Также в общем сравнительно коротка история изучения и Бухарского Согда. Первые сообщения о памятниках Бухарского оазиса относятся еще к первой половине XIX в. После 1868 г., когда бухарский эмир был вынужден признать себя вассалом России, территория оазиса стала более доступна для исследователей, но и тогда для изучения памятников рассматриваемой эпохи практически ничего не было сделано. Единственными исключениями, пожалуй, были работы военного топографа Н.Ф. Ситняковского и Л.А. Зимина. Н.Ф. Ситняковский дал ценное описание ирригационной системы оазиса, изучавшего остатки стены Кампирдивал (Кампирак), окружавшей в древности оазис, и произведшего небольшие по масштабам раскопки в ряде мест (подробнее см.: Шишкин В.А., 1963, с. 13, сл.). Л.А. Зимин в 1913–1915 гг. совершил несколько рекогносцировочных поездок по Бухарскому оазису, главным образом по восточным и западным окраинам (Шишкин В.А., 1963, с. 15).
Первой значительной работой советских археологов в оазисе была разведочная экспедиция Государственного Эрмитажа и Узкомстариса под руководством А.Ю. Якубовского в 1934 г. (Якубовский А.Ю., 1940). Для рассматриваемой в данном томе исторической эпохи, впрочем, экспедиция сделала сравнительно немного (Шишкин В.А., 1963, с. 10). Исследование стены Кампирдивал в 1934–1935 гг. проводил В.А. Шишкин. Им тогда же был открыт ряд памятников, в том числе и ныне знаменитый — Варахша (Шишкин В.А., 1963, с. 16). Несколько позднее было проведено разведочное обследование ряда памятников античного времени к западу от Варахши — Баштепинская группа памятников (Шишкин В.А., 1956; 1963, с. 139 сл.; Жуков В.Д., 1956а), а также начаты раскопки на Варахше (Шишкин В.А., 1963).
После Великой Отечественной войны возобновилось исследование Варахши, продолжавшееся до 1954 г. (Шишкин В.А., 1963), проводились раскопки на ряде памятников, таких, как Кызылкыр (Нильсен В.А., 1959). Очень важную роль сыграли исследования древней ирригационной сети оазиса (Мухамеджанов А.Р., 1978). Одновременно проводились раскопки на ряде античных памятников Бухарского оазиса. Особенно важную роль сыграли стратиграфические раскопки на городище Ромиш (Сулейманов Р.Х., Ураков Б., 1977; Ураков Б., 1982), позволившие создать стратиграфическую шкалу керамики Бухарского оазиса. Для исследования кочевников, обитавших на окраинах Бухарского оазиса, много сделано О.В. Обельченко (Обельченко О.В., 1956).
Основой хронологии и периодизации культуры Самаркандского Согда служит схема, разработанная А.И. Тереножкиным в 40-е годы и опубликованная в 1950 г. (Тереножкин А.И., 1950). Относительная хронология сложилась в результате наблюдений над стратиграфией Афрасиаба, абсолютные даты определялись с помощью сопоставления с иными комплексами (чаще всего территориально удаленными). Относительная хронология слоев, предложенная А.И. Тереножкиным, в сущности с того времени не изменилась. Абсолютная хронология уточнялась по мере накопления материалов (как с Афрасиаба, так иных, привлекаемых для сравнения). Особенно важным было изучение наконечников стрел, датируемых комплексами скифо-сарматского мира. Гораздо более серьезным модификациям должна быть подвергнута та часть периодизации, которая связана с историческими, культурными и этническими изменениями в Согде. И схему А.И. Тереножкина и последующие попытки ее исправить (Кабанов С.К., 1969, с. 194) вряд ли можно признать удачными. Из этой схемы можно взять определение только некоторых периодов («эллинистический», например), в то же время определение других периодов оказывается (в свете новых материалов) либо сомнительным (например, «древнесогдийский» — VI–IV вв. до н. э. или «позднесогдийский» — V–VII вв. н. э.), либо вообще неоправданным (например, «кангюй-кушанский»).
* Объекты самой первой стадии железного века еще не выявлены, но поскольку их наличие более чем вероятно, то для них в схеме оставлено свободное место.
** Результаты самых последних работ заставляют думать, что, возможно, и на территории Афрасиаба в это время уже возникло поселение. См.: Туребеков М., 1981.
На современном уровне наших знаний, видимо, более обоснованной будет периодизация, независимая от исторических интерпретаций, но способная облегчить объективное раскрытие смысла исторических процессов.
Сравнительно недавно была разработана (на базе главным образом изучения керамики из стратиграфических шурфов) стратиграфическая колонка для Бухарского Согда (Ураков Б., 1982)[56].
