Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 6)
— И куда нас распределяют? — спросил Волков.
— Зависит от того, как вы будете себя вести.
— А если неправильно?
— Тогда вас вернут обратно.
— В Сочи?
Руднев посмотрел на него.
— Нет.
Самолет начал разгон.
— Виктор Сергеевич хочет с вами поговорить, — сказал Руднев.
— Перед или после допроса?
— Там не будет допроса.
— Что будет?
— Собеседование.
Сочи уходил вниз: мокрая полоса, огни, черное море за стеклом. Город, в котором ночью падали люди, утром с высоты выглядел как курортная открытка с плохой печатью.
— На какую должность? — спросил Волков.
Руднев не удивился.
— Вы быстро поняли.
— Слишком много фотографий для свидетеля. Слишком много угроз для обвиняемого. Значит, не хотят ни сломать, ни отпустить. Хотят поставить в рамку.
— Временно исполняющий обязанности по линии внутренней координации в Сочи.
Тихонов повернул голову.
— Что это вообще значит?
— Формально — усиление контроля после задержания Грачёва. Неформально — человек, через которого будут проходить материалы по Аронову, Кравцовой, старым санаториям и публичным утечкам.
— То есть Артёму предлагают место рядом с костром и канистру бензина.
— Ему предлагают стать тем, кто держит канистру.
— Почему я? — спросил Волков.
— Если поставить чужого, местные начнут прятаться. Если местного — он окажется куплен. Если поставить вас, все будут думать, что вы продолжаете искать правду.
— А на самом деле?
— Вы будете отвечать за последствия правды.
Фраза была точной.
Власть редко запрещала искать правду напрямую. Она делала лучше: давала кабинет, подпись, ответственность, людей, которые зависят от твоих решений, и через месяц человек сам понимал, какие факты лучше не поднимать сегодня, чтобы завтра не погиб кто-то лишний.
Не запрет.
Гравитация.
— Кто придумал?
— Не я.
— Ветрова?
Руднев посмотрел внимательнее.
— Вы уже знаете фамилию?
— Теперь знаю.
Тихонов закрыл глаза.
— Господи, Артём, иногда ты мог бы делать вид, что не ловишь людей на пустом месте.
Руднев чуть улыбнулся.
— Юлия Станиславовна будет довольна.
— Чем?
— Что вы уже начали строить ее портрет.
— Она занимается людьми.
— Да.
— И решила, что меня надо повысить.
— Она предложила.
— А Меркулов поддержал?
— Он сказал, что вы возьмете.
Волков молчал.
Тихонов посмотрел на него.
— Ты же не возьмешь.
Вопрос прозвучал слишком быстро.
Почти как просьба.
Волков не ответил.
И этого хватило.
— Артём.
— Если я не возьму, поставят другого.
— Пусть.
— Другой начнет с зачистки.
— А ты с чего начнешь? С гуманизма?
— С карты.
— У тебя всегда карта. Только на ней люди почему-то быстро становятся точками.
Руднев наблюдал с интересом.