Александр Носов – Элеат (страница 10)

Вскоре наткнувшись на нечто похожее на отверстие, такое же, как на ранее открываемых дверях. Рука инстинктивно проникла во внутрь. Стол озарился светящимися лампочками, мониторы засветились, а в середине появилась голограмма.

– Вас приветствует протокол обучения испытуемых. Для полного доступа введите подтверждение, – проговорила она.

– Какое подтверждение? Какие испытуемые? – удивленно спросил я.

– Код подтверждения администратора. Доступ ограничен. Для получения полного доступа проговорите код подтверждения, устно, – уточнила она.

– Я не знаю код?

– Тогда все ответы будут ограничены протоколами доступа. Жду команды.

– Кто ты?

– Я информационно-визуализированный помощник развития когнитивных функций субъектов исследования. Обладаю возможностью как устного, так и визуального создания образов объектов изучения. – монотонно проговорила она.

– Ничего не понял. Что за испытуемые?

– Доступ ограничен. Введите код.

– Ладно, ладно. Что это за место?

– Это место – ваш дом. Место вашего развития и процветания. Здесь вам пред…

– Да слышал я это уже тысячу раз, – перебил ее я, – не об этом спрашиваю. Где это место находится? На том голубом шаре, который ты нам показываешь?

– Поверхность планеты Земля непригодна для жизни и не имеет возможности обеспечить условиями существования биологические формы жизни. Ваше место обитания, ваш дом и место рождения.

– Хорошо. Где находится наш дом? На планете Земля?

– К сожалению, доступ к данным ограничен. Введите другой запрос.

– Биомасса, которая растет вокруг. Что это и откуда взялась? Это твое тело?

– Неопознанная форма органики не является моим биологическим телом, поскольку я программный код, созданный для обучения и предоставления информации. Происхождение данной формы жизни неизвестно.

– Металлические кости, которые я нашел на нижних ярусах. Кому они принадлежат?

– Простите, не понимаю запроса. Перефразируйте запрос.

– Ну да. Следовало ожидать, что не скажешь, – проговорил я не ожидая услышать что-то внятное от этой штуки.

Ну, хотя бы убедившись, что это не наша мама, а всего лишь программа, написанная кем-то. Мы испытуемые. Где находимся – непонятно. В общем, ничего непонятно. Необходимо задавать вопросы по-другому. Так, чтобы она проговорилась.

– Зачем мы здесь? Что вы испытываете на нас? действие психотропных грибов? – отчаявшись, выкрикнул я, сжимая в руках рукоятку топора.

– Вы здесь живете и процветаете. Это ваш дом. Грибы являются единственной формой растений, способных прорастать в этом месте. Они обеспечивают вас всеми необходимыми веществами. Грибы не являются источником

психотропных и иных…

– Хорошо, я понял. Без кода нечего нового ты не скажешь. Так где мне взять код?

Вдали послышались приближающиеся голоса. И их было много.

– Вот он. Это он вломился сюда и резал нашу маму! – кричал воспитатель, ведущий за собой двух амбалов с дубинами в руках.

– Отойдите от стола и бросьте оружие, – проговорил спокойно один из них.

Не церемонясь, они взяли меня под мышки приподняли над землей и понесли к выходу. Параллельно выхватив из рук топор и отбросив его в сторону. Хорошо, что я пошел сюда без Кива. Он, скорее всего, начал бы кидаться на них, пока не схлопотал дубиной по голове.

– Где взять код? – продолжал я выкрикивать голограмме.

– Код находится у главного администратора.

– Где он? Где администратор?

– К сожалению в доступе отказано.

– Замолчи и не дергайся, – произнес один из нёсших меня охранников, – зачем тебе это нужно? Детство решил вспомнить?

Поняв, что больше ничего внятного не услышу и не услышал бы, я успокоился и отдался на волю судьбы. Тем более все равно справиться в одиночку с ними было невозможно.

Глава 6. Тайны

Так, по спиральному спуску они довели меня до самого верхнего этажа, швырнули в комнату чуть большего размера, чем моя, и зарыли металлическую решётку, служившую дверью.

– Подумай над своим поведением. Останешься без еды на день. – грозно сказал один из амбалов, уходя в глубь тоннеля.

Один день без грибов – это вообще-то наказание, поскольку через день начинается ломка и обострение всех чувств. Затем, видимо, тебя кормят, и ты больше не пытаешься нарушать местные правила.

