Александр Немиров – Илон Маск. Против всех (страница 4)
Путешествие через пустыню Мохаве стало катализатором. Температура воздуха достигала 49 градусов по Цельсию, и в такие моменты единственным спасением становились дешевые придорожные закусочные вроде Carl's Jr., где братья часами сидели под кондиционерами, обсуждая будущее. Именно в этих диалогах, на стыке физического дискомфорта и интеллектуального возбуждения, выкристаллизовывалось понимание того, что Интернет перестает быть игрушкой для военных и ученых, превращаясь в новую кровеносную систему экономики.
Ключевым фактором эпохи была «браузерная революция». Появление Netscape Navigator в декабре 1994 года и развитие каталога Yahoo! сделали сеть доступной для обывателя, но контент в ней оставался статичным и хаотичным. Сайты были примитивными, навигация – запутанной, а поиск информации напоминал блуждание в лабиринте. Братья видели в этом энтропию, которую можно упорядочить. Поначалу их идеи носили хаотичный характер. Они всерьез обсуждали создание закрытой онлайн-сети для врачей – прообраза современных медицинских CRM-систем для обмена данными пациентов. Идея заключалась в том, чтобы врачи могли мгновенно получать доступ к историям болезней, результатам анализов и консультациям коллег через защищенную сеть.
Однако, проанализировав рынок, они поняли, что медицинская сфера слишком консервативна, забюрократизирована и инертна для быстрого стартапа. Регуляторные барьеры, законы о конфиденциальности пациентов и культура недоверия к новым технологиям делали эту нишу непроходимой для двух молодых людей без связей и капитала. Им нужно было что-то более массовое и динамичное, где барьеры входа были ниже, а цикл принятия решений – короче. В итоге они продолжили путь на восток, чтобы Илон успел к началу учебного года в Стэнфорде, где он планировал писать докторскую диссертацию по физике высокоэнергетических конденсаторов.
Однако академическая среда Стэнфорда удержала Маска ровно два дня. Психологически он уже не мог находиться в позиции теоретика, когда в нескольких километрах от кампуса совершалась технологическая революция. Стартапы росли как грибы после дождя, венчурные капиталисты раздавали деньги направо и налево, и воздух буквально пах возможностями. Оставаться в библиотеке, изучая абстрактные физические модели, когда реальный мир переживал тектонический сдвиг, было для Маска невыносимо.
Летом, предшествовавшим поступлению, Илон прошел две критически важные стажировки, которые окончательно сформировали его технократическое мировоззрение. Днем он работал в научно-исследовательском институте Pinnacle в Лос-Гатосе. Это был обычный «хард-тек» стартап, занимавшийся разработкой электролитических ультраконденсаторов – устройств, способных мгновенно отдавать колоссальные объемы энергии. Илон был одержим идеей применения этой технологии в электромобилях и лазерном оружии, что соответствовало его юношеским мечтам, вдохновленным научной фантастикой. Он проводил эксперименты, рассчитывал энергетическую плотность и пытался понять, можно ли создать накопитель энергии, который был бы легче и мощнее аккумуляторов.
Вечерами же он погружался в совершенно иную атмосферу в компании Rocket Science Games в Пало-Альто. Rocket Science Games была квинтэссенцией культуры Кремниевой долины середины 90-х. Компания пыталась совершить революцию в геймдеве, перейдя от устаревших картриджей и дискет к компакт-дискам (CD-ROM), которые позволяли вмещать огромные массивы данных, включая видео и сложную графику. Здесь работали инженеры Apple, создававшие QuickTime, и специалисты по визуальным эффектам из Industrial Light & Magic, работавшие над «Звездными войнами». Атмосфера была творческой, хаотичной и амбициозной – именно такой, какую Илон считал идеальной.
В этой среде Илон столкнулся с конкретными прикладными задачами: ему поручили написать драйверы, позволяющие периферийным устройствам (мышам и джойстикам) корректно взаимодействовать с различными аппаратными конфигурациями. Это была типичная «грязная работа» программирования – низкоуровневый код, требующий понимания аппаратных прерываний, адресации портов и тайминга. Именно здесь проявилась его способность к сверхконцентрации и работе на износ.