Также совсем недавно была составлена стратиграфическая шкала для Южного Согда (Исамеддинов М.Х., 1978; 1979), основанная на материалах Еркургана. Эта шкала достаточно точно отражает состояние разработанной проблемы. Ее автор отказывается от точных хронологических определений первых (Ер I–III), отмечая только, что грань между периодами Ер II и Ер III приходится на IV в. до н. э. Кроме того, им отмечается невозможность в настоящее время четко определить границы внутри позднеантичного периода (период Ер VI, комплексы В, Г и Д).
Письменные источники. Письменные источники, описывающие историю Согдианы, в общем очень немногочисленны и хронологически распределены очень неравномерно. Основную массу сведений сообщают античные (древнегреческие и латинские) авторы, но в то же время определенная информация содержится в письменных (литературных и документальных) источниках, выполненных на различных иранских языках, китайских и в так называемых старых согдийских письмах. Согд упоминается несколько раз в Авесте («Видевдате», в «Михр-Яште») (Подробнее см.: Гафуров Б.Г., 1972, с. 42, сл.). Говорится о Согде (обычно только в перечислениях наряду с другими народами) в ряде древнеперсидских клинописных надписей (Бехистунской, «антидэвовской», ряде строительных) (Дандамаев М.А., 1963; ИТН, т. I, с. 200, сл.). Затем Согд на ряд веков исчезает из иранских письменных источников и упоминается вновь только в надписях сасанидского царя Шапура I 262 г. н. э. на «Каабе Зороастра» (Луконин В.Г., 1967, с. 16; 1969а, с. 30–31).
Более информативны античные источники, но и их информация крайне неравномерно распределена во времени. Согд и согдийцы эпохи вхождения в состав государства Ахеменидов упоминаются практически только Геродотом, да и то обычно в различного рода перечислениях (в рассказе о податных округах государства, о составе армии в период греко-персидских войн) (ИТН, т. I, с. 200, сл.).
Очень обширная информация о Согде содержится в греческих и латинских источниках, описывающих завоевания Александра Македонского. Несмотря на то что до нас не дошло ни одного произведения авторов, современников описываемых событий (о сложении и развитии античной традиции об Александре Македонском см.: Маринович Л.П., 1982), все же античная традиция (Арриан, Диодор, Курций Руф, Юстин, Плутарх) передает массу сведений о Согде того времени. Помимо рассказов о военных действиях, в сочинениях античных авторов содержатся указания на многие города и сельские населенные пункты, системы их укреплений, на характер хозяйства, быта и т. д. К сожалению, сведения этой традиции проанализированы еще недостаточно. Можно указать только на некоторые работы, в которых детально исследуется традиция, например о Самарканде (Пьянков И.В., 1972). В то же время на ряд очень важных вопросов не получено еще однозначного ответа. Так, например, до сего времени существуют различные решения относительно локализации таких областей Согдианы, как Ксениппа и Наутака. При общем согласии в том, что обе эти области располагаются в долине р. Кашкадарьи, исследователи расходятся в точной локализации. Так, С.К. Кабанов помещает Наутаку в районе Кеша (современный Шахрисябз), Ксениппу — в районе современного Карши (Кабанов С.К., 1977, с. 87, 88), М.Е. Массон же придерживается противоположной точки зрения (Массон М.Е., 1973). Определенная информация о Согдиане имеется также у ряда античных географов: Страбона, Плиния Старшего и Птолемея. Однако их информация очень кратка; а у последнего автора очень сложна в интерпретации (Ronca I).
Некоторые сведения о Согдиане имеются у китайских авторов (Бичурин Н.Я., 1950), хотя и здесь также существует несколько не до конца решенных сложных вопросов. Так, например, С.К. Кабанов считает, что упоминаемая китайскими авторами область Нашеболо должна соответствовать Каршинскому оазису, а главный город ее Боло отождествляет с городищем Еркурган (Кабанов С.К., 1971, с. 114), в то время как Б.И. Маршак решительно оспаривает это утверждение (Маршак Б.И., 1971, с. 64). Для самого конца рассматриваемого периода некоторые данные (хотя и сложные в интерпретации) имеются в армянских источниках (Тревер К.В., 1954). Наконец, важным источником могут служить и так называемые согдийские старые письма. Эти документы, происходящие из Восточного Туркестана, характеризуют жизнь согдийской колонии, расположенной здесь. Я. Харматта недавно доказал, что их необходимо датировать не началом IV в. н. э. (как это считалось ранее), а концом II в. н. э. (Harmatta J., 1979).
Поселения (классификация, топография, планировка). Характер городских и сельских поселений Согда выявлен еще недостаточно. Это объясняется как многослойностью ряда крупных населенных пунктов (что, во-первых, затрудняет широкие по масштабам раскопки, а, во-вторых, приводит к тому, что при позднем строительстве разрушались здания более раннего времени, как это, например, произошло на Афрасиабе), так и сравнительно небольшим еще масштабом раскопок (табл. CXXIV).
