Александр Морозов – Один день в сентябре (страница 4)

Так иногда бывает, идешь на работу с надеждой на то, что особо ничего делать не придется, а в итоге по самые уши вязнешь в этой самой работе. И главное все время не по своей вине. Вот как бы сделать так, чтобы и виновные начали страдать, чтобы им прямо было плохо? Почему страдать вынужден только я? В дверь неуверенно постучали.

— Войдите! — почти рявкнул я, до конца еще не отойдя от своих размышлений.

Дверь неуверенно открылась и в проеме показалась растрепанная голова.

— Можно? — также неуверенно спросила голова.

— Да, — ответил я.

В след за головой внутрь ввалилась здоровенная туша, килограмм на сто десять не меньше. Закрыв за собой дверь, туша с растрепанной головой встала напротив меня. Голова при этом хлопала глазами, очевидно соображая, что делать дальше.

— А вы уж кто у нас? — спросил я, понимая, что не узнаю ни эту голову, ни тушу под ней.

— Бабуинов, — с некоторым недоумением ответила голова. — Мне Наталья Геннадьевна сказала, что вы меня вызывали?

— Ах да, садитесь, — говорю ему я, показывая рукой куда ему сесть. — Как самочувствие у вас сегодня?

Бабуинов сел на указанный ему стул и снова начал хлопать глазами, соображая, что ответить.

— Чего? — в итоге выдавил из себя он.

— Самочувствие ваше как спрашиваю? — повторяю я и смотрю на его рожу.

Рожа, к слову, невероятно тупая. Да к тому же еще и сильно помятая. Вообще удивительно по каким критериям мы набираем сотрудников. Видимо важными для нас являются тупая рожа и какое-нибудь врожденное уродство. Хорошо если кандидат соответствует обоим критериям сразу. В этом случае можно считать, что работа у него в кармане. Хотя никто этих критериев нигде не озвучивал и не описывал, но подавляющее большинство сотрудников удовлетворяют хотя бы одному из них, а некоторые и обоим.

— Да вроде нормальное, — неуверенно отвечает Бабуинов.

— Есть идеи почему я вас пригласил сюда? — спрашиваю я, предчувствуя намечающееся веселье.

— Нет, — теперь уже уверенно отвечает он.

— Вы пили сегодня? — прямо спрашиваю я. — Что-нибудь алкогольное?

Бабуинов снова захлопал глазами, соображая, чтобы такое ответить.

— Вчера вечером только, — кое-как промямлил он.

— А чего у вас вчера вечером было? — интересуюсь я. — День рождение или еще праздник какой?

— Да нет, просто вечер, — пробубнил он.

— Вечер вторника, — уточняю я. — Вы отмечали вечер вторника? Похвально конечно, что вы радуетесь каждому прожитому дню, но как можно бухать во вторник? Кстати, много выпили вчера в честь такого чудесного вечера?

— Ну так, — процедил он, не понимая к чему я веду.

— Ну так это как? — продолжаю я. — Видимо так, чтобы все окружающие вас женщины монтажницы почувствовали? Вы же понимаете, что женщины, особенно пожившие на этом свете, очень тонко ощущают запах алкоголя в воздухе? И тут же бегут и сообщают об этом всем подряд.

Бабуинов склонил голову и уставился в пол.

— А пьете вы там чего из своей бутылочки? — продолжаю допрос я.

— Воду, — достаточно уверенно ответил он.

— Каждые минут пятнадцать, судя по камерам, — продолжаю я, — видимо сильный у вас сушнячок. Несите свою бутылочку сюда, сейчас попробуем вашу воду.

— Ладно, там не вода, — снова неуверенно пробормотал он.

— А что? — наигранно интересуюсь я.

— Джин тоник, — отвечает тот, продолжая смотреть в пол.

— Бабуинов, вот вы мне объясните, как вам в голову пришла идея сидеть и бухать на рабочем месте? Как эта мысль вообще могла появиться?

— Ну а чего, я же сижу паяю, — неожиданно уверенно ответил он, подняв голову и с некоторой гордостью посмотрел на меня. — По работе же ко мне претензий нет?

От такой постановки вопроса я слегка пришел в замешательство.

— То есть вы считаете, что если работать хорошо, то в принципе, можно и побухивать на рабочем месте? — интересуюсь я.

— Ну, а что тут такого? — спрашивает он и снова опускает голову в пол, вероятно понимая, что его ответ был не очень.

— Короче, — говорю ему я, — вы у нас на испытательном сроке и испытательный срок вы не проходите. Такие сотрудники, которые бухают на рабочем месте, нам не нужны. Это увольнение по статье. Но вы мне определенно нравитесь, как минимум своим жизнелюбием, поэтому вам я разрешаю написать заявление по собственному. Уволим вас одним днем. Джин тоник свой допьете уже на улице, полностью свободным человеком. Эх, я вам даже немного завидую.

