Александр Морозов – Один день в сентябре (страница 5)

— Да, нормально, — с легким непониманием отвечает он, продолжая смотреть одним глазом в стену.

— Отлично, тогда начнем. Как вчера смена прошла?

— Хорошо, — уверенно отвечает он мне.

— Все, что надо было вы сделали? — интересуюсь я. — План вчерашний выполнили, да? В полном объеме?

— Ну, немного не выполнили, — заколебавшись отвечает он, — но поработали хорошо. В целом.

Сука, в целом. В целом поработали хорошо. Как же бесит. Может он думает, что я его сюда позвал чтобы поблагодарить? За хорошую, в целом, вчерашнюю работу?!

— В целом, — повторяю я себе под нос, — в целом, конечно, хорошо поработали, я, пожалуй, соглашусь. Хорошо, что все живы здоровы, никто не поранился, никто не пострадал… Ты, кстати, как, хорошо себя чувствуешь после вчерашней, в целом, хорошей работы?

— В целом хорошо, — с философской ноткой в голосе отвечает он мне, — только немного не выспался…

Сука, да он издевается. Немного не выспался. Как будто меня это волнует.

— А чего не выспался то? — с легкой насмешкой интересуюсь я.

— Так это, вчера во вторую смену работал. Поздно домой пришел. А сегодня рано встал, для первой смены…

— Айя-яй, — с наигранным сочувствием говорю ему я, — тяжелая у тебя жизнь. Столько дел… Так ты же сегодня пол десятого пришел?

— Да, — серьезно отвечает он мне, — а иначе я бы совсем не выспался…

— Вот ты хитрован, конечно, — резко обрываю его я. — Сперва ты меняешься сменами, потом приходишь пол десятого, хотя должен к восьми утра, а потом еще и жалуешься, что ты не выспался? И, кстати, мало вы вчера сделали Непедов. И я знаю почему. Сказать или сам признаешься?

Непедов непонимающе и даже слегка испуганно захлопал своими косыми глазами. Причем в разнобой. Сперва тем, что смотрит в стену, а потом тем, что смотрит в мою сторону.

— А в чем признаваться то? — промямлил он.

— Да хотя бы в том, где вы были полтора часа? Непедов, вас камеры в цеху вообще не смущают что ли? Или вы думаете, что это муляжи? Вот смотри, что эти муляжи наснимали.

Я развернул свой монитор в его сторону. Он растерянно уставился на экран, тем глазом, что ранее смотрел в стену. Вторым же глазом он продолжал коситься куда-то в мою сторону.

— Ну, — говорю я ему в тот глаз, что направлен на меня. — Что скажешь? Есть в чем покаяться? И давай кайся быстрее, там твои товарищи Голубых и, как его, Джомбаев, уже пишут свои объяснительные мне из дома. Премии лишим только одного из вас. И я пока думаю, что тебя.

— Почему это только меня? — возмущается он и снова направляет один глаз в стену.

Я уже понял, что данная конфигурация глаз означает полную концентрацию его внимания на мне.

— Как почему? — продолжаю тралить его я. — Они работали себе более-менее нормально в своей смене. Потом ты меняешься и переходишь в их смену. Ну и начинаешь мешать им работать, так?

— Я? — удивляется он. — Да это они уговорили меня на пиццу в честь моего дня рождения в выходные…

Непедов резко останавливается, понимая, что болтнул лишнего.

— Так, так, так, — подхватываю я его оборвавшуюся речь, — а вот тут давай поподробнее. Вот тебе ручка и бумажка. Давай пиши нормальную объяснительную. Может тебя, как раз-таки, и не лишим премии. Если все хорошо напишешь.

Я протягиваю ему ручку с бумажкой, и он начинает писать новую объяснительную. Дверь резко открывается и на пороге возникает Наталья Геннадьевна. Она, видя, что у меня сидит Непедов, останавливается в дверях и как бы шепотом, но так, что слышат все присутствующие, говорит:

— Все, Бабуинов, уволился по собственному.

— Хорошо, — так же громким шепотом отвечаю ей я, — может сегодня еще кто-нибудь уволится по собственному.

Я киваю головой в сторону пишущего Непедова, который на этих словах оторвался от изложения объяснительной и опять уставился одним глазом в стену, а вторым на меня.

— Если снова плохо напишет, — с улыбочкой продолжаю я. — Пиши Непедов, пиши, не отвлекайся.

