Александр Нек – Изгнанник. Книга вторая (страница 9)

— Не называй меня так. — Голос её дрогнул. Я услышал в нём не боль — просьбу. — Придумай мне имя. Отныне я с тобой.

Я остановился. Повернулся к ней. В темноте всё ещё не видел её лица, но чувствовал — она смотрит на меня.

— Мария, — сказал я тихо.

Слово вырвалось само. Не знаю, почему именно оно. Может, потому, что так звали мою бабушку. Может, потому, что оно звучало как обещание.

— Хорошее имя, — ответила она. И в голосе её впервые за всё это время появилось что-то тёплое. Почти улыбка.

Мы пошли дальше. Теперь уже быстрее.

Наверху нас ждали. Друиды стояли полукругом, сжимая посохи. Старейшина — в центре, с лицом, не выражавшим ничего. Рядом с ним — та самая эльфийка, которую я спас. Она смотрела на меня с чем-то, похожим на благодарность, но подойти не решалась.

Тишина давила. Даже ветер, казалось, затаил дыхание.

— Леонард из Лавра, — старейшина смотрел хмуро, исподлобья. — Она не может уйти.

Я крепче сжал руку Марии. Она не отстранилась.

— Может. — Мой голос звучал спокойно, но внутри всё кипело. — Это мой долг.

— Она принадлежит…

— Она моя.

Я сказал это тихо, но слово прозвучало как приговор. Друиды переглянулись. Кто-то сделал шаг вперёд, но старейшина поднял руку, останавливая его.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.

— Понимаю, — ответил я. — Я ухожу. И она уходит со мной.

Я шагнул вперёд, уводя Марию за собой. У самых дверей остановился и обернулся.

— Старейшина.

Тот поднял глаза.

— Ты хотел знать, как я её исцелил. — Я выдержал паузу. — Мне помог Нейнарт. А она просила о помощи. Я обманул тебя. Прости.

Я взглянул на эльфийку. Она стояла, опустив голову, и не смотрела на меня. Я не знал, что будет с ней дальше. Но знал одно: она выживет. А это уже больше, чем было.

И я вышел, не оборачиваясь.

Старейшина долго смотрел мне вслед.

— Кто же ты такой, Леонард из Лавра?..

***

Леонард замолчал. У костра было тихо, слышно только, как потрескивают дрова и где-то в темноте перекликаются часовые.

— Это всё? — Брайн почесал затылок. — А где она сейчас, эта девушка?

— Мария? — Леонард усмехнулся. — Здесь. Всегда рядом.

— А та эльфийка, которую ты спас? — спросил Марий. — Что с ней?

Леонард пожал плечами.

— Осталась в Нейнарте. Мы не говорили после того дня. Наверное, живёт там. Или ушла. Не знаю.

Берт присвистнул.

— Ничего себе история, Лео. Ну и ну. Мария… она что, всё время в виде меча?

— Не всегда, — Леонард покачал головой. — Сейчас это необходимо.

— Для чего?

— Чтобы я не упал.

— Куда? — не понял Марий.

Леонард посмотрел на него. Взгляд был холодным, как зимний ветер.

— Во тьму.

В тот же миг порыв ветра ударил по костру — искры взметнулись вверх и погасли. Стало темно и холодно. Кто-то выругался. Берт завозился, пытаясь нащупать меч.

— Лео, твою мать… — начал он, но не договорил.

Леонард щёлкнул пальцами — и огонь вспыхнул снова. Свет вернулся, и все увидели, что он сидит на том же месте, даже не шелохнувшись. Только глаза его… в них было что-то такое, от чего Берт закрыл рот и больше не задавал вопросов.

Леонард сел ближе к огню и уставился на пламя, не говоря ни слова.

Больше никто ничего не спросил. Мы сидели у костра, и каждый думал о своём. А я смотрел в пламя и чувствовал тепло Марии — в руке, в мече, в самой глубине, где пряталась тьма.

Глава 4. Река Ярге

Зима тянулась долго. Снег заметал дороги, мороз сковывал дыхание, и даже война, казалось, замерла. Лишь изредка доходили слухи о редких стычках где-то на западных и восточных направлениях. Но здесь, на севере в центре основных событий, было тихо, как в могиле.

Снег таял медленно, но неумолимо. Сначала появились проталины, потом побежали ручьи, а потом — в один не самый прекрасный день — север полыхнул огнём с новой силой.

Гирдийцы шли, оставляя за собой выжженную землю, груды тел и пепелища вместо деревень. Имперцы зверели от этого. Мирные гибли каждый день. Слишком много.

– Да пошёл ты, имперская шавка! – пленный рыцарь, сидя в грязи, плюнул в Леонарда.

Глаза его горели ненавистью. Руки были связаны, лицо в крови, но он не просил пощады. Он хотел только одного — умереть с достоинством.

Леонард отшагнул, вытирая плевок с плаща. Посмотрел на рыцаря. В глазах пленного не было страха. Была усталость.

– Жаль, – сказал Лео тихо. – Ты мог бы жить.

Он развернулся и с одного удара меча снёс ему голову. Тело рухнуло в грязь. Кровь смешалась с талой водой.

Берт, стоявший рядом, сплюнул.

– Жестоко, – сказал он без осуждения. Просто констатировал факт.

– Жестоко? – Лео повернулся к нему. Глаза его были пусты. – Жестоко убивать жителей. Насиловать женщин. Сдирать кожу с детей. Это жестоко. А это… – он кивнул на тело, – это просто война.

Берт сплюнул на труп.

– Это они тебе за Ройнинг мстят?

– Думаю, да. – Я вытер меч от крови. – Тогда я положил многих. Теперь из-за меня страдают другие.

– Вытри сопли, – жёстко оборвал его Ворон. – Они и до тебя так делали. И после будут. А ты делай своё дело.

Я кивнул. Подошёл к следующему пленному. Взмах — и ещё одна голова покатилась по земле.

– Ужас, – криво усмехнулся Берт. – Мы режем их детей, они — наших. Страшное дело, война, господа хорошие.

– Заткнись, Берт, – рявкнул Ворон. – Иди к Райнингу, готовьте снаряжение. Завтра выступаем к Ярге.

– Так точно, сэр! – Берт козырнул с дурашливой серьёзностью и побежал к другу.

В стане врага было неспокойно. Генерал Энхерт сидел в своём шатре, склонившись над картами. Война затягивалась, и он это чувствовал.