Александр Науменко – Путь домой (страница 9)

* * *

Через двое суток, двигаясь под светом звёзд, они наконец достигли тропы караванов. Им понадобился ещё не один день, чтобы встретить людей, которые медленно пересекали запустенье. Их было около трёх десятков, на лошадях, верблюдах и быках. Фургоны жалобно поскрипывали, а возницы дремали, отгоняя веточкой цап-травы надоедливых мух, что так и норовили сесть на потную кожу.

- Кто такие будете? - поинтересовался с подозрением купец, дородный мужчина с седой бородой.

Его ладони лежали на пухлом животе, а маленькие глаза с неприязнью смотрели на двух попавшихся оборванцев. В конце концов, купца понять можно. Два человека, да в запустенье... Больно уж подозрительно. Если не разбойники, то явно уж твари, чьи помыслы темны.

- Мы отбились от каравана, - ответил Алдуин, не особо стараясь, чтобы в его историю поверили.

- Вы совсем не похожи на торговых людей, - заметил купец, фыркая на грязную одежду Киры и её спутника. - Даже рабы такое тряпьё не станут надевать.

- Под этим солнцем лучше уж так, чем совсем никак.

Кира с ненавистью следила за Алдуином, помалкивая. Она ещё не забыла вкус Дурина, а потом последующий отдых в тени камней. До сих пор болели ноги, а тело саднило от укусов и пощипывании.

- Это уж точно, - согласился толстяк. - Солнце здесь жаркое, беспощадное. Оно сделает кожу тёмной, как печёное яблоко.

- Верно. Да и не только кожу. Мы много дней двигались, не имея возможности попить и поесть. И были бы благодарны...

Алдуин попросился в караван, но купец лишь отрицательно покачал головой, поглядывая на своих людей. Он одной рукой погладил свою седую бороду, тяжело вздыхая, сверкая кольцами под лучами солнца.

- Нет, не могу. Люди вы незнакомые, а значит подозрительные.

- Неужели ты оставишь нас здесь? - улыбнулся недобро Алдуин, делая шаг вперёд. - Одних? Умирать?

- Времена нынче суровые, собачьи.

Мужчина сплюнул, а потом горестно вздохнул, как бы сожалея о принятом решении. Но вот в глазах плескалось равнодушие к судьбам двух путников.

- Это твоё последнее решение? - спросил Алдуин, ещё ближе приближаясь.

Охрана толстяка потянулась к мечам, но опоздала. Алдуин прыгнул вперёд, оставляя за спиной пяток шагов, оказываясь рядом с купцом. Одним ударом он скинул его с седла, а после бросился на остальных, двигаясь со скоростью ветра, нанося множественные удары, пробивая кулаками броню. Кто-то попытался вогнать в Алдуина арбалетный болт, но попал в верблюда, а кто-то возжелал зарубить негодяя, но пал сам, булькая кровью. И когда всё закончилось, мужчина стоял среди павших, всё также с усмешкой глядя на оставшихся в живых. Ему понадобилось не более десятка ударов сердца, чтобы одержать победу. Быстрый, как ветер, наделённый силой самого Повелителя.

- Я не люблю отказов.

Кира прошла мимо лошадей, с удовлетворением глядя на то, как перед ней расступаются караванщики. Потом она взобралась в один из фургонов, где надолго приложилась к бурдюку с водой. Но жидкость не задержалась в желудке, а была выплеснута наружу. Следовало пить мелкими глотками, и не в таком количестве.

"Ничего. Настанет час, когда я тебе отплачу. Слышишь, Алдуин! Обязательно отплачу!"

Взгляд Киры скользнул по мешкам, коими были набиты фургоны. Она сунула руку в один, и извлекла наружу рубаху с вышивкой. Затем довольно кивнув, стала рыться в товаре, желая подыскать себе что-нибудь подходящее. Пока Алдуин наводил снаружи порядок, она займётся собой.

Встречи.

Конь пал от удара мощной лапы. Животное просто осело, дико ржа, бешено вращая глазами. Затем из его брюха вывалились внутренности, падая на твёрдую землю, источая неприятный запах смерти. Салазар, видя всё это, заскрипел зубами. Он никак не ожидал проклятого богами медведя, который выбрался откуда-то из подземной пещеры. Зверь, довольно грозный на вид, не смотря на лишай, сразу набросился на путника, но встретился с копытами коня, получая удар по морде. Затем, разозлившись, гадина бросилась в атаку, а боевой конь встал на дыбы, сбрасывая наездника.

- Во имя Каина! Будь ты проклят!

Меч выскользнул из ножен, а затем обагрился кровью медведя, вспарывая свалявшуюся шерсть, груду мышц. Салазар мгновенно отскочил, принимая позицию для защиты. Животное, брызгаясь пеною, встало на задние лапы, медленно надвигаясь на воина, роняя капли крови на потрескавшуюся землю. Рост же противника оказался просто чудовищным, если не сказать больше. Он возвышался над человеком локтей в пять, может восемь, так что попадать в объятия не стоило, так как чревато смертельными последствиями.

- Да сожрут тебя черви, проклятая ты отрыжка Тёмного!

