Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 33)

Марина усмехнулась.

— Очень удобная формулировка.

— Да.

— Вы хотя бы понимаете, что она удобная?

— Да.

Это обезоружило ее на секунду.

Рябой, сидя на мокром битуме, поднял палец.

— Я хочу официально заявить, что не согласен быть живым в таком формате. Мне нужен чай, адвокат и миллион просмотров.

— Чай, может быть, — сказал Тихонов.

Руднев подошел к Волкову.

— Лагутин ушел. Но периметр перекрывается.

— Не перекрывается.

— Почему?

— Потому что люди, которые напали, пришли не за Рябым. И не за Мариной.

— За Лагутиным?

— Да.

— Чьи?

Волков посмотрел на дым над переходом.

— Не ваши.

Руднев побледнел.

Если существовала группа, действующая параллельно федеральному каналу, значит, новое назначение Волкова уже пытались обойти.

Или сорвать.

Или использовать.

Внизу где-то лежала флешка с красной меткой.

Если Лагутин не соврал.

Если флешка настоящая.

Если ее еще не подобрали.

— Егор.

— Я понял.

Тихонов уже шел к лестнице.

— Куда вы? — спросил Руднев.

— За причиной, из-за которой мы все сегодня не спим.

Марина двинулась следом.

Волков остановил ее.

— Вы останетесь здесь.

Она посмотрела на его руку.

— Уберите.

Он убрал.

— Внизу опасно.

— На крыше тоже оказалось не санаторий.

— Марина.

— Нет. Вы теперь можете говорить приказы своим людям. Я не ваша.

Фраза прозвучала слишком точно.

Рябой пробормотал:

— А я чей? Просто для понимания страховки.

Тихонов обернулся.

— Ты пока общий геморрой.

— Звучит как статус.

Марина прошла мимо Волкова.

Он не остановил.

Руднев смотрел на него с вопросом.

— Разрешите?

Волков посмотрел на Марину, Рябого, мокрую крышу, людей у соседнего корпуса, дым, темный край, где исчез Лагутин.

Первое решение в новой должности уже было принято.

Не бумагой.

Не приказом.

А тем, кого он не стал удерживать силой.

— Да. Идите вместе.

— Это нарушение протокола.

— Привыкайте.

Они спустились вниз.

На втором этаже пахло дымом и старой проводкой. Где-то выла техническая сигнализация. Люди бегали по коридорам. Полицейский у студии пытался объяснить, что у него не было приказа подниматься на крышу. Его уже никто не слушал.

Во дворе под козырьком было темно.

Тихонов включил фонарь. Марина — телефон. Рябой попытался включить камеру.

— Убери, — сказал Волков.