись, согласился я. — Так значит, кто-то нашёл метод сломать волю искажённых?

— Скорее всего. Да и то, видишь, контроль постоянно спадает. Так что выглядит всё это не очень.

«Это пока технологию не доработали», — добавил я про себя.

— Думаю, тут не только слом воли, — включилась в разговор Селена. — Не зря же от них настоем «Берсерка» пахнет. Наверное, как-то модифицировали настой, чтобы он действовал дольше, влиял на тело меньше, а на разум — больше. Убирал или подавлял волю.

Я кивнул: звучало логично. Только тела у всех разные, и алхимия действует на всех по-разному. На кого-то сильнее, на кого-то слабее. Поэтому даже у системных зелий время работы разное и длительность отката варьируется. Что уж говорить про всякие настои знахарок, у которых ещё и точность изготовления от партии к партии «плывёт».

— Возможно, настой хорош только для короткого промежутка времени. Его хватило, чтобы разобраться с караваном, а перед засадой на нас обновить не успели. Или решили, что и такого количества достаточно, но ошиблись. Вот и пробилось сознание искажённых сквозь контроль, — продолжила свои размышления Селена.

— Это хорошо, что пробилось, — добавил Лис, не отрывая взгляда от берегов ручья. — Иначе всех бы нас положили.

Слова Лиса неприятно резанули: мы действительно чудом остались в живых. Если бы воля искажённых не прорвалась сквозь контроль, нас бы уже не было. Вырезали бы, как остальных в караване. И первую стрелу поймал бы я своим горлом. Неприятно осознавать, что твоя победа зависит от производственного брака в чьей-то схеме массового убийства. По спине пробежал холодок. Дав себе пять минут порефлексировать, я заставил себя переключиться обратно на вырезанные артефакты. Паника, как и роскошь, была не по нашему бюджету.

— Жан, а какая цена у этих шипов?

— Если брать официально, в церкви, то 30 лоренов за штуку.

— Насколько я помню, Арно всегда знает, где находится Гарон. А на каком расстоянии действует эта способность?

— Где-то до километра, зависит от местности и погоды… — внезапно Жан повернулся ко мне, и в его глазах зажглось понимание. — Думаешь, Джон следит за нами?

— Я уверен в этом, — на этих словах даже Лис перестал внимательно осматривать берега ручья и кинул заинтересованный взгляд на меня. — У нас их добра на 180 лоренов. Но, что важнее, мы свидетели успешного применения «Шипа подчинения (F)» на искажённых.

— А раз засада провалилась, и мы, вместо того, чтобы уйти в Конфлюан, наоборот, забираемся всё дальше в лесные дебри, значит за нами кого-то пошлют, — тихо пробормотал Жан.

Несколько сотен шагов шли молча, только журчание ручья да шум ветра в кронах деревьев нарушало тишину.

— Скорее нападут ночью, — предположил Лис. — Мы не знаем, кто снимал часовых у каравана. Возможно, это были искажённые: они обычно в сумерках видят лучше человека. А может это и кто-то из оставшейся тройки был с модификациями.

Охотник остановился и указал на крупное дерево.

— Привал 15 минут, — бросил он и продолжил: — База у них вряд ли близко, так что подкрепление позвать не смогут. Даже если отправят гонца, как новые бойцы потом найдут, где мы находимся? Мы же движемся постоянно.

— Значит, ночью? Их осталось всего трое. Подготовим сюрприз? — с блеском в глазах спросил Жан.

— А как же, — с таким же азартом в глазах ответил Лис.

Я сел под дерево и расслабился.

— Почему раньше не сказал? — спросил Жан.

— Боялся, что за поляной кто-нибудь наблюдает. Может даже с модификацией на слух. Или с подзорной трубой и умеет читать по губам, — ответил я. — Да и хотелось, чтобы наше поведение выглядело естественно. В Лисе я уверен. Он даже узнав, в чём суть плана, продолжил внимательно осматривать берега ручья. А ты, Жан, нет.

Жан с улыбкой пожал плечами.

— А сейчас думаешь, не наблюдают?

— Мы отошли километров на пять, тут это организовать непросто. Так что только по артефактам следят.

— Командир, что дальше делаем? — спросил Лис.

— До обеда идём вдоль ручья. Если найдём следы — пойдём по ним. Если не найдём — возвращаемся вниз по течению.

— Значит ведём себя как обычная поисковая группа? Не наши выше по течению, решили вернуться и проверить другое направление? — переспросил Лис. — И если не выгорит, ждём ночью гостей?

Я подтвердил, Лис поднял наш отряд и мы пошли дальше.

Двигались мы ещё три часа. Но ни одного следа так и не нашли. Ни одной зацепки, которая могла бы указать, что здесь кто-то выбирался из воды. Джон снова растворился, будто его и не было. Ручей весело бежал между камнями, смывая чужие следы и ошибки.

— Ничего, — буркнул охотник, когда день перевалил за половину.

