Александр Немиров – Илон Маск. Против всех (страница 6)
Это решение не было импульсивным капризом разбогатевшего юноши. Корни этой идеи уходят в начало 90-х, когда Илон жил в Канаде и проходил стажировку в Банке Новой Шотландии (Scotiabank). Эта история началась с характерной для братьев Маск дерзости. Воссоединившись с Кимбалом в Торонто, они решили не ждать милости от судьбы, а самим создавать возможности. Братья составили список влиятельных бизнесменов и начали методично обзванивать их, предлагая пообедать вместе. Большинство бросало трубку, но один человек – Питер Николсон, топ-менеджер Банка Новой Шотландии – был заинтригован такой наглостью. Во время обеда Илон настолько впечатлил банкира своим интеллектом и нестандартным мышлением, что Николсон стал его ментором и предложил летнюю стажировку с оплатой 14 долларов в час.
Именно там, в недрах банка, Илон впервые столкнулся с абсурдностью мировой финансовой системы. Однажды Николсон поручил ему проанализировать долговой портфель стран третьего мира. Банк Новой Шотландии держал миллиарды долларов в так называемых «долговых обязательствах развивающихся стран». Проблема заключалась в том, что страны Южной Америки имели привычку объявлять дефолт, вынуждая кредиторов списывать огромные суммы. Начальник попросил Илона провести своего рода мысленный эксперимент и рассчитать реальную стоимость этих активов. Погрузившись в архивы, Маск обнаружил вопиющую неэффективность рынка. Соединенные Штаты, пытаясь стабилизировать экономику Бразилии и Аргентины, выпускали «облигации Брейди» – долговые инструменты, обеспеченные казначейскими обязательствами США. Илон заметил парадокс: банк оценивал эти долги с дисконтом в пятьдесят центов за доллар, хотя фактически они торговались и могли быть выкуплены на рынке по двадцать пять центов.
«Это была не просто возможность, это была зияющая дыра в логике, которую почему-то никто не замечал», – вспоминал Илон. Чтобы проверить свою гипотезу, он позвонил в Goldman Sachs, одному из маркет-мейкеров этого рынка. Представившись сотрудником банка, он спросил, какой объем бразильского долга можно купить по 25 центов. Трейдер на том конце провода лениво спросил: «А сколько вы хотите?». Илон, не моргнув глазом, назвал цифру: «Ну, скажем, 10 миллиардов долларов». Когда трейдер подтвердил сделку, Маск повесил трубку в состоянии шока. «Я подумал, что они все сошли с ума. Вы покупаете долг за четверть цены, а он фактически гарантирован дядей Сэмом. Это машина по удвоению денег».
Маск, который все лето получал нагоняи за то, что пользовался кофемашиной для топ-менеджмента и приходил на работу в неподобающем виде, решил, что настал его звездный час. Он ворвался в кабинет Николсона с горящими глазами: «Мы можем сделать миллиарды буквально из воздуха!». Его попросили оформить идею в виде доклада. Документ прошел по всей бюрократической цепочке и лег на стол исполнительного директора банка. Ответ был категоричным и трусливым: банк уже понес убытки в Южной Америке и не собирается снова ввязываться в эту историю, какими бы выгодными ни казались условия. Аргументы Илона о том, что ситуация принципиально иная благодаря гарантиям США, разбились о стену корпоративной инерции. «Меня это потрясло, – позже признавался Маск. – Позднее, когда мне приходилось конкурировать с банками, я всегда вспоминал этот случай. Банкиры – это стадные животные. Если один прыгнет со скалы, остальные последуют за ним. Но если посреди комнаты лежит гора золота, а никто к ней не подходит, то и они не подойдут, боясь показаться глупыми».
Этот опыт стал фундаментом для X.com. Илон понял, что финансовый сектор состоит не из гениев, а из конформистов, и это делало его идеальной мишенью для подрыва. Еще в 1995 году, во время стажировки в Pinnacle Research, он спорил с учеными о будущем денег. Ему говорили, что безопасность Сети никогда не достигнет уровня, необходимого для финансов, что люди не доверят свои сбережения интернету. Маск же парировал: «Деньги – это всего лишь информация. У них нет физической массы, это просто запись в базе данных. Для их перемещения не нужна широкая полоса пропускания». Он верил, что сможет перевернуть индустрию с помощью кода, заменив неповоротливые отделения банков эффективными алгоритмами.
План Маска был грандиозным даже по меркам его амбиций: создать полноценный цифровой финансовый институт. Не просто кошелек, а экосистему, объединяющую текущие счета, брокерские услуги, страхование и инвестиционные фонды в одном интерфейсе. Технологически это было реализуемо, но с точки зрения регулирования и доверия пользователей – почти самоубийственно. Это было куда сложнее, чем создать карту пиццерий в Zip2. Любая ошибка в коде могла стоить людям их сбережений, а компании – жизни. Но Маска это не пугало. Еще до завершения сделки с Compaq он начал собирать команду. Он переманивал лучших инженеров Zip2, обсуждал идеи с контактами из банковской сферы. В марте 1999 года, почти одновременно с получением чека от продажи первой компании, он зарегистрировал домен X.com. Название звучало дерзко, сексуально и немного опасно – как и сам проект.