Тот что-то пробормотал в ответ и снова склонился над листком бумаги. Наталья Геннадьевна довольно хрюкнула и вышла в коридор. Я продолжил наблюдать за пишущим Непедовым.

— Все, готово, — отрапортовал он мне примерно через пять минут.

Я взял листок бумаги из его рук и принялся читать.

— Ну и каракули Непедов, ты в школе хорошо учился? — спрашиваю его я, пытаясь разобраться в написанном.

— Чего? — переспрашивает он.

— Я говорю ты в школе хорошо учился? Какие оценки у тебя были? Пятерки, четверки, тройки или может двойки?

— Тройки в основном и четверки, — спокойно ответил он.

— Ну оно и видно, — говорю ему я. — Так, значит ты заказал пиццу в честь своего дня рождения, который у тебя был в выходные?

— Ага, — поддакивает он.

— И потом вы ее ели полтора часа? — продолжаю я, откладывая его объяснительную в сторону.

— Ну да, — отвечает тот.

— Непедов, плохо написал, — говорю ему я. — Во-первых, не понятно почему ты вообще решил купить им пиццу, что тебя сподвигло? Может ты сам такой человек хлебосольный, хотя по тебе не скажешь, а может они тебя заставили? — он снова заморгал вразнобой своими смотрящими в разные стороны глазами. — Во-вторых, ты не описал что это была за пицца, с каким вкусом, сколько штук и так далее. Не понятно почему вы так долго ее ели? Вкусная она была?

— Ага, — соглашается он, расплываясь в довольной улыбке.

— Ну вот это все и опиши в новой объяснительной.

Я протягиваю ему новый лист бумаги. Тот снова начинает писать. Примерно минут через пять он протягивает мне написанное.

— Так, посмотрим, — говорю ему я, начиная исследовать его иероглифы. — Ну уже лучше. То есть, ты рассказал Джомбаеву и Голубых, что у тебя в выходные был день рождения. А они предложили тебе скинуться на пиццу в честь этого? Так кто пиццу то купил? Ты или вы все втроем?

— Все вместе, мы скинулись, по акции там было, — ответил он мне, смотря одним глазом в мою сторону.

— Вот ты жук, конечно, Непедов, — ухмыляясь говорю ему я. — Тут твой день рождения получается вообще не причем?

— Как это не причем? — немного обижается он. — Если бы у меня не было дня рождения я бы с ними не скидывался на пиццу.

— Ахаха, — смеюсь я, — так ты жук вдвойне. А чего не скидывался бы так, без повода? Ты пиццу не любишь или Джомбаева с Голубых?

— Нет, пиццу я люблю, — с легкой досадой в голосе отвечает он мне, — но вы же знаете, что зарплата у меня маленькая, больно много пиццы на нее не поешь.

— Ахаха, — продолжаю ржать я, — а ты еще и знатный ловкач, я смотрю. Думаешь стоит тебе зп повысить?

— Ну хотелось бы, конечно, — пробубнил он.

— Ну естественно, — передразнил его я, — такому-то сознательному и исполнительному сотруднику как уж не повысить то. Непедов, я напоминаю тебе, а то вдруг ты там забыл, мы тут сейчас обсуждаем лишать или не лишать тебя премии…

— Не лишать, — перебил меня он.

— Но пока, к сожалению, ты меня не убедил, — продолжаю я. — Пицц было три. Одна была сырная, вторая с курицей, а третья с пепперони, — читаю я из его объяснительной. — И какая тебе больше понравилась?

— Все были нормальные, — довольно отвечает он мне, — но мне особенно сырная понравилась.

— Пицца была очень вкусной и поэтому мы немного засиделись, — читаю я дальше. — А в это время линия стояла и вам на это было насрать, я правильно понимаю?

— Ну нет, — смутился он. — Мы же потом продолжили работать. Просто засиделись и заговорились немного…

— Кстати, а о чем говорили? — перебиваю его я. — Ты не написал. Минус тебе за это Непедов.

— Да так, обо всем подряд, — отвечает он мне.

— О бабах говорили? — с пошленькой улыбочкой интересуюсь я.

— О бабах? — со смущением переспросил он.

— Ага, о бабах, — продолжаю ухмыляться я, — тех, что с сиськами. У тебя, кстати, девушка есть?

— Нет, — еще больше смутившись отвечает мне он.