Я кивнул, мы устроили привал почти на час, поели и отдохнули, а потом двинулись вниз по ручью. Ближе к закату вернулись почти к тому месту, откуда и начали поиски: к поляне с засадой.

Место для лагеря Лис выбрал удобное для наших целей. С одной стороны от поляны была небольшая ложбина, впритык к которой, со стороны поляны, рос толстый клён. Сразу за ложбиной начинался густой подлесок и бурелом. Так что с той стороны никто подходить не будет — тихо это не сделать. Поэтому направление атаки Джона и его людей нам было примерно понятно.

Обустройство лагеря для ночевки мы закончили уже в сумерках и легли «спать». А через час, когда на небе выплыло Око Владыки, начали подготовку ловушки.

Лис и Жан аккуратно, почти не шевелясь, выползли из-под своих плащей. Я последовал за ними, предварительно сняв подсумок с «Шипами подчинения (F)» и оставив его под своим плащом, словно я никуда не уходил.

На мгновение задержал взгляд на тёмном кожаном мешочке с артефактами. Мысль забрать его с собой мелькнула и тут же показалась глупостью. Джон придёт за артефактами. Наверняка. Только сначала ему предстоит сунуть голову в нашу петлю. А когда петля затянется, будет уже всё равно, где лежат шипы — под плащом, у меня на поясе или у самого Владыки в кармане.

Селена сидела под деревом, изображая часового. Но её задача была не следить, а привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. Иногда она резко вставала и ходила туда-сюда, иногда подходила к костру и подбрасывала туда ветку-другую или просто ворошила угли, чтобы пламя ярко вспыхнуло и на некоторое время лишило наблюдателей возможности видеть наши приготовления.

Мы же втроём начали собирать «спящих». В каждый плащ мы набили веток и сухих листьев, придав груде форму человеческого тела. Получилось грубо, но в полумраке вполне убедительно. Даже если у противника есть тепловизионное зрение, ему это не поможет — костёр был рядом и давал достаточно жара, чтобы ослепить и такой вид восприятия. Я очень надеялся, что местные убийцы не обзавелись чем-нибудь вроде «умения отличать храпящего идиота от кучи листвы». Хотя, зная этот мир, такое умение наверняка существовало. Но стоило слишком дорого и выдавалось лично епископом, причём только потомственным мерзавцам после третьего успешного предательства.

Часового замаскировали хитрее. Лис притащил из кустов кривую сухую ветку толщиной в руку. На ветку накинули плащ, подпоясали верёвкой, чтобы не болтался. Мне пришлось отдать свой шлем, который пристроили сверху на «манекен».

Но Лис на этом не остановился. Он ещё минут пять возился с муляжом часового, а потом подозвал меня жестом и показал тонкую бечёвку, уходящую от пояса манекена в траву.

— Зачем?

Лис потянул за свободный конец. «Часовой» чуть клюнул шлемом вперёд, будто сонный человек, который на мгновение начал заваливаться, но вовремя очнулся.

— Если стрела попадёт, человек дёрнется, — шепнул охотник. — А эта деревяшка нет. Значит, надо помочь.

Я посмотрел на манекен, потом на Лиса и одобрительно кивнул — внимание к мелочам всегда важно. На Земле это называлось профессионализмом. Здесь давало шанс увидеть следующее утро.

Дальше дали знак Селене, и она зашла за дерево, из-за которого мы аккуратно выдвинули нашу конструкцию, положив рядом копьё и щит, словно человек задремал. А сама девушка легла на землю и на животе отпозла от нашего лагеря, присоединившись к нам. Селена осталась без щита и копья, но у неё был арбалет.

Я осторожно выглянул из укрытия — небольшой ложбины метрах в десяти от лагеря. В лунном свете, с десяти шагов, фигура выглядела живой. Особенно если не присматриваться.

— Даже я бы купился, — шепнул Лис.

Костёр потрескивал. Плащи-обманки лежали неподвижно. Манекен-часовой замер под деревом, «сонно» наклонив «голову». Око Владыки равнодушно светило сквозь кроны, серебря всё вокруг. Теперь оставалось только ждать.

И ждали мы довольно долго. Даже успели вздремнуть часа четыре каждый: двое отдыхали, двое дежурили.

Один раз мы почти сорвались. Где-то справа хрустнула ветка. Я тут же разбудил Лиса и Селену, а Жан поднял арбалет. Я уже был готов дать знак, когда из кустов выкатился серый комок: то ли ёж, то ли местная его уродливая версия. Тварь понюхала воздух, фыркнула и исчезла под корнями. Никто не засмеялся.

Дальше ждать стало заметно тяжелее. Я вслушивался в звуки, пытаясь понять: этот шум издаёт обитатель леса или пришедшие по нашу душу люди? Я слушал, а в голове всё чаще всплывала неприятная мысль: вдруг мы устроили этот спектакль для ночного зверья, а Джон сейчас действительно где-то далеко? Уходит от нас, не останавливаясь.