Александр Морозов – НОСИТЕЛЬ (страница 3)

Она посмотрела на него дольше, чем требовал разговор. В этой паузе было слишком много всего, что Джон предпочитал не замечать. Джин нравился он сам – это знали почти все, кроме тех, кто делал вид, будто не замечает очевидного. Но у Джона не было сил ни на чью тихую привязанность. Особенно сейчас.

– Хорошо, – сказала она тише. – Я подниму всё, что смогу. Но если ты снова полезешь вперёд, не дождавшись результатов, даже не пытайся потом изображать удивление, что тебя приходится собирать по кускам.

– Спасибо, Джин.

– Не благодари заранее. И не смотри на меня так, будто уже собрался во что-то влезть. Ты всегда так смотришь за несколько часов до очередной глупости.

– Я уже влез, – ответил Джон. – Теперь осталось только дойти до дна.

Клер Харт Джон нашёл в координационном центре. На стенах висели карты, экраны с каналами городской сети наблюдения, таблицы перемещений, списки, цифры, маршруты. Она работала в наушнике, не повышая голос, и умела звучать так, будто каждому слову уже верят. Увидев Джона, она кивнула на свободный стол.

– Ты должен быть либо в больнице, либо дома, – сказала Клер, отрываясь от экрана. – В идеале – под наблюдением человека, который умеет вправлять тебе инстинкт самосохранения.

– Я должен найти тех, кто это сделал. Всё остальное можно считать факультативом.

– Ладно. Тогда говори, что тебе нужно. Только не делай вид, будто это мелочь и я справлюсь за один звонок.

– Подними всё по компаниям в районе Денвера, которые могут быть связаны с биоусилением, экспериментальной фармакологией, закрытыми военными программами, нестандартными поставками реагентов и всем, что может пахнуть лабораторией без вывески. Даже если по бумагам это обычные подрядчики по железу.

– То есть ты хочешь не список, а вскрытие целого сектора. Ничего сложного. Всего лишь переворошить половину серого оборонного рынка.

– Поэтому я и пришёл к тебе. Ты единственная здесь умеешь копать так, чтобы потом было что предъявить, а не просто красиво подозревать.

– Лесть – дешёвое оружие.

– Но иногда работает. Особенно когда сказана по делу.

– Иногда, – уголок её губ едва заметно дрогнул. – Ладно. Я покопаю. Но если наткнусь на что-то серьёзное, ты не исчезаешь и не лезешь туда один, пока я хотя бы не успею тебя отговорить.

Из One до больницы Джон ехал уже под вечер. Денвер растягивался перед ним красно-оранжевыми лентами светофоров и стеклянными фасадами, в которых отражалось угасающее небо. В такие часы город казался почти мирным. Это злило. Мир не должен так легко притворяться целым после того, как в нём что-то рвут на куски.

Фред лежал в палате интенсивной терапии бледный до прозрачности. Лицо осунулось, грудь была туго перетянута повязками, под капельницей рука казалась чужой. Джон замер у стекла на секунду дольше, чем хотел, и только потом вошёл.

– Эй, брат, – тихо сказал Джон, хотя знал, что тот не услышит. – Ты не имеешь права так лежать.

Он постоял у кровати, глядя на мониторы, на редкие движения ресниц, на линии, от которых сейчас зависело больше, чем от всех правительственных приказов вместе взятых. Внутри поднималось то самое чувство, которое Джон ненавидел больше всего: бессилие. С врагом можно было разобраться. С этой белой больничной неподвижностью – нет.

Выходя из больницы, он уже знал, что не остановится. Каким бы ни было существо с прошлой ночи, кто-то его создал. Кто-то вывел. Кто-то решил, что одиннадцать мёртвых полицейских – приемлемая цена. И Джон собирался найти этого человека даже в том случае, если для этого пришлось бы пройти через половину страны.

Он успел доехать только до перекрёстка, когда телефон завибрировал. На экране высветилось имя Клер.

– Есть что-то? – сразу спросил он.

– Официально – почти ничего, – ответила Клер. – Но есть странность. На севере Денвера, в районе пригорода, на Stiren Street числится старый объект, связанный с подрядчиком по военным системам. Сейчас он заброшен. Документы чистые, слишком чистые. Мне это не нравится.

– Мне тоже. Я еду.

– Джон, дождись группу.

– Нет.

– Тогда хотя бы держи меня на линии.

– Держу.

Старая лаборатория на Stiren Street выглядела как место, из которого давно вынули жизнь и забыли закрыть дверь. Пустые окна, облупленная краска, забор с проржавевшей сеткой и тишина, которая никогда не бывает случайной. Внутри Джон нашёл только пыль, выдранные стойки, следы спешной эвакуации и несколько не уничтоженных до конца фрагментов архива.

