Рис. 15. Основные памятники Кашкадарьинского Согда (по С.К. Кабанову).
а — поселения эпохи поздней бронзы и раннего железа; б — памятники античной эпохи; в — памятники античной эпохи, перекрытые средневековыми слоями.
1 — городище в Китабе (Каляндартепе); 2 — Кургантепа; 3 — Кенделиктепе; 4 — Джангальтепа; 5 — Аултепа; 6 — Шортепа; 7 — Калаи-Захоки-Марон; 8 — Пирмет-бабатепа; 9 — Коштепа; 10 — Шумлюктепе; 11 — Еркурган; 12 — Касантепа; 13 — Каджартепа; 14 — Касбитепа; 15 — Куня Фазли.
Согласно современным представлениям Согд охватывал долины этих рек, западная граница проходила по пескам, ограничивающим Бухарский оазис, восточная — по предгорьям. Однако высказывалось мнение, что в состав Согда входили и горные области вплоть до Бадахшана (Bernard P., Francfort H.Р., 1978). Согд делился на три района: Самаркандский, Бухарский и Кашкадарьинский. Население всех этих трех районов было этнически однородным и чрезвычайно близким по уровню и характеру культуры. Два района Согда (Самаркандский и Бухарский) располагались в долине р. Зарафшан. Неизвестно, когда река получила это наименование, засвидетельствованное только с XVIII в. Древние греки, появившиеся здесь в ходе завоеваний Александра Македонского, называли ее Политиметом («Высокочтимым»), что служит подтверждением достоверности реконструкции древнего имени реки — Намич (согдийское «славный», «знаменитый») (Лившиц В.А., 1969, с. 61). Свое начало Зарафшан берет из Зарафшанского ледника, принимая в горах воды более 50 горных речек. Выйдя на равнину, Зарафшан уже не принимает притоков, наоборот, интенсивно отдает свои воды для орошения. Ширина долины его — 30–40 км, северная граница ее примыкает к подножью отрогов Нуратинского хребта, южная граничит с адырами Зарафшанского. Большие и малые оросительные каналы, орошающие Самаркандский Согд, берут свое начало в районе выхода реки из гор. Северо-восточнее Самарканда Зарафшан разделяется на два рукава, образующие остров Мианкаль. Длина его 100 км, ширина 12–15 км. Этот остров с древности был самой освоенной человеком частью долины. Границей между Самаркандским и Бухарским Согдом является Хазаринская теснина. После ее пересечения Зарафшан течет к юго-западу и образует конусообразный Бухарский оазис. Не доходя 25 км до Амударьи, Зарафшан теряется в песках (Мухамеджанов А.Р., 1978, с. 19 сл.)
Долина Кашкадарьи расположена между двумя западными отрогами Памиро-Алайской горной системы — Зарафшанским и Гиссарским хребтами.
В верхней ее части, охваченной с востока горами, находится обширный Шахрисябзский оазис, а в нижней, вне горного обрамления, среди степной равнины, сливающейся на западе с пустыней Кызылкумы — другой крупный оазис — Каршинский. Между этими двумя крупными массивами орошенных земель раскинулись степные пространства, в которые вкраплены небольшие участки освоенных еще в древности земель. Лишь вдоль русла реки почти сплошной полосой расположены орошенные земли. Река Кашкадарья образует замкнутый бассейн, питаемый ключевыми водами, ледниками и снегами (Кабанов С.К., 1977, с. 5 сл.)
История изучения. Основным объектом изучения в Согде до недавнего времени оставался Афрасиаб (Якубовский А.Ю., 1940, с. 285–336; Массон М.Е., 1956; Шишкин В.А., 1969а, с. 3 сл.). Первые раскопки здесь начались вскоре после присоединения Самарканда к России, но они были непрофессиональными и не были вкладом в науку. Тогда же было высказано предположение о тождестве Самарканда и Мараканды греческих авторов, описывавших поход Александра Македонского (Шишкин В.А., 1969а, с. 15). Первые научные работы были проведены Н.И. Веселовским, однако они также были незначительными (Шишкин В.А., 1969а, с. 26 сл.). Заложив в течение четырех месяцев более сотни разведочных шурфов, он оставил беглые описания только шести из них.
Значение Афрасиаба для решения больших исторических вопросов по достоинству оценил В.В. Бартольд. Он даже проводил здесь раскопки в 1904 г. Многолетние (1905–1930 гг., с перерывами) раскопки В.Л. Вяткина на Афрасиабе долгое время оставляли его в убеждении о незначительной древности города (Вяткин В.Л., 1927, с. 4). В 30-е годы благодаря энергии И.А. Сухарева при участии Г.В. Григорьева предпринимались разведывательные поездки на памятники в округе Самарканда со сбором материала, фотографированием, глазомерными съемками и картографированием. Обследовались остатки древней стены городской округи — Дивари-Кылмат. Правда, материалов, относящихся к ранним периодам, собрано было немного, и выделить древние памятники не удалось. Важную роль сыграли работы Г.В. Григорьева на городище Тали-Барзу (в 12 км от Самарканда), проведенные в 1936–1939 гг. Время существования древнейшего слоя городища Г.В. Григорьев определил концом первой половины I тысячелетия до н. э. Кроме того, было выделено еще пять слоев, три из которых датировались пределами I тысячелетия до н. э. (Григорьев Г.В., 1940, с. 88–95). Очень скоро выяснилось, что Г.В. Григорьев неправильно датировал ранние слои, однако сам процесс пересмотра датировок сыграл большую роль в понимании характера культуры древнего Согда[55].
