Александр Носов – Элеат (страница 11)
Мы спустились на пять этажей и исследовали несколько коридоров, чтобы убедиться в том, что они не отличаются друг от друга и не являются выходом из этого места. А также, что здесь больше никто не обитает.
Все было одинаково: коридоры с комнатами, которых было от пяти до пятнадцати. Большинство проемов были обросшие плотью, но все равно различались как проемы, а не сплошная стена.
За время нашего исследования прошло достаточно времени, и раздался уже знакомый гудок, вслед за которым зал озарил яркий дневной свет.
Здесь наверху никто не жил. Поэтому сделав небольшой разрез в дверном проходе мы спрятались в первой попавшейся комнате. Небрежно сомкнув получившийся проход в виде двух тяжелых шторок, мы скрыли место нашего временного убежища.
Весь день мы молча сидели и вслушивались в возможные шаги охранников. Но было тихо. Может они уже забыли о нас, а возможно, собрали поисковую команду и прочесывают этаж за этажом. Мысли об этом месте и разыскивающих нас охранниках терзали мою голову, которая уже порядком болела.
Воздух был теплее, чем на нижних этажах, но дышать было нечем. Поэтому пришлось найти место вентиляции и прорезать. В лицо ударил прохладный свежий воздух, немного избавив от окутавших меня страхов.
Облокотившись на стену, я уснул и проспал весь день. Вскоре, меня разбудил гудок, оповещавший об окончании смены. Выждав время, пока снаружи выключат свет, мы направились на поиски ответов.
Первое, что пришло в голову, это – исследовать место, где началось наше приключение. Одновременно с этим, обследовать витиеватые тоннели, в надежде найти хоть какие-нибудь зацепки.
Осторожно выбравшись из коридора и оглядевшись по сторонам, опасение что нас поджидают внизу нарастало, но прятаться вечно тоже не было вариантом. Спустившись вниз, мы никого не встретили, и мои опасения не оправдались. Возможно, меня и никто не ищет.
– Пошли, только веди себя тихо, – прошептал я Киву.
Он покорно заскулил и прижался ко мне вплотную. По дороге в пещеру было настолько темно, что пришлось активировать свой универсальный инструмент. Покинув центральный зал и углубившись в тоннель, мы продвигались во тьме, озаряемой тусклым свечением топора и с трудом пробивавшимся сквозь плоть освещением потолка.
Пройдя совсем немного, рядом уже не было Кива, а в стороне столовой раздался металлический грохот посуды.
– Ты издеваешься надо мной? Ну все, нам конец, – прошептал я, ускоряя шаг.
Увиденная картина копавшегося в посуде Кива меня не удивила, зато очень разозлила. Подбежав к нему, пришлось хорошенько приложить по его голове рукояткой и наорать шёпотом, как это только было возможно. Схватив его за заднюю ногу, остаток пути я тащил его, дабы он не выкинул очередной фокус.
И вот перед нами предстали десятки разветвлений, в которые еще никто не ступал, кроме нас. Свернув в первый, мы шли медленно, прислонив руку к стене в надежде нащупать дверной проем за слоем биомассы. Нечего не обнаружив до самого тупика, пришлось разрезать место окончания туннеля. За плотью которого располагалась уже привычная дверь с панелью по левую сторону.
В помещении находилось просто нереальное количество небольших цилиндрических роботов на колесиках, которых уже приходилось видеть раньше. Комната была набита ими до потолка. Пройдя в узкий проем этого нагромождения, плечо случайно зацепилось за одного из них. Робот со звоном вывалился из кучи, а затем мгновение тишины нарушил нараставший грохот металла. Стены затряслись, и мы что есть сил ломанулись назад.
В последний момент выпрыгнув из-под обвала перемешивавшихся железных созданий. Комнату завалило полностью, и пробраться в другой конец уже было невозможно.
– Фууухх! пронесло. – с облегчением произнес я, повернув взгляд в сторону Кива.
***
Мы не стали закрывать дверь и направились в следующий тоннель, в котором сделали то же самое, открыв очередную дверь, ведущую в неизвестность.
Эта комната была поинтереснее и напоминала широкий прямоугольник, на стенах которого, в противоположной от двери стороне находилось порядка пяти шкафов управления. Освободив один такой от плоти, на нем показались: мониторы, лампочки и огромное количество круглых регуляторов. На мониторах отображался рисунок овала с входившим в него кругом. Повернув одну из рукоятей, картина на мониторе начала меняться, а снаружи послышался нарастающий гул и дребезг.
Круг на мониторе засветился красным цветом и начал углубляться в овал. Так длилось несколько минут. И все это время со стороны пещеры доносился скрежет металла и звук падающих камней, а тряска ощущалась даже здесь, и, видимо, во всем комплексе тоже. Затем все утихло.
