Александр Морозов – НОСИТЕЛЬ (страница 4)

– А ты умеешь делать комплименты или только допросы?

– Смотря кому.

– И кому же?

– Тебе. Но аккуратно. Вдруг ты потом напишешь рапорт, что я нарушаю дисциплину.

– Я могу ограничиться устным предупреждением.

Они шли медленно, разговаривая обо всём понемногу и ни о чём до конца. Про город. Про погоду. Про то, как люди One слишком быстро стареют в коридорах без окон. Джон слушал Клер и ловил себя на странном ощущении: рядом с ней мир становился чуть менее зубастым. Не безопасным – это было бы слишком щедро. Просто менее мёртвым.

Он уже собирался сказать ей что-то совсем неоперативное, когда справа, в здании бывшего выставочного центра, глухо хлопнуло. Сначала один удар. Потом второй, тяжёлый, с выбросом стекла и света. Над крышей рванул столб дыма.

– Оставайся здесь, – сразу сказал Джон.

– Даже не думай.

– Клер.

– Я не пойду внутрь, но и не останусь просто смотреть. Связь на мне.

– Хорошо. Но держись сзади.

Они добежали до здания одновременно. Внутри уже срабатывала пожарная сигнализация, люди кричали, кто-то спотыкался в дыму у выхода. И именно тогда из развороченного бокового коридора вылетел человек. Точнее, то, что ещё час назад было человеком.

Окровавленный, с вывернутой походкой, с нечеловечески расширенными зрачками, он бросился наружу так, будто воздух сам по себе причинял ему боль. Джон выхватил пистолет и открыл огонь. Выстрелы выбили из тела куски ткани, но существо продолжало бежать, уже прямо на него. Лишь в нескольких метрах носитель захлебнулся собственной кровью, рухнул на колени и повалился лицом вперёд, дрожа в последних судорогах.

Клер уже была на линии.

– One, это Харт. Срочная зачистка и биоконтроль. Повторяю: немедленная группа на старый выставочный центр у Лейк-парка. Второй носитель. Да, второй.

– Ты в порядке? – Джон не отрывал взгляда от тела.

– Я – да. А ты?

– Пока да.

Тело, Джона и Клер доставили в One меньше чем через сорок минут. В лаборатории Джин встретила их с таким выражением лица, будто хотела одновременно работать и выгнать обоих из сектора.

Она долго смотрела на новый образец, потом на первый, потом снова на новый. На экране рядом жили две структуры – похожие, но не одинаковые. Организм второго носителя разрушался быстрее, а вещество в крови имело иные соотношения активных компонентов.

– Это то же семейство, – сказала Джин, не отрывая взгляда от монитора. – Но формула отличается. Они что-то меняют. Пробуют новые варианты.

– Значит, это не случайность, – сказал Джон.

– После двух носителей за три дня? Нет. Это уже программа.

– И она ускоряется, – тихо добавила Клер.

– Да, – Джин наконец посмотрела на них обоих. – А ещё тот, кто это делает, готов терять людей пачками, лишь бы приблизиться к рабочей версии.

В этот момент Джон окончательно понял: на Денвер спустили не случайного безумца. Кто-то целенаправленно проверял пределы человеческого тела на живом городе.

Глава 4

Звонок из больницы пришёл ближе к полудню следующего дня. Джон в этот момент пытался дочитать протокол по второму носителю, но голос дежурного врача за одну секунду вымел из головы все формулы.

– Мистер Риверс? Ваш брат очнулся. Состояние тяжёлое, но стабильное. Если хотите поговорить, лучше сделать это сегодня.

– Я выезжаю.

Он действительно вылетел из One почти бегом. Машина резала городской поток, а Денвер за лобовым стеклом то расплывался от солнца, то снова собирался в знакомые улицы. Джон ловил себя на том, что вцепился в руль так, будто от этого можно приехать быстрее. Внутри росло нелепое детское чувство: успеть, пока не поздно. Успеть, пока брат ещё здесь.

У входа в палату врач остановил его на пару секунд.

– Недолго, – предупредил он. – Ему нельзя нервничать.

– С ним это всегда было трудно, – сказал Джон.

Фред лежал почти так же бледно, как и раньше, но теперь глаза были открыты. Тяжёлые, уставшие, всё ещё живые. Это уже было достаточно, чтобы у Джона перехватило дыхание.

– Ты выглядишь хуже, чем я себя чувствую, – прохрипел Фред.

– Отличное начало разговора.

– Я старался.

– Как ты?

– Как человек, которого пожевали и выплюнули. В остальном – прекрасно.

– Фред…

– Не начинай.

– Я почти тебя потерял.

– Когда они грузили тебя в машину, я впервые за очень долгое время подумал, что могу опоздать навсегда, – признался Джон и сразу же пожалел, что сказал это вслух.

– Но не потерял.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Джон вдруг поймал себя на том, что ему хочется говорить слишком много, а он не может выдавить и половины. В бою всё всегда проще: там либо делаешь, либо умираешь. А здесь нужно было говорить – и это давалось тяжелее.

– Я найду тех, кто это сделал, – сказал он наконец. – И уничтожу.

– Нет, – Фред ответил сразу, с хриплой, но всё ещё знакомой твёрдостью. – Не лезь дальше.

– Они выпустили это в город.

– Я знаю. Но ты не один здесь работаешь. Пусть разбирается руководство One. ФБР. Кто угодно, только не ты в одиночку.

– Это коснулось нас.

– Именно поэтому тебе нельзя лезть туда головой. Когда дело становится личным, люди начинают ошибаться.

– Я не ошибусь.

– Все так говорят, пока не ошибутся.

Джон кивнул, потому что спорить с человеком под капельницей было подло даже по его внутренним меркам. Но внутри уже знал: не остановится. Ни при каком раскладе. Ни из-за приказов, ни из-за страха, ни из-за того, что Фред был прав.

Обратно он ехал молча. Город медленно тонул в вечернем свете, вывески загорались одна за другой, на перекрёстках уже тянулись длинные полосы фар. Денвер выглядел почти красивым. Это только усиливало злость. Красота города ничего не меняла. За ней всё равно работала чужая лаборатория, где людей превращали в мясо с функцией оружия.

Ночью сон пришёл не сразу. Джон долго лежал в темноте, прислушиваясь к редким звукам улицы и к собственному сердцу, которое никак не хотело успокаиваться после палаты Фреда. Когда усталость всё-таки взяла верх, сон оказался мягче, чем он ожидал, – и от этого только больнее.

Ему снова снился дом детства. Не весь – кусками: деревянный стол на кухне, старая чашка с отколотой ручкой, шорох штор у окна, тихие шаги матери. Всё было простым и живым, без угрозы. Отец стоял у окна, мать сидела напротив, и оба смотрели так, будто время ещё ничего у них не отняло.

Мать сидела напротив и смотрела так, как умеют только люди, которые любят тебя до всяких заслуг и провалов. Отец стоял у окна. Фред – ещё не взрослый, ещё не тяжёлый от шрамов и опыта – прислонился плечом к дверному косяку. И Джон вдруг понял, что во сне он младше, чем должен быть, но боль в нём уже сегодняшняя.

– Я не смог его уберечь, – сказал он, хотя не собирался говорить сразу.

– Ты не можешь всё держать на себе, Джон, – мягко ответила мать.

– Могу. Должен был.

– Нет, – сказал отец. – Ты не бог. Ты сын. И брат.

– А если этого недостаточно?