Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 21)
Тихий, искаженный, но знакомый.
Не Ветрова.
Не Марина.
Виктория Савельева.
— Слушаю.
— Не ищите Лагутина через отца.
— Почему?
— Потому что отец сам хочет, чтобы вы его нашли.
— А вы?
Пауза.
— А я хочу найти первой.
— Зачем звоните мне?
— У нас впервые совпали интересы.
— Сомневаюсь.
— Тогда слушайте. Сегодня вечером вам предложат должность. Согласитесь.
— Все сегодня дают одинаковый совет.
— Нет. Остальные хотят, чтобы вы вошли в клетку. Я хочу, чтобы вы взяли ключ.
— От какой двери?
— От той, за которой держат не Грачёва.
— Кого?
Виктория ответила не сразу.
— Вашего отца не убили из-за старого дела. Его убили из-за того, что он отказался подписать новое.
Линия оборвалась.
Волков стоял с трубкой в руке.
За стеной работал телевизор.
В ванной шумела вода.
За окном мокрая Москва темнела перед вечером.
И впервые с момента прилета Волков почувствовал не давление.
А направление.
Отец. Савельев. Лагутин. Виктория. Михаил. Наследование. Должность.
Все линии начали сходиться не в прошлом.
В будущем.
В семь вечера его должны были утвердить.
Теперь он знал: согласие станет не уступкой.
А входом.
Вопрос был только в том, кто первым поймет, что он вошел не туда, куда его пригласили.
Глава 4
В семь вечера за ними приехала другая машина.
Не та, что привезла в гостиницу.
В Москве это тоже было языком.
Одну машину дают свидетелю. Другую — человеку, которого проверяют. Третью — тому, кого уже начали считать частью маршрута.
Волков посмотрел на черный седан у входа и понял: сейчас его повезут не на разговор.
На оформление.
Тихонов вышел из соседнего номера уже в куртке. Лицо недовольное, но собранное. Он успел обыскать комнату, позвонить Оксане, поругаться с охраной и найти в мини-баре шоколад, который назвал единственным честным участником московской операции.
— Оксана трубку взяла? — спросил Волков.
— Взяла.
— Что сказала?
— Сначала спросила, живы ли мы. Потом — почему я звоню ей, а не Марине. Потом — почему говорю так, будто рядом прокурор, психолог и человек с паяльником.
— Ты передал?
— Про Лагутина — да. Про Викторию — да. Про Алину спросил.
— И?
— Она не сказала.
— Как?
— Слишком быстро. Значит, Марина с Алиной на связи или была недавно. Оксана умеет молчать, но когда ее спрашивают о людях, которых она реально защищает, у нее появляется злость в голосе.
— Хорошо.
— Нет, Артём. Хорошо — это когда люди в безопасности. А у нас “не нашли” и “не сказали” почему-то уже считаются хорошими новостями.
Они спустились вниз.
У машины стоял Руднев. На этот раз без улыбки.
— Поедем втроем.
Тихонов посмотрел на вторую машину у обочины.
— А она зачем?
— Сопровождение.
— Вежливое?
— Не мешайте себе верить в лучшее.