Я мечтательно закатил глаза, замолчал на некоторое время. Потом вздохнул и продолжил:

— Даю вам совет. На новом месте работы держитесь до пятницы. Бухайте пятница-суббота, можно без перерыва на сон. Воскресенье отлеживаетесь. В понедельник как огурчик на рабочем месте и держитесь до следующей пятницы. Я вижу, что вам нелегко, но надо стараться. Ладно, идите к Наталье Геннадьевне и пишите заявление. Скажите ей, что увольняетесь по собственному одним днем. Все, удачи.

Я встаю, пожимаю ему руку и провожаю до двери. Конечно таранило от него знатно. Пришлось проветривать кабинет. И вот я снова один, сижу в своем черном кресле. Можно даже опять почитать новости, но не тут-то было. Раздался знакомый стук в дверь и внутрь быстрым шагом залетел Переваликов.

— Вот, — говорит он мне и протягивает бумажку, — Непедов написал объяснительную.

— И чего там? — спрашиваю я, рассматривая каракули на белой бумаге. — Ну и почерк. Непедову надо было бы врачом работать…

«Вчера мы сделали не-мно-го мень-ше, чем было в плане, так как у нас глю-чил у-ста-новщик в линии…»

— Чего это еще? — с недоумением спрашиваю я. — А где про полуторачасовое отсутствие на участке? Напомни на сколько меньше они сделали, чем должны?

— Ну, в теории, — начал умничать Переваликов, — минимум, процентов на сорок меньше, чем другая смена…

— Ты ему про полтора часа говорил? — перебиваю я его интеллектуальные потуги.

— А-а-а, нет, — отвечает он мне, — я просто сказал ему написать объяснительную почему так мало сделано вчера.

— Ладно, зови его сюда, — говорю ему я.— Сразу ему все покажу на записи. Тут мне и напишет объяснительную.

— Хорошо, сейчас позову, — как-то чересчур радостно говорит он и быстро выбегает из кабинета.

— «Дотянуть бы до обеда», — думаю я. — «Может хоть после обеда удастся спокойно посидеть…»

В дверь несколько раз постучали, но не открыли. Я решил ничего не говорить. Постучали снова несколько раз и снова не открыли. Интересно, как надолго хватит терпения у стучащего, прежде чем он сам откроет дверь, если ему не говорить «войдите»? Я давно заметил, что людей можно поделить на тех, кто вообще не стучит, а заходит сразу, тех, кто стучит и только потом заходит и тех, кто стучит и ждет пока ему разрешат войти. Последние со временем переходят во вторую категорию, а потом при появлении достаточного уровня наглости возможен переход и в первую, хотя большинство составляет именно вторая категория. В дверь снова постучали, но не открыли. Я решил молчать до конца. Снова раздался стук, и на этот раз дверь тихонечко приоткрылась. В проеме показалась голова Непедова. Я молчу и смотрю из своего кресла прямо ему в рожу. Он немного теряется, но потом выдавливает из себя:

— Доброе утро. Вызывали?

— Ты так и будешь стоять? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Голова будет здесь, а жопа в коридоре?

Он медленно протискивается в полуоткрытую дверь, обтираясь своей одеждой об косяк и стену.

— Можно дверь пошире открыть, — советую ему я. — Зачем портить рабочую одежду…

Но он уже полностью протерся в мой кабинет, закрыл дверь, встал возле нее и виновато заулыбался.

— Садись Непедов, нас ждет серьезный разговор, — говорю ему я, не отрывая от него взгляда.

Он начал мяться на том месте, где стоял, как будто помышляя сесть прямо там, на пол у двери.

— Садись на любой стул, — преодолеваю его сомнения я.

Он проходит к столу и садится на самый дальний от меня стул.

— Садись поближе, — говорю ему я, — чего так далеко сел?

Он встает и медленно движется вдоль стульев, обдумывая на какой ему сесть, чтобы было одновременно и поближе, и подальше от меня.

— Сюда садись, — торможу его размышления я и указываю на стул прямо перед собой.

Он неуверенно подходит и садится на указанное место. Поднимает голову и в ожидании дальнейших команд смотрит на меня. Ну как на меня? Одним глазом, вроде бы, примерно на меня, а другим куда-то на стену. У Непедова ярко выраженное косоглазие. Мне сразу вспоминается, что в средние века в Европе считалось, что если ребенок рождался с косоглазием, то значит при зачатии родители трахались раком. Тьфу ты, прямо представил себе совокупляющихся раком родителей Непедова. Усатый такой Непедов папа пристроился сзади к большой жопе Непедовой мамы. А потом у них родилось то, что сейчас сидит передо мной и смотрит хрен знает куда. Как бы избавиться теперь от картины трахающихся предков Непедова?

— Ку-ку, Непедов ты меня нормально видишь? — говорю ему я и провожу рукой перед его лицом.