Александр Муро – Право на тишину. Вторая книга (страница 18)

— Савельев знает?

— Конечно.

— Тогда он позволил вам услышать.

— Возможно.

— Значит, хотел, чтобы Лагутин появился в поле.

— Или хотел, чтобы мы так подумали.

Ветрова почти улыбнулась.

— Теперь вы понимаете, почему Павел Андреевич живет долго.

Волков понимал.

Савельев превращал даже чужое наблюдение в собственный канал связи. Его слушали — он говорил так, чтобы слушающие стали частью сообщения. Его проверяли — он оставлял именно те следы, которые должны были найти. Его спасали — и потом выяснялось, что спаситель должен ему больше, чем получил.

— Где Савельев сейчас?

— В Москве.

— Не в больнице?

— Уже нет.

— После ранения?

— Павел Андреевич не любит больницы. Там слишком много людей, которые имеют право трогать твое тело без разрешения.

— Где он?

— В квартире под наблюдением.

— Чьим?

— Разным.

— Мне нужен разговор.

Ветрова посмотрела спокойно.

— Нет.

— Почему?

— Савельев сделает с вами то, что не успел сделать Грачёв.

— Что?

— Заставит почувствовать себя выбранным.

Формулировка была точной.

Савельев умел не уговаривать, а выбирать. Он смотрел так, будто уже видел место человека в будущей схеме. Меркулов делал почти то же, но холоднее. Савельев был опаснее, потому что в нем оставалось что-то от наставника.

— Вы боитесь, что я соглашусь с ним?

— Я боюсь, что вы согласитесь с собой, используя его слова.

Волков впервые позволил себе взгляд с интересом.

— Вы хорошо работаете.

— Да.

— Поэтому вас не любят.

— Меня не любят не поэтому.

— А почему?

— Потому что я редко ошибаюсь в людях до того, как они успевают себе понравиться.

Она закрыла файл.

— На сегодня достаточно.

— Нет.

— Да.

— У вас есть еще один файл.

— Конечно.

— По моему отцу.

Ветрова не изменилась в лице.

Но пальцы остановились.

— Почему решили?

— Руднев показал фотографию, которой не было в материалах семьи. Номер Корнеева всплыл в деле отца. Грачёв намекал на старые связи, но не стал разворачивать. И вы ни разу не произнесли его имя, хотя должны были использовать как давление.

— Должна была?

— Если бы хотели напугать. Но вы хотите, чтобы я сам попросил.

Ветрова убрала планшет.

— Просите?

— Нет.

— Почему?

— Если попрошу, вы решите, что нашли главный рычаг.

— А если не попросите?

— Все равно решите. Но без доказательств.

Она смотрела несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Ваш отец был осторожным человеком.

Волков не ответил.

— Осторожные люди редко погибают в простых авариях.

— Это угроза?

— Нет. Предупреждение.