Питер Барретт, основатель компании, отмечал абсолютную невозмутимость и стойкость стажера. Брюс Лик, бывший ведущий инженер Apple, был впечатлен тем, как Илон, не имея фундаментального образования в Computer Science, бесстрашно взламывал код и разбирался в низкоуровневом программировании, работая ночами напролет. Он не боялся признаться, что чего-то не знает, но при этом был абсолютно уверен, что сможет разобраться самостоятельно. Это был типичный пример эффекта Даннинга-Крюгера наоборот: Илон знал, что не знает многого, но был уверен, что сможет разобраться во всем самостоятельно, используя логику и упорство.
Окончательно бросив Стэнфорд, Илон убедил Кимбала переехать в Кремниевую долину. Их новая идея базировалась на простом, но неочевидном для того времени наблюдении: малый бизнес полностью отсутствовал в Интернете. Если человек хотел найти пиццерию, автосервис или парикмахерскую, он использовал толстый бумажный справочник «Желтые страницы», который был неудобен, быстро устаревал и не давал пространственного представления о местонахождении компаний. Маск задумал оцифровать этот процесс, связав базу данных предприятий с интерактивной картой. Так родилась концепция Global Link Information Network, позже переименованная в Zip2.
Техническая реализация была сложнейшей задачей для того времени. В 1995 году не существовало готовых API для карт, как сейчас у Google Maps или OpenStreetMap. Цифровые карты были редкостью, принадлежали специализированным компаниям и стоили огромных денег. Илон связался с компанией Navteq, которая занималась созданием цифровых карт для первых GPS-навигаторов, устанавливаемых в дорогие автомобили. Navteq собирала данные, буквально объезжая улицы и записывая координаты, что было трудоемким и дорогостоящим процессом.
Илону удалось договориться о бесплатном предоставлении данных. Это была огромная удача и результат переговорного напора. Он убедил представителей Navteq, что их партнерство откроет компании новый рынок – интернет-приложения. Затем он самостоятельно написал код, объединяющий две разнородные базы данных – адреса компаний из «Желтых страниц» и векторные карты Navteq. Это требовало геокодирования – преобразования текстовых адресов в географические координаты, что было нетривиальной задачей, учитывая отсутствие стандартизации и множество ошибок в исходных данных.
Офис компании расположился по адресу 430 Sherman Avenue в Пало-Альто. Это было дешевое, лишенное лоска помещение без лифта, где туалеты постоянно засорялись, создавая специфический обонятельный фон. Соседями были другие небольшие стартапы и консалтинговые конторы, никто из которых не верил в долгосрочное будущее интернета. Денег катастрофически не хватало.
Отец, Эррол Маск, действительно перевел сыновьям 28 000 долларов (сумма, часто оспариваемая, но подтвержденная в ряде источников как часть более сложного финансирования), однако не менее важным вкладом стали 10 000 долларов от матери, Мэй Маск. Большая часть этих средств ушла на аренду офиса, закупку оборудования и лицензии на софт. Нужны были рабочие станции Sun Microsystems, сервер для базы данных, коммерческие лицензии на операционные системы и инструменты разработки. Все это стоило десятки тысяч долларов. Оставшись практически без оборотных средств, братья превратили офис в дом.
Они спали на матрасах, спрятанных в шкафу, чтобы клиенты и посетители не видели, что компания работает в столь спартанских условиях. Принимали душ в местном центре YMCA за пять долларов. Питание было однообразным и дешевым: фастфуд из круглосуточного Jack In The Box стал основой их рациона. Кимбал вспоминает, что до сих пор помнит меню наизусть – два тако за 99 центов, джамбо-джек с картошкой за три доллара. В те годы это было единственным доступным топливом для организма, позволявшим работать по 16-18 часов в сутки.
Для подключения к Интернету Илон применил смекалку: он договорился с интернет-провайдером, чей офис находился этажом ниже, и просто просверлил дыру в полу, протянув кабель напрямую. Это позволило получить относительно стабильный канал связи практически бесплатно, избежав платы за коммерческое подключение, которая в те годы могла составлять сотни долларов в месяц.
Рабочий ритм Илона в тот период можно охарактеризовать как маниакальный. Он практически не покидал рабочего места, засыпая на кресле-мешке рядом со своим сервером. Программирование шло непрерывно, прерываясь лишь короткими фазами сна продолжительностью 3-4 часа. Когда на работу приходили первые наемные сотрудники, им приходилось буквально пинать Илона, чтобы тот проснулся и освободил проход к своему рабочему столу.