Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 41)
Детские фамилии. Старые номера. Санатории. Опекуны. Медицинские заключения. Примечания.
И вверху — отдельный файл.
“ДЕНИС / НЕ ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ.”
Рябой перестал дышать.
— Откройте, — сказал он.
Волков посмотрел на Марину.
Она кивнула.
Файл открылся.
На экране появилась старая фотография двора.
Два мальчика у лавки.
Один — Никита, совсем ребенок.
Второй — мальчик постарше, худой, с темными глазами.
Подпись:
“Денис Ермаков. Свидетель вывода. Не возвращать в систему.”
Рябой сел на стул так резко, что тот скрипнул.
— Он жив? — спросил он.
Карпов не ответил.
Ответила Зинаида Петровна, стоявшая у двери. Никто не заметил, как она вошла.
— Жив. Если успеете раньше тех, кто понял, что имя снова всплыло.
Волков повернулся к ней.
— Где он?
Она посмотрела на экран, потом на Рябого.
— Там, где начинают искать всех, кого нельзя было находить.
— Где?
— В “Горном воздухе”.
Тишина стала плотной.
Марина закрыла флешку ладонью.
— Значит, туда.
Волков кивнул.
— Да.
Рябой поднял голову.
В его лице больше не было привычной бравады.
— Я с вами.
— Нет, — сказал Волков.
— Да.
— Никита.
— Если Денис жив, я еду. Если он мертв, тем более.
Тихонов тихо выругался.
Карпов посмотрел в окно.
— Тогда быстро. “Горный воздух” давно закрыт только на бумаге.
Волков понял: красная метка была не ключом.
Она была приглашением.
И, возможно, предупреждением.
Потому что если Михаил был не единственным ребенком, значит, они искали не одну линию.
А целый слой чужих детских имен.
И если список Горской действительно существовал, Михаил был не ключом.
Он был последним человеком, который мог доказать, что ключей было много.
Глава 8
До «Горного воздуха» ехали двумя машинами.
Впереди — старая «Нива» Карпова. За ней — темный внедорожник, где сидели Волков, Тихонов, Марина, Рябой и Руднев.
В машине было тесно.
Не физически. Места хватало. Тесно было от людей, у каждого теперь был свой страх, своя правда и свой мотив не доверять остальным.
Рябой держал пауэрбанк, телефон и маленькую камеру. Перекладывал из руки в руку, будто проверял, не исчезли ли.
Марина молчала.
Флешка снова была у нее. Волков отдал ее без объяснений, и это было правильнее любого обещания. Не потому, что перестал хотеть контролировать материал. А потому что понимал: если заберет силой, потеряет не флешку — потеряет человека, который еще мог отличить его от тех, кто приходил за носителем ночью.
Руднев сидел впереди рядом с водителем и раз за разом смотрел на телефон.
Связи почти не было.
Тихонов заметил.
— Кирилл Михайлович, у вас зависимость.
— От чего?
— От возможности позвонить старшим и снять с себя решение.
Руднев не обернулся.
— В моей работе это называется координация.
— В моей — страх остаться крайним.