В 1940 г. во время археологического наблюдения за строительством Каттакурганского водохранилища был собран значительный материал для археологической карты не исследованной ранее части долины Зарафшана (Шишкин В.А., 1969 а, с. 115 сл.).
С 1945 г. начинается новый этап в изучении городища Афрасиаб и вообще древнего Согда (Шишкин В.А., 1969б). В этом году была создана Самаркандская археологическая база, руководителем которой стал А.И. Тереножкин. Несмотря на крайнюю ограниченность средств, А.И. Тереножкин сумел собрать (главным образом путем зачисток стенок оврагов, промоин и т. д.) большой и разнообразный археологический материал, а также сумел привести его в систему и построить на его основе периодизацию древнего и средневекового Самарканда, вычленив ряд стратиграфических комплексов (Тереножкин А.И., 1947а; 1950б). Некоторые ошибки археологического и исторического характера объяснялись ограниченностью масштабов археологических работ. В частности, не подтвердился его вывод об упадке Самарканда в первые века н. э. Напротив, на это время приходится один из периодов процветания города. Некоторые выводы А.И. Тереножкина были в сущности догадками, не подкрепленными имевшимся в то время материалом: например, вывод о значительных размерах раннего города (219 га). Только после раскопок 1974–1977 гг. этот вопрос был решен окончательно. В 1950 г. появилась статья М.Е. Массона, посвященная периодизации истории Самарканда (Массон М.Е., 1950а). Подвергая критике ряд положений А.И. Тереножкина, автор в то же время высказал убеждение в глубокой древности города и обратил внимание на существование стены городской округи (Дивари Кундалянг). М.Е. Массон сопоставил ее с упомянутой античными авторами, описывавшими поход Александра Македонского, внешней стеной Мараканды длиной 70 стадиев.
В 1958 г. была организована Афрасиабская археологическая экспедиция (руководители: 1958–1966 гг. — В.А. Шишкин, 1967–1970 гг. — Я.Г. Гулямов, с 1971 г. — Ш. Ташходжаев, с 1977 г. — Г.В. Шишкина). На первых порах сказались трудности изучения городища древнего Самарканда. Нарушенность (вплоть до полного уничтожения) ранних слоев в процессе интенсивной городской жизни привела к скептицизму относительно ранних дат становления города и его первоначальных размеров (Шишкин В.А., 1961), а ошибочная интерпретация фортификационных сооружений давала повод сомневаться в определении поселения первых веков до н. э. на Афрасиабе как города (Пачос М.К., 1966). Только в 70-е годы новые обширные материалы подтвердили сформулированную еще в 40-е годы гипотезу А.И. Тереножкина. Археологические исследования 70-х годов привели к открытию на Афрасиабе древнейшего поселения — предшественника города Самарканда, ранних укреплений его, большого вещественного материала, охватывающего всю древнюю эпоху существования города (Афрасиаб, вып. II; Афрасиаб, вып. III; К исторической топографии…).
Начиная с 50-х годов проводились археологические исследования и в различных районах Самаркандского Согда. В частности, исследовалось Кулдортепе (в 35 км на юго-восток от Самарканда). Здесь были обнаружены находки раннего времени, перемещенные в средневековые слои. Б.Я. Ставиский датирует их первыми веками н. э. (Ставиский Б.Я., 1960), хотя, несомненно, что среди них есть вещи и последних веков до н. э. Исследования разведывательных отрядов Афрасиабской экспедиции (начиная о 1958 г.) дали больше материалов для истории средневекового Согда, чем древнего. Тем не менее, в разных частях долины выявлено значительное число пунктов, обжитых в последние века до н. э. — первые века н. э. В эти же годы проводились исследования и ирригационной системы Согда (Мухамеджанов А.Р., 1975).
История изучения южного, Кашкадарьинского, Согда еще короче, чем история изучения Самаркандского. До революции он почти не привлекал к себе внимания археологов и историков, что в значительной мере объясняется тем, что он входил в состав Бухарского ханства (Кабанов С.К., 1977, с. 7, сл.). Многочисленные руины только иногда отмечались проезжавшими по служебным делам чиновниками и специалистами. В первые годы после установления Советской власти этот район также почти не был затронут археологическими раскопками. Первые археологические разведки здесь были осуществлены в 1946–1948 гг. С.К. Кабановым, А.И. Тереножкиным и Л.И. Альбаумом (Кабанов С.К., 1977, с. 8). В дальнейшем археологические работы здесь проводились в связи со строительством Иски-Ангорского канала и Чимкурганского водохранилища (Кабанов С.К., 1957; 1959б). Особенно активно стали проводиться археологические работы в Кашкадарье начиная с 1960-х годов. Здесь в 1965–1966 гг. работала Кешская археолого-топографическая экспедиция ТашГУ под руководством М.Е. Массона, проводившая главным образом разведки (Массон М.Е., 1973в), активно изучались сельские поселения (Кабанов С.К., 1977; 1981), крупные города исследовались Кашкадарьинской экспедицией Института археологии АН Узбекской ССР под руководством Р.Х. Сулейманова. Особенно активно изучается крупнейшее городище южного Согда — Еркурган, где раскапываются храм, квартал ремесленников-керамистов, укрепления. На основе работ этого отряда была создана стратиграфическая шкала керамических материалов Кашкадарьинского Согда (Исамиддинов М.Х., 1978; 1979).
