Александр Носов – Черная книга (страница 10)

Страх сменился яростью, а сердце забилось сильнее, покалывая в верхней части и отдавая болью в шею. Где-то на заднем плане пульсировало в голове, но будто не в его, а в той, что еще не проснулась. Странное чувство. Пора привыкать.

– Твою мать! Опять та же чушь, что и в прошлый раз! – воскликнул он, сжимая ладони и прищуриваясь в попытках окончательно развеять остатки сна.

Такое случалось с ним ранее неоднократно, с того момента, как его заперли в этом месте. Картина была всегда одинаковой, а накрывающая ярость была непонятна и даже пугала его.

– Хоть бы костюм поменяла, а лучше поговорила со мной, – произнес он под нос, пытаясь развеять тревожный сон.

Как вдруг со стороны подвала раздался очередной глухой грохот, доносившийся будто издалека. Извне стен подвала.

– Девочка порядок решила навести? Надо помочь, а то завалит ее коробками. Потом разгребай. Темно и фонарик барахлит. Хрен с ним, пойду хоть взгляну.

Стопы вошли в желто-серые тапки, и ватные ноги понесли его в сторону спуска в подвал. Тело еще не полностью слушалось команд, а в боку кололо. Рука перестала трястись. Наконец-то.

Нащупав на столе фонарь, похожий на настольную лампу, но с батарейками, Артуру пришлось на ощупь крутить его и пытаться найти кнопку, пока он, как старый автомобиль, не замигал и тут же погас.

– Да чтоб тебя, кусок пластмассы. Давай, заводись уже.

Ударив его несколько раз о стол и дав понять, кто тут главный, тусклый свет озарил обшарпанные стены и выцветшие обои, словно восклицая: «На! Смотри, раз так хочешь».

Встав перед лестничным спуском, ему в первую очередь захотелось проверить верную спутницу, сидевшую на том же месте, нервно перебирая пальцы в руках. Было не совсем понятно, что она делает, ведь пальцы рассыпались в тлен, а затем чудесным образом появлялись на месте и снова рассыпались. Вскоре она слегка повернула голову в его сторону и перестала себя истязать. Спустившись на половину пролета и просквозив единственным источником света по нагромождению хлама, Артур не заметил ничего необычного и продолжил стоять, ожидая очередного звука. Которого не последовало.

– Может, разобрать завал и посмотреть, что в коробках и ящиках? – спросил он у силуэта девушки в синем платье, застывшего все в той же позе, что и днями и месяцами ранее.

Махнув рукой в ее сторону, он поднялся наверх. У выхода в коридор ему послышался хриплый, еле различимый стон. Артура пронзил ужас, и он замер на месте, но не от самого хрипа, а от фразой, скрывавшейся за ним. Хрип отразился в его ушах знакомыми словами, что приходилось слышать раньше: «это будет больно?»

– Что? – выкрикнул он в тишину дрожащим голосом. – Совсем свихнулся? Я где-то уже слышал эти слова. И будто неоднократно. Почему? Я ведь не могу вспомнить, чем я занимался ранее. И не думал об этом. Ладно, забудь. Все равно не вспомню.

Так, пытаясь отмахнуться от назойливых мыслей и попыток осознать произошедшее, он снова погрузился в пустой и скоротечный сон, прервавшийся люминесцентным светом и телефонным звонком со стандартной фразой: «Время».

IV

Утро прошло как обычно, но назойливая фраза незнакомки все никак не давала покоя. Казалось, в ней не было никакого смысла и намека, если бы она так отчаянно не извивалась в голове, пробуждая скрытые воспоминания из прошлого. В попытках развеять тревогу он принялся исследовать содержимое подвала, заинтересовавшее его буквально с одной фразы девочки в синем платье.

Большая часть подвала была заставлена вездесущими коробками, шкафами, сейфами и тому подобным хламом. Напоминая свалку, аккуратно обрамленную шкафами и тумбочками на пути к кубу. С середины лестничного спуска различались силуэты велотренажера, искусственной елки и нечто похожее на больничные койки, сложенные друг на друга.

Лампа перед спуском освещала лишь небольшую часть помещения, затрагивая одиноко сидевшую на коробках девчонку и небольшую часть предметов перед ней, падая сверху ровным треугольником тусклого света. Недалеко от нее стояло несколько массивных шкафов и сервант с запыленными статуэтками по ту сторону стекла.

Все было покрыто толстым слоем пыли и паутины, сотканной жившими здесь пауками, сбежавшими отсюда вместе с тараканами и другими вредителями. Которые просто обязаны жить в таких условиях.

Вторым источником света служила бра в конце прохода из шкафов, освещая путь к самому главному предмету, ради которого это место вообще имело смысл.

– Что ты расселась? Помогла бы лучше. Бесполезное ты создание, только пугать и умеешь. Брысь отсюда.

Артур махнул перед ней рукой, стараясь перебороть нарастающую панику, усиливавшуюся с приближением к особе, мирно замершей в углу. Быстро отбежав в сторону, стараясь не вдохнуть прах, он перевел дыхание и начал отодвигать ближайший шкаф. Пыль и грязь сыпались ему на голову и плечи, проникая в нос и рот с каждым вдохом. Он чихал и кашлял, по щекам лились слезы, а во рту стоял привкус земли.