Мужчина отпрыгнул назад, опуская руку, нанося режущий удар по лапе. Новая порция бурой крови, новый оглушительный рык. Глаза зверя следили за добычей с жадностью, так как в запустенье такой крупной пищи было не так уж и много. Стервятники, степные волки, пустынные львы. А ещё куча нежити, довольно опасной, с коей не стал бы связываться медведь. Одно дело напасть на человека, а совсем иное на вампира, гуля, пожирателя трупов или прочей дряни. Здесь сам агрессор мог превратиться в жертву.

Медведь попытался навалиться всем своим весом на человека, подмять его, а после ухватить лапами, и наконец, вонзить в эту слабую плоть почерневшие зубы, но нет. Салазар оказался довольно проворной жертвой. Мало того, что он умирать не собирался, так ещё и сопротивлялся. Действительно уж непорядок.

Мужчина прыгнул назад, а потом устремился в сторону, когда зверь встал на четыре лапы, промахнувшись мимо воина. Лезвие меча рубануло по рёбрам, а следом острие вонзилось в шею, вспарывая мышцы. Из рассечённой раны хлынула на потрескавшуюся землю кровь, брызгая небольшим фонтаном. Животное взревело, как-то уж совсем жалобно, обречённо, будто понимало, что потерпело поражение и вот-вот уйдёт к своим звериным богам, если таковы существовали. Потом медведь завалился на бок, дёрнув несколько раз лапами, а его глаза навечно застыли, уставившись на далёкий горизонт, к которому нельзя было приблизиться. Откуда не возьмись над головой появились три стервятника, начиная кружить, ожидая, когда победитель отправится восвояси, и оставит проблему в виде гниющей туши санитарам запустенья. Уже к вечеру плоть полностью исчезнет, а костным мозгом полакомятся насекомые, что выползут ближе к вечеру, когда яркий диск солнца станет закатываться. Останки облюбуют пауки, покрыв паутиной, готовые ловить многочисленную мошкару и мух.

- Проклятая гадина, - сплюнул устало Салазар, отирая меч о свалявшуюся шерсть в проплешинах. - Такого коня погубил.

Мужчина приблизился к своему животному, с грустью глядя на мёртвого друга, с которым вместе служил на границах империи. Вывалившиеся внутренности успели облепить зелёные мухи, громко жужжа, перебираясь с места на место по кровавым кишкам. Салазар ничего не мог сделать для коня, даже сжечь тушу, так как в запустенье просто не нашлось бы столько дров. Да и незачем. Это жизнь. Падальщики выживали с помощью мертвецов, что происходило не только здесь, но и абсолютно везде. Хищники охотились на слабых, а мёртвых пожирали трупоеды.

Сняв сумы с некоторой провизией, и перекинув их через плечо, Салазар медленно направился прочь от места сражения. К огромному сожалению, седло пришлось оставить, как и некоторые вещи, что не особо пригодятся в пути. Лишний груз мог стать фатальным в здешних местах, где, как известно, солнце палило жарко, выжигая всё на многие лиги и даже стадии. Возможно здесь когда-то и плескался океан со своими водными обитателями, но теперь во все стороны тянулось запустенье. Запустенье и смерть. В этих землях поселились те, кому не нашлось места в зелёных лесах, горных долинах. Нежить, а ещё вот такие звери, вроде убитого медведя, степного волка и пустынного льва. Но за то они чувствовали себя полноценными хозяевами, с которыми мало кто мог посостязаться, за исключением человека, который проникал абсолютно везде. Как-никак, где-то там проходила тропа караванщиков. По крайней мере, Салазар так думал, если не ошибался.

Он удалялся всё дальше до тех пор, пока не сделал привал, уже вечером. Усевшись на плоский камень, нагретый за день, мужчина стал ковыряться в своей суме, извлекая полоску вяленого мяса и немного вина во фляжке, которую по случаю выменял у торговцев на границе. В ней помещалось не так уж и много, но за то удобно таскать с собой. Она не занимала столько места, как бурдюк. Да и вино, или вода, совершенно не пахли, так что можно даже с некоторым удовольствием употреблять, пускай и тёплое питьё.

- Вот же сволочь, - покачал головой Салазар, глядя на красный закат, имея в виду медведя, от которого погиб его конь.

Он никак не мог успокоиться, потеряв своего давнишнего товарища. А вдобавок, пришлось оставить, что немыслимо для воина, шлем, доспех, наручи. Таскаться по жаре с такой тяжестью смерти подобно. Салазар скрипел зубами от пожираемой жадности, досады, но ничего поделать не мог. На своих двоих, увы, столько не унести, как и надевать на себя. Один доспех сколько весел. Да и чертовски жарко в нём.

Солнце окончательно закатилось за горизонт, утянув за собой и последние лучи. На землю пали сумерки, а небо раскрасилось сверкающими точками, звёздами. Выглянула луна, освещая пустые земли мёртвым светом. Где-то над головой взвизгнула некая ночная птица, мгновенно пропав, затерявшись в ночи. Вдали, возможно во многих лигах отсюда, взревел зверь, скорее всего волк.