Александр Неверов – Главное убежище (страница 18)

— Ну да, все. Был у нас тут один хрыч, год назад помер, так он местный, с самого начала тут был. Он много чего рассказывал занимательного про эту станцию.

— Чего тут может быть занимательного? — спросил Фил, оглядевшись. — Станция, как станция.

— Ну не скажи, — почему-то обиделся староста. — Тут ведь раньше очкарики жили.

— В каком смысле очкарики?

— Ну вот, — местный кивнул на клетку. — Видели одного? Вот подобные уроды тут и жили.

— И где они сейчас? — спросил Дед.

— Вымерли, — равнодушно ответил староста. — Тот хрен, ну который умер, нам много чего рассказывал. Они тут выдумали всякое разное. Вы сейчас отдохните, а дальше я вам покажу кое-что интересное.

Он кивнул на лестницы рядом.

Веник, слушая разговоры местных, осматривал станцию. Интересно, как она выглядела при свете, думал он.

— Да уж, эти очкарики, чудили тут, дай боже, — рассказывал один из местных, старик с мутными глазами. — Вылазки делали. Туда.

Он показал рукой на потолок.

— Представляете? Специальную одежду одевали и шастали там, по развалинам.

— И чего они там искали? — спросил Дед.

— Да в том то и дело, что барахло разное, бесполезное. Картины, книжки какие-то и прочую ерунду.

— И, в конце концов дотаскались, — подхватил рассказ другой мужичок. — Из-за этого они и сгинули.

— Это как?

— Точно мы не знаем, — рассказчик потер небритую щеку. — Но этот дед, ну что жил тогда, рассказывал, что все из-за одной картины все вышло. Притащили они какую-то особо ценную, ну и давай любоваться. А потом началось — те, кто долго на нее смотрел, умирать стали. Они всполошились, радиацию измерили — так все с ней нормально — не опасно. Но люди то дохнут. Ну и решили от картины этой избавиться. Но тут нашлись другие, говорят, надо оставить — мол, бесценная штука. Вот и началась у них вражда тут. Они ведь не только тут, но и на той, откуда вы пришли, на «Вернадского», тоже жили. Сперва просто друг на друга орали, а потом и за оружие взялись. Говорят, что станция на станцию пошла и все это из-за какой-то мазни. Представляете?

Веник сразу понял, что все это выдумки, и бродяги, скорее всего, заговаривают им зубы. Подобных историй он наслушался в Тамбуре, когда жил в общей комнате.

— Ну и, что дальше-то было? — спросил Фил, словно ему интересна была эта выдумка.

— А ничего. Как говорят, постреляли друг друга и успокоились. А потом те, кто в живых остались, ушли отсюда. Вы ведь в курсе, что эта ветка метро ведет за город, в чистые места?

— Откуда вы это знаете-то? — спросил Борода.

— Ну откуда… Все так говорят.

— Кто именно?

— Кто идет, то и говорит. Тут ведь часто народ появляется. Одни просто бродят, а другие выход ищут из Метро и «Последний Тоннель» ищут.

Рассказчик нехорошо усмехнулся.

— Что за тоннель такой, да еще и последний? — спросил Фил.

— А это там, в остальном Метро, нашу ветку так называют. Не все конечно, а так публика особая — шибко умная. Вот приходят они сюда и требуют, дескать, «Последний Тоннель» им подавай. Хотя, — мужик понизил голос, — по моим данным, «Последний Тоннель» на другом конце города. Слышали о такой станции «Медведково»?

Дед кивнул с серьезным видом.

— Вот это и есть настоящий «Тоннель», а у нас это так…

Он посмотрел на своих ухмыляющихся приятелей, обменявшись с ними многозначительными взглядами.

— А дальше что? — спросил Дед.

— А?

— Ну, эти, кто приходит. Что они делают тут?

— А ничего, посидят немного и дальше прутся. Из Метро, на волю.

— А вы что же не уйдете?

Староста ухмыльнулся.

— А смысл? Во-первых, то, что там выход, это вилами на воде писано. Во-вторых, никто оттуда не возвращался. А в-третьих, кому мы там нужны? К тому же ходят тут разные, обещают помощь прислать, а на деле фигушки. Вот недавно был тут один дедушка с мальчиком.

Бродяга обратился к одному из своих:

— Как там его звали?

— Которого?

— Да толстячка этого, что всякие радиоприемники мастерил.

— А этого… Компот его звали.

Староста ухмыльнулся.

— Да Компот. Классный был парень.

Один из местных, молодой парень, при этих словах громко причмокнул и проговорил:

— Да, классный чувак был.

Сидящий рядом мужичок лениво дал тому сильный подзатыльник.

В это время из ниши, дальше по станции, оттуда уже давно доносился запах еды, к ним подбежал новый бродяга, одетый в одни штаны на голое тело. Он опасливо глянул на чужаков и сказал что-то на ухо главарю.

Тот посмотрел на гостей станции.

— Еда готова. Будете завтракать?

— Не откажемся, — сказал Дед.

Несколько бродяг притащили к костру большую, черную от копоти кастрюлю и к ней кучу жестяных заляпанных мисок, куда стали разливать приятное и вкусно пахнущее варево с кусками мяса.

По залу поплыл вкусный аромат.

Из клеток донеслись сдавленные рыдания. Не обращая на них внимания, компания уселась вокруг костра, и каждый получил по грязной чашке с едой, от которой исходил незнакомый запах. Ложек не было и местные без проблем ели руками.

Веник сперва хотел снять заплечную сумку, но видя, что Дел и остальные не снимают своих, тоже не стал этого делать, хотя было и не очень удобно сидеть с мешком за спиной. Получив свою порцию, Веник было расслабился, но потом заметил, что его спутники держат оружие наготове и он тоже сел так, чтобы легко можно было вскочить на ноги. Автомат он положил также рядом, под руку.

— Что это за мясо? — спросил Фил.

— О! — сказал староста. — Вы наверно такое и не пробовали. Мы тут кроликов разводим.

Кто-то из местных хихикнул.

— Я вам после еды, как отдохнете, покажу нашу ферму. Порода тут такая особая. Называется «спиногрызы».

Староста ухмыльнулся, почти все местные противно захихикали.

Веник начал есть. Мясо было на удивление хорошо сварено и имело приторный сладковатый вкус. Подняв глаза на спутников, Веник с небольшим удивлением увидел, как Дед и Фил, попробовав мясо, как по команде перестали жевать и многозначительно переглянулись.

«Чего это они?»

Веник посмотрел на Бороду. Толстяк с удовольствием уплетал предложенный кусок. Местные бродяги, чавкая, поедали свои порции.

Во время еды, наблюдая за товарищами, Веник отметил, что Дед и мастеровой как-то уж очень задумчиво жуют это сладковатое мясо.

Подкрепившись, парень почувствовал себя на редкость хорошо и уверенно. Местные тоже разомлели, развалившись прямо на полу.