– Да тут можно пшеницу сажать. Сколько лет копилась эта пыль? Сколько людей до меня здесь успело побывать? А вот это бы мне пригодилось несколькими месяцами ранее. С набором гантелей я привел бы себя в форму. Эх! Кого я обманываю ходил бы вокруг них каждый день, убеждая себя, что скоро начну заниматься. И толку? Потом на кровать, дальше тонуть в депрессии и апатии. Фу-у-ух. Утомился. Нужно попить, а то в голове кружится.

Спустя несколько минут он вернулся разгребать завал и увидел на прежнем месте девушку в синем платье.

– Так быстро! Ты что, отговаривать меня пришла или защищать свое хозяйство? Да и ладно, сиди смирно и не вздумай ничего делать.

Пробираясь мимо шкафов с медицинским оборудованием и просроченными лекарственными препаратами, он обратил внимание, что койки, казавшиеся сверху таковыми, имели прикрепленные подставки на толстых трубках. Это были акушерские койки, те, на которых проводят осмотры и делают аборты. Рядом с койками лежала целая гора рентгеновских снимков переломанных конечностей и стоял аппарат для УЗИ.

– Что это за место такое? Кабинет и склад акушера в одном месте? Эй! Может, ты и есть акушерка? Скажи хоть слово, я все равно разгадаю твой секрет! – крикнул он в сторону мирно сидевшей девушки в синем платье.

Его начали одолевать странные образы, всплывавшие из глубин сознания. Казалось, что эти предметы связаны если не с той девочкой в синем платье, то с его прошлой жизнью. Но работа водителя никак не вязалась с этими обрывками воспоминаний, и он, как мог, отмахивался от них, продолжая раскопки.

Так, отодвигая в сторону столы и складывая на них пустые тумбочки, он добрался до стены. Здесь была территория мрака, но различалось свободное пространство вдоль стены, уходившее вправо. Артур прищурился, всматриваясь в стену с рисунками и какими-то символами, как вдруг резко дернулся от шепота, донесшегося за спиной.

- Зачем ты так со мной? – прошептал женский голосок.

– Это ты? Ты что-то хочешь сказать? Ну давай же, говори! Я знаю, что это ты шепчешь. Ну же, скажи что-нибудь, помоги понять, какого черта здесь происходит.

Он подошел к девушке вплотную, невзирая на панику, и постарался схватить за плечи, будто хотел потрясти ее. Но она снова рассыпалась в прах, осев на его лице и руках. Он небрежно смахнул ее останки с кожи, вытер грязной ладонью лицо, злобно плюнул в то место, где она находилась, и направился на кухню.

– Неблагодарная девка. Я хочу помочь, а она только шепчет всякую чушь. Почему мне так знакомы ее слова? Все, хватит об этом думать. К черту ее, к черту это место вместе с кубом. Осталось меньше месяца, и я покину этот склеп и буду жить как раньше. Сброшу пару килограммов, куплю машину, вернусь в такси и буду радоваться жизни.

Весь оставшийся день он думал, стоит ли дальше продолжать бессмысленные старания понять это место или бросить все и дождаться окончания заточения, не вороша секреты прошлого. Проглотив почти полкило шоколада, что соответствовало недельной норме, он вскоре погрузился в чтение книги и уснул.

На следующий день после стандартных процедур, Артур продолжил исследовать подвал, прихватив с собой барахлящий фонарь. Свет мигал и периодически затухал, но все же давал возможность разглядеть окружение.

В конце прочищенного им прохода он разглядел рисунки на стенах. Это были рисунки мелом с изображениями людей, деревьев и облаков. В общем, всего того, на что хватало фантазии ребенка лет пяти.

Слева в углу стояла колыбельная с розовой простыней, на которой лежала фотография. Семейный портрет изображал: маленькую девочку в белом платье лет шести, неизвестную ему женщину и его.

– Какого?.. Это же я. Но!.. Кто это женщина? Кто этот ребенок? Что за чертовщина?

Он небрежно бросил фотографию на место и трясущимися руками осветил коридор, ведущий вдоль стены.

Рисунки на нем располагались на всем протяжении и словно рассказывали историю взросления некой девочки, неизвестной ему.

Углубляясь все дальше, он находил детские игрушки и одежду. Затем школьные учебники и тетради по различным предметам. На каждой тетради написаны одни и те же инициалы: Леонова Анна Артуровна. Рамки с фотографиями, расставленные вдоль прохода на различных предметах, изображали взрослеющую с каждым новым снимком особу от пеленок до школьной парты, резко обрываясь последним снимком в возрасте примерно выпускницы школы или студентки. На нескольких фотографиях он держал ее на руках в раннем возрасте, а на одной стоял рядом с одетой в школьную форму маленькой скромницей, опустившей взгляд вниз. Ему это казалось полной чушью, ведь у него не было дочери.