Прибыв в пещеру, мы обнаружили породу, приблизившуюся настолько близко к входу, что она практически соприкасалась с конвейером и к тому же завалила все стоявшие по правую сторону шкафы с резаками.
Испугавшись, что нас услышали и уже направляются в нашу сторону, я быстро добежал до комнаты и повернул рукоятку в исходное положение, а затем, не дожидаясь, что произойдет дальше, ломанулся в сторону выхода.
После того, как все затихло, мы пошли назад, периодически останавливаясь, чтобы прислушаться к шагам рабочих, ринувшихся проверять, что случилось. Но было тихо. Всем было настолько все равно. Или они просто ничего не слышали из-за вездесущей плоти, приглушавшей звук вдали от пещеры.
Дойдя примерно до пятнадцатого этажа, мы прорезались в самую дальнюю комнату, сомкнули получившуюся шторку и остались переждать.
Так на протяжении нескольких дней мы спускались вниз, обследовали тоннели и открывали комнаты, но не находили ничего стоящего. Чувство безысходности усиливалось, а желание исследовать дальше угасало.
***
В одну из ночей меня посетила мысль исследовать центральный шпиль, поскольку все остальные места уже не представляли интереса для изучения.
Спустившись в основание колонны, мне в голову пришла идея разрезать плоть и посмотреть, что под ней светилось все это время. Сделав несколько разрезов, передо мной предстала ярко-синяя панель с отверстием.
Рука машинально погрузилась в глубь панели. Включился монитор, по которому бежал бесконечный текст, а затем появилась надпись: "ПАНЕЛЬ СВЯЗИ АКТИВНА. ВЕДЕТСЯ НАСТРОЙКА". В тот же момент раздался металлический скрежет и очень громкий нараставший гул. В зале включились дневные светильники, и плоть, окутывавшая шпиль, начала шевелиться и трещать, как рвущаяся ткань. В некоторых местах начали появляться выпирающие наросты. В конечном итоге, наросты прорывали слои плоти, проворачиваясь в разных направлениях и разрезая их горизонтально.
В какой-то момент сверху полилась кровь и нависли длинные полосы ткани. Колонна продолжала вращаться и выдвигать многочисленные пластины по всей длине корпуса. Запах крови усилился. Сверху начали падать огромные куски плоти, с глухим шлепком обрушиваясь и расстилаясь на полу, забрызгивая все вокруг.
Выйдя из оцепенения, я ломанулся что есть сил в сторону. Отбежав на приличное расстояние, удалось разглядеть ее полностью со стороны. Колонна оказалась каким-то устройством и представляла длинный, зауженный к верху цилиндр, состоящий из отдельных секций с торчавшими во все стороны пластинами и вращающимися сегментами. По ее поверхности пробегали синие огоньки и наполняли зал миганием.
Куски биомассы продолжали падать на пол, а крови под основанием было уже целое озеро.
Испугавшись, что меня обнаружат и обвинят в этом, мы с Кивом направились к ближайшему фонтану, где отмылись, а затем побежали по спуску в первый попавшийся коридор, где и спрятались в первой попавшейся комнате, коих здесь было предостаточно.
Необходимо было переждать и придумать, что делать дальше. Действовать импульсивно было опасно. Облокотившись на мягкую стену, сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, а голова раскалывалась от нахлынувших мыслей и тревог. Было страшно, весело и грустно одновременно.
То, что тогда пришлось пережить, невозможно описать. А такой сильный букет чувств был мне просто неподконтролен. Мне это нравилось, и чувство тревоги приглушалось представлявшейся картиной места недавнего вандализма.
Странно, что все это могло приносить радость. Ведь я такого натворил, что вряд ли могу теперь оправдаться. Теперь в лице этого общества я вандал и еретик.
Навел шороха в детской, сбежал из заключения, а теперь ещё порезал на кусочки половину зала. Кив смотрел на меня с недоумением и, казалось, со страхом. Он скулил и неодобрительно качал головой из стороны в сторону.
– Ну, чего ты скулишь, – спокойно произнес я, протягивая руку в его сторону. – Иди, поглажу.
Кив неохотно поднялся и настороженно направился в мою сторону, как вдруг резко замер от услышанного за дверью звука. Слышались голоса, совсем рядом со входом.
О чем шел разговор, не было слышно, но голосов становилось все больше, и шум перерос в гул толпы. Мы замерли и не шевелились. Я сжимал рукоять топора с мыслями, что не придется ей пользоваться.
Прошло немного времени, и голоса начали затихать. Высунув голову из проема, мне предстала картина небольшой толпы, стоявшей у края перил балкона и обсуждавшей происходящее.
Они просто постояли, поговорили и вернулись назад, ничего не предприняв. С другой стороны, чего они могли сделать. Ведь уже все произошло, и оставалось только смотреть и обсуждать.