Но мне и не нужны грибы. С другой стороны, откусывать куски плоти зубами от стен тоже не представлялось возможным, а значит, придется немного поголодать.

Комнату наполняло слабое теплое свечение, пробивавшееся через слои плоти, подчеркивая стелющимися тенями морщинистое тело этого места. Здесь было намного теплее, чем на нижних этажах и тем более в пещере.

Словно загнанному зверю, мне ничего не оставалось делать, как покорно ждать своей участи и надеяться, что мой проступок не так сильно карается, как представлялось в моем воображении. И вскоре меня отругают и отпустят.

Не знаю, сколько прошло времени, как у решётки раздался жалобный скулеж Кива.

– Кив, дружище! Как ты нашёл меня?

– Уи-ив-ив, – произнес он на языке известном только ему, облизывая мне руки.

– Я почти ничего не узнал у этой полупрозрачной штуковины, кроме того, что она не какая не мать. Это всего лишь программа. Долбанная железяка, – жалобно говорил я Киву, гладя по его голове.

– Не знаю, сколько они будут меня здесь держать и что ожидать дальше. Может, в утилизатор запихают, как преступника. Вот был бы у меня топор, может, получилось выбраться отсюда.

Кив поднял голову, залаял и скрылся в тоннеле.

– Неужели пошёл искать топор! Посмотрим. – в недоумении проговорил я, вставая с колен.

После чего развалился на мягкий пол, плавно погружаясь в сон, способный хоть на время огородить меня от свалившихся проблем.

Только мне начали сниться далёкие миры, наполненные гигантскими грибами и роботами, как тявканье Кива вырвало меня из оков полудремоты.

– Не может быть! – сонно произнес я, всматриваясь в решётку, за которой стоял Кив с топором в зубах.

– Какой же ты молодец, молодец, молодец. – приговаривал я, гладя его по голове и вынимая рукоять из пасти.

Затем активировал его, как тут же свет озарил помещение и упал яркими полосками через редкие решётки дверного проема. Резать металл ещё не приходилось, но необходимо было попробовать.

Прислонившись к одному из прутов в центральной части, первое время ничего не происходило. Минут пять прут окутывало свечением топора и больше ничего. Уже отчаявшись, появилось желание бросить эту затею и отдаться на волю здешних охранников. Как вдруг цвет металла начал меняться. Сначала став красным, а затем побелев. Прут начал течь. Металл плавился.

Кив схватился за основание решётки, как тут же обжегся и отскочил в сторону, скуля и облизывая пол и стены, охлаждая горящую пасть. Спустя время я убрал топор и надавил ногой в место выше текущего металла, быстро отдернув ногу назад, что не спасло меня от ожога. Но хотя бы прут сдвинулся с места, разделившись на два. Выждав минут пятнадцать пока он остынет, мне удалось потянуть его на себя, освободив небольшой проём в решётки, куда с трудом пролазила голова. Не без помощи тянувшего за руку Кива получилось пролезть на свободу из места временного заточения.

– Фуххх, – произнёс я с облегчением. – Ну что, двинули отсюда?

– Гав-гав-гав! – радостно кричал Кив, направляясь в центральный зал.

***

Мы вышли из коридора. Вокруг стоял полумрак, и можно было разглядеть черный металлический потолок, усеянный круглыми светильниками, из которых работал каждый десятый, может, двадцатый. Разглядеть их было не просто, поскольку они располагались на приличной высоте от этажа и казались маленькими пятнышками, усыпавшими купол нашего мира.

С такой высоты объекты, расположенные внизу, казались мелкими, даже крохотными. Этажей было тридцать. Они выделялись круглыми балконами, плавно переходящими в спиральный спуск. На каждом этаже было по пять коридоров, ведущих к маленьким комнатушкам, в которых мы жили.

Стояла тишина, изредка нарушаемая глухими ударами и гулом, доносившимся из глубины потолка.

Прикинув количество комнат всего комплекса (которых было не меньше тысячи),

меня озарила мысль, что раньше здесь обитало намного больше народа, чем сейчас. Затем что-то случилось, и нас стало ровно сто. Почему именно сто? Оставалось догадываться. Раньше меня не посещали такие вопросы, даже в мыслях не было задумываться над этим. Но теперь, когда я отказался от местной пищи и моя жизнь, возможно, висит на волоске, больше ничего не остается, как терзать себя такими вопросами.