Имя Виктора всплыло в финансовых документах. Имя доктора Сальвадоре Броуна – в служебной переписке и протоколах испытаний оборудования. Название компании – Контпорт – шло рядом с контрактами на высокоточное вооружение для армии США. На первый взгляд – обычный оборонный подрядчик. На второй – слишком много замазанных строк.

Джон сфотографировал всё, что успел найти. На улице уже стемнело. Ветер трепал обрывки полиэтилена у склада, а городские огни казались отсюда далёкими, почти ненастоящими.

– Клер, – сказал он, когда снова вышел на связь. – Я нашёл имя Виктора Смёрта, имя доктора Сальвадоре Броуна и компанию. Контпорт. Они не похожи на обычный оборонный подряд.

– Никогда о ней не слышала, – ответила Клер после короткой паузы. – А я слышала почти всё, что пахнет контрактами Пентагона. Это уже само по себе мерзкий знак.

– Если они умеют так хорошо прятаться, значит, у них либо очень умные юристы, либо очень грязные друзья.

– Теперь слышала. Я начинаю своё расследование.

– Это официально?

– Нет.

– Тогда я в деле. Только не пропадай, Джон. Я серьёзно.

– Я тебя ещё не звал.

– А я не спрашивала.

Он усмехнулся впервые за весь день. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы Денвер в ту ночь показался ему не таким мёртвым.

Дом встретил Джона тишиной, от которой не хотелось включать свет. Он бросил ключи на стол, долго стоял в тёмной кухне и только потом добрался до спальни. Усталость накрыла его сразу, глубоко и без остатка, будто тело решило взять своё раньше, чем разум снова полезет в бой.

Первый сон пришёл тихо. Без крови, без сирен, без стекла под ботинками. Ему снился дом детства – целый, тёплый, наполненный обычными звуками, которые в реальности давно стали недоступной роскошью. На кухне пахло хлебом и чаем. Мать что-то ставила на стол, отец искал очки, Фред ещё смеялся так легко, как смеются только до взрослой боли. Никто не кричал, никто не умирал, никто не просил его успеть быстрее. Джон просто сидел среди них и почти физически чувствовал, как внутри разжимается то, что в бодрствовании давно срослось в кулак.

Проснувшись уже под утро, он несколько секунд не мог понять, что именно причиняет боль сильнее: кошмар прошлого или редкая, почти невозможная мягкость того, что вернулось к нему только во сне.

Глава 3

Утром в One всё выглядело почти обычно, и от этого становилось только подозрительнее. Люди шли по коридорам с планшетами, двери открывались с одинаковыми щелчками, кто-то спорил над отчётами, кто-то пил слишком горький кофе.

Клер стояла у стола с распечатками и не сразу подняла голову, когда он вошёл.

– Ты всё ещё жив, – сказала она, подняв на него взгляд поверх распечаток. – После прошлой ночи это уже почти повод открыть шампанское.

– Не радуйся слишком рано. У меня талант возвращаться в плохом состоянии.

– Я как раз собиралась. Ты как?

– Нормально. Значит, почти плохо.

– У меня тоже утро прекрасное. Броун нигде не светится, Виктор тоже. Но есть несколько старых цепочек подрядчиков, через которые Контпорт могла водить серые деньги.

– Ты всё это подняла за ночь?

– За ночь, за утро и за тот кусок жизни, который ты крадёшь у меня своим расследованием, – сухо сказала Клер. – Так что да, считай это заботой, замаскированной под работу.

– После работы отвлечёшься со мной в парке? Хотя бы на час. Без карт, без камер и без твоего привычного желания спорить со всем живым.

– Это приглашение? Или ты так маскируешь допрос на свежем воздухе?

– Нет, оперативное мероприятие повышенной важности.

– И в чём его цель?

– Проверить, умеешь ли ты гулять без планшета и сарказма.

– Сарказм я оставлю. Без планшета попробую.

Она всё-таки улыбнулась, и Джон поймал себя на том, что следит за этим слишком внимательно. За тем, как свет ложится на её скулы, как она убирает волосы за ухо, как в её голосе сочетаются контроль и усталость. Он не стал задерживаться рядом дольше, чем нужно: уже на соседнем столе Джин сортировала лабораторные отчёты, и даже не поднимая взгляда, выглядела так, будто услышала лишнее.

Вечером парк за даунтауном оказался неожиданно спокойным. Дорожки были влажными после недавнего полива, фонари давали мягкий жёлтый свет, а деревья шуршали так, словно скрывали чужие разговоры. Клер пришла без формы – в тёмном пальто и с распущенными волосами. От этого она казалась не сотрудницей One, а просто женщиной, которой тоже хочется хотя бы пару часов пожить вне чужих ошибок и секретных дел.

– Ты умеешь опаздывать ровно на три минуты, – заметил Джон.

– Это профессиональный навык. Делать всё так, чтобы человек чуть-чуть нервничал.

– Получается.