Трансформация самого Илона в этот период была разительной. Менее чем за десять лет он прошел путь от нищего иммигранта до мультимиллионера. Получив свою долю в 22 миллиона долларов, он сменил комнату в общежитии на роскошные апартаменты площадью 550 квадратных метров, но его аппетиты простирались дальше бытового комфорта. Он начал реализовывать свои юношеские мечты. В 17 лет он увидел в журнале Jaguar E-Type и пообещал себе купить его. Получив деньги, он это сделал. Правда, машина оказалась капризной, как «плохая подруга», постоянно ломаясь. Но главным трофеем стал McLaren F1 – автомобиль, который был не просто средством передвижения, а вершиной инженерной мысли того времени.
McLaren F1 стоил миллион долларов, и в мире их было всего 62 штуки. Это был болид Формулы-1, адаптированный для дорог общего пользования, с трехместной кабиной, где водитель сидел посередине. Илон купил его во Флориде, буквально вырвав из-под носа у модельера Ральфа Лорена. Телеканал CNN запечатлел момент доставки машины. Кадры стали культовыми: 28-летний Илон скрестив руки наблюдает, как черный болид спускают с трапа, а рядом стоит его невеста Джастин Уилсон. «Это декадентство», – заметила Джастин. «В мире всего 62 таких машины, и одна из них моя», – парировал Илон. Репортер CNN был в шоке: «Это безумие, чувак». Маск, однако, сразу перевел фокус: «Удачная продажа Zip2 – это лишь деньги. А передо мной стоит задача создания новой компании, которая станет миллиардной». В тот момент он уже жил будущим.
Илон использовал McLaren как повседневный автомобиль, что шокировало коллекционеров. Он ездил на нем из дома в офис X.com, и часто на парковке гиперкар можно было увидеть покрытым слоем пыли и птичьего помета. Для Маска это был инструмент, совершенный механизм, которым нужно пользоваться, а не сдувать с него пылинки. Впоследствии этот автомобиль постигла печальная участь. Уже в 2000 году, когда Илон ехал на встречу с венчурным капиталистом Майклом Морицем из Sequoia Capital, он решил продемонстрировать возможности машины своему пассажиру – Питеру Тилю. «Питер спросил, на что способна эта тачка. И я ответил, вероятно, самыми известными последними словами: "Смотри!"», – вспоминал Маск. Он утопил педаль газа, задние колеса потеряли сцепление, и машина, превратившись в неуправляемый снаряд, взмыла в воздух, врезалась в насыпь и рухнула на землю, превратившись в груду искореженного карбона. Илон и Питер чудом не пострадали. Выбравшись из обломков, Маск рассмеялся. На вопрос Тиля, почему он смеется, Илон ответил: «Она не была застрахована».
Но самое поразительное в этой истории – не то, как Маск тратил деньги, а то, как он ими рисковал. Налоговое законодательство США позволяло отсрочить уплату налогов с продажи бизнеса, если средства реинвестировались в новый стартап. Илон вложил в X.com около 12 миллионов долларов – более половины своего состояния. Оставив себе после уплаты налогов и покупки машины около 4 миллионов «на жизнь», он фактически пошел ва-банк. «Это то, что отделяет Илона от простых смертных», – говорил Эд Хо, бывший руководитель Zip2, который последовал за Маском в новый проект. «Большинство людей, получив 22 миллиона, купили бы дом и успокоились. Илон же готов поставить на кон всё. Когда вы совершаете такую ставку, вы либо оказываетесь на вершине мира, либо спите на скамейке в парке». Этот уровень толерантности к риску стал его визитной карточкой. Он не просто играл в бизнес – он жил им на пределе возможностей, игнорируя страх потери, который парализовал бы любого другого.
Решение Илона вложить практически всё свое состояние в X.com в ретроспективе выглядит как акт, граничащий с безумием, но именно он определил его дальнейшую траекторию. В то время как его сверстники, разбогатевшие на доткомах, покупали острова или уходили в пассивные инвесторы, Маск выбрал путь максимального сопротивления. Он полагался на привлечение венчурного капитала, но основную тяжесть рисков продолжал нести сам, сделав свою "шкуру в игре"[2] главным аргументом в переговорах. В публичном поле Илон разительно отличался от типичных "интернет-выскочек" конца 90-х. Он не вел себя как эксцентричный фрик; его манера держаться скорее отсылала к эпохе гигантов вроде Intel или HP – серьезных промышленников, которые строили империи, а не пузыри. Если Zip2 был полезным инструментом, то X.com задумывался как таран, способный проломить стены